За горизонт

      Станция Зима, 20016 год н.э. по летосчислению Земли       Доктор       Шестьдесят стандартных суток на одном месте – непривычно много для меня, старого непоседы, особенно когда я путешествую не один. Но нельзя было не признать правоту Шторм, Старушка давно нуждалась в отдыхе и ремонте, а моя новая спутница, которую я своим решением ввел в члены экипажа – в обучении. Поэтому я выбрал пунктом назначения станцию Зима – первый форпост цивилизации землян на Столпах Творения, базу исследователей новых звездных систем, колонистов, разведчиков, планетологов, астрофизиков и прочих авантюристов от науки и не только. Анархотехнократия, неограниченный доступ к технологиям, никаких лишних вопросов и, что очень удобно для меня, энергетическая валюта. На пути к Зиме мы остановились у пред-сверхновой – бывшего голубого сверхгиганта, собрали ее энергию в накопители ТАРДИС и прибыли на станцию, располагая практически неограниченным кредитом.       У пред-сверхновой Александра удивила меня еще раз. Любая другая на ее месте уселась бы в дверях ТАРДИС, наблюдая раскрыв рот за конвульсиями фотосферы бьющейся в агонии звезды. Конвективные потоки в последней фазе звездного термояда, когда кремний превращается в железо - действительно красивое, страшное, потрясающее зрелище, если смотришь на это первые двадцать раз. Шторм же, выглянув наружу, ограничилась репликой «нифига себе котелок булькает» и умчалась к посту пилота поглядеть на данные сканера, а спустя полминуты уже влезала в тяжелый скафандр, подсунутый ей Старушкой, и прокидывала мне ментальный поток, забитый вопросами, что ей делать.       «Почему котелок?» - поинтересовался я не без удивления и получил в ответ картинку: темная пещера со сводчатым потолком, древняя старуха с крючковатым носом, морщинистая как Даврос и страшная как Дитя Кошмара, наклонилась над подвешенным над очагом огромным котлом, из котла валит светящийся фиолетовый дым и летят разноцветные горящие брызги, а старуха помешивает его содержимое длинной палкой с загнутым концом. Очевидно, это был какой-то персонаж земных сказок, но не я понял, причем он тут, отчего мое недоумение только усилилось.       «ТАРДИС пожалела мои глаза, отрегулировала прозрачность щитов и уменьшила яркость – все конвекционные потоки и выбросы как на ладони, любуйся – не хочу, – объяснила мне Шторм. – И что я вижу - настоящий ведьмин котел! Сверкает, брызгается, а этот ионизированный газ в магнитном поле клубится как пар от зелья. Просто волшебство какое-то! Черная магия!»       «Ваши теологи так бы и сказали – магия творения, - ответил я ей, наконец-то поняв ее ассоциативную цепочку. – Эта звезда творит химические элементы железного пика. Она догорает, сейчас она отдает максимум энергии – надо ее забрать, пока нейтронизация не пустила все это богатство Иссгарот под хвост!»       «Тогда командуй, - просигналила мне Шторм. – Я ж таки член экипажа, а не пакс. Озадачь меня чем-нибудь полезным!»       Прикинув ее возможности, я все же рискнул поручить ей управление уловителями энергии – несложное, но требующее точности и внимательности задание, помог ей залезть с пультом на крышу ТАРДИС, кинул ей в поток базовые настройки уловителей, а сам инициировал подрыв, на миллисекунду нарушив гравитационное поле ядра, и вся энергия лучевого давления вырвалась на свободу.       Бахнуло сильнее, чем я думал, и я даже испугался, не спалит ли Шторм по неопытности энергетические приемники. Ничего подобного: она подглядела в моей памяти, как удерживать уровень на безопасном максимуме и куда направлять излишки энергии, чтобы ничего не сжечь. Мне оставалось только настроить распределение энергии по банкам накопителей и отслеживать их заполнение.       «Доктор! - поймал я от нее в потоке. – А ведь ты прав, это потрясающе!»       Она кинула мне свой зрительный канал, и я тоже выглянул наружу посмотреть на процесс своими глазами. Раньше мне было как-то не до наблюдений за поглощением энергии – все внимание разрывалось между уловителями, щитами, накопителями энергии и стабилизаторами ТАРДИС. Теперь все было проще, и можно было хотя бы несколько секунд полюбоваться тем, как раздувается звезда, как из выброшенной взрывом плазмы перед уловителями формируются маленькие аккреционные диски, как ТАРДИС обзаводится сияющими хвостами энергетических шнуров, и как Шторм, сидя на крыше и свесив ноги, управляется с захватами, удерживая потоки энергии в невидимой узде силового поля.       Отлично получилось! Мы сожгли эту звезду почти без остатка, оставив от нее только ошметки туманности и остывшие остатки ядра – крохотный коричневый карлик. Взвинченная, взбудораженная и очень довольная Шторм запрыгнула в двери ТАРДИС, закинула пульт на положенное место на посту энергетика, и я помог ей снять шлем.       - Вот это я понимаю да! – объявила она, выбираясь из скафандра. – Вот это крутотень! Такая мощь, такие энергии! А как красиво!       - Умничка! – похвалил я ее и подвел к консоли, показывая статус накопителей. – Мы взяли с этой звезды максимум, поймали ее в нужный момент. Одна ошибка - ударная волна инициировала бы нейтронизацию, и большую часть энергии украли бы выбросы электронных нейтрино, а ядро схлопнулось бы в черную дыру. А тут - смотри, как хорошо получилось.       - И заправились, и сделали замечательную железную чушку для гномиков Нидавеллира, - Шторм рассмеялась и обняла меня за талию. – А поцеловать?       Что я и сделал – с превеликим удовольствием. Кажется, я этим никогда не наиграюсь.       Зима без вопросов дала нам посадку и выделила персональный эллинг, стоило нам слить им полбанка одного из накопителей ТАРДИС, еще полбанка мы закинули на счет для текущих платежей, и дежурная диспетчер станции уже даже не знала, как нам угодить. Я обещал связаться с ней, как только нам что-нибудь понадобится, и мы отправились прошвырнуться по станции. Точнее, по ее центральной зоне, вся станция размером в две Луны, так просто ее не обойдешь.       - Ну, рассказывай, - сказала Шторм, пока прозрачный лифт вез нас из эллинга наверх к обитаемым ярусам станции. – Где мы, куда мы, что можно, что нельзя. Хочу инструктаж.       Я с удовольствием разглядывал ее: стройная фигурка, стянутая в талии широким ремнем, плотно облегающие штаны с кучей карманов, короткая майка подчеркивает грудь и оставляет открытой полоску гладкой кожи над поясом, сверху наброшена ее любимая байкерская куртка, длинные ноги в высоких ботинках на шнуровке чуть расставлены и напряжены – адаптируется к пониженной гравитации, синие глаза сияют таким знакомым мне восторгом, но внимательно подмечают все вокруг. Проглоти меня Вихрь, какая же она у меня все-таки красотка! Я обнял ее за талию и осторожно притянул к себе.       - Пограничная станция, - объяснил я Шторм, кидая ей данные по Зиме в потоке. – Довольно старая, ей лет пятьсот, начиналась как евразийский проект. Построена усилиями русских и японцев. Сейчас тут кого только нет, но основатели здесь рулят до сих пор. Увидишь, тут весело!       Лифт прибыл, открыв нам двери на центральную площадь, Шторм медленно шагнула вперед, оглянулась кругом, посмотрела вверх, уцепилась за меня и присвистнула.       - Дикий, дикий запад, - констатировала она. – Хотя похоже разом и на Гиндзу, и на Кутузовский.       Я не мог с ней не согласиться, ловя ее впечатления в потоке: круглая площадь под куполом синего стекла, рассеянный свет, как от заходящего солнца, сияние вывесок, яркие цвета информационных экранов, блеск металла и стекла фасадов – цилиндрических, круглых, граненых, стеклянные мосты между зданиями, ажурные арки монорельса, скользящие в воздухе машины, куда-то спешащая самая разнообразная публика, запахи незнакомой еды, плеск фонтанов, музыка, похожая на немецкое техно середины девяностых годов XX века… Новый, незнакомый мир атаковал ее чувства со всех сторон, поразил и ошеломил - все-таки, несмотря на все ее таланты и загадки, Шторм еще дитя Земли середины XXI века, и для нее сказка странствий еще только началась. Я улыбнулся своей девочке и повел ее за собой.       Вечер удался: мы прогулялись по прозрачным мостам вокруг поющих фонтанов, попили чаю с пирожными в крошечной кафешке, спрятавшейся за настоящими деревьями, заглянули на тренировку местных дрифтеров, перепробовали под теплое сакэ почти все суши в японском ресторанчике рядом с дрифт-треком, полюбовались на Столпы Творения с видовой палубы, распив по этому поводу бутылку выдержанного новоекатеринодарского, темного и густого, как венозная кровь, и вернулись на борт поздней ночью по местному времени, держась друг за дружку вигвамом, по выражению Шторм – ноги держали нас неважно, не то от выпитого, не то от усталости. Шатаясь, мы ввалились в ТАРДИС и долго целовались, прежде чем найти в себе силы отправиться в ванную, а затем в постель, но вовсе не для того, чтобы спать. Нет, отдохнуть нам, конечно, было нужно – но не сразу, далеко не сразу. В конце концов, я весь день облизывался на мою Шторм и ждал момента, когда мы снова будем вместе, и в итоге не утерпел, взял ее первый раз прямо в ванной, а потом... Да разрази меня Время! Она будила во мне такое, что я сам на себя удивлялся. Притяжение между нами - как межпротонное взаимодействие, чем ближе, тем сильнее, хоть я до сих пор не знал, как это возможно, все же Шторм не была Повелительницей времени. И все же, все же… с ней было все так, как надо. Так, как я всегда хотел.       Вот так и начались наши будни на станции Зима: утренняя тренировка – завтрак – разборки с неполадками ТАРДИС – учеба Шторм – вылазки на станцию, когда по делам, когда для развлечения – ужин – возвращение на борт и приятное поздневечернее времяпрепровождение. Что меня крайне радовало, Александре хватало четырех часов сна в сутки, не то, что некоторым любительницам проспать полжизни. Потратив восемь суток, Шторм полностью освоилась с бытовыми службами ТАРДИС, но ее подход радикально отличался от того, который исповедовали другие мои спутницы человеческого происхождения. Они или рвались что-то готовить по своим понятиям, или просто сваливали эти вопросы на меня, но мой «старпом», как она в шутку себя называла, разобравшись с пищевым синтезатором, подготовила несколько адаптивных программ для себя и для меня, разделив их на две группы: «для питания» и «для баловства». По питанию она, следуя моему примеру, перешла на гели и таблетки, мотивируя это тем, что «ТАРДИС считает калории и БЖУ куда лучше, чем я, тем более, что мне некогда и влом», но программы «для баловства» она регулярно пополняла, а я только радовался, потому что мне было лень этим заниматься, а острое и сладкое мы с ней любили одинаково. То же самое касалось и уборки: если раньше мои спутницы не забивали этим голову, а мне хватало того, чтобы мусор не скапливался по углам, Шторм понимала «готовность к бою и походу» более жестко - будь она боцманом на «Тип 12», палубная команда от нее плакала бы, но ходила по струнке. Так что забытые вещи больше не валялись где попало, инструменты переселились на полагающиеся им места, но это было только начало. За тридцать суток Александра отремонтировала все элементы управления на консоли, избавилась от соплей в проводке, проверила всю коммутацию, вычистила основные помещения корабля до блеска, выгнала нечисть из системы вентиляции и починила порванный диванчик. Затем она взялась проверять утечки размерности, нашла несколько забытых мною отсеков и попыталась заставить меня провести ревизию того, что она в них нашла. Но я возился сначала с двигателем, затем со щитами, затем с антигравами, затем переделывал один из найденных Шторм отсеков под додзё с переменной гравитацией – короче говоря, мне было некогда. Тогда она определила самый большой из лишних отсеков под склад, позаимствовала у механиков в соседнем эллинге антигравитационную тележку и принялась собирать в нее все, что находила при уборке, предъявлять найденное мне на опознание, нужное отвозить на склад, а ненужное беспощадно выкидывать. Оправданная тактика, но я, регулярно вызывая ее праведный гнев, сопротивлялся – всем известно, как только вы что-нибудь выкинете, оно вам понадобится.       Александру не надо было развлекать, она училась как сумасшедшая, не давая себе ни перерывов, ни поблажек, глотала знания огромными кусками, не жуя, как песчаный червь Дюны – свою добычу. Я поражался, как ее земной мозг успевает усваивать такие объемы, но ее ментальные способности росли с каждым днем, пусть и не так быстро, как раньше. Первым делом она взялась учить галлифрейский – не самая легкая задача, но она с ней справлялась успешнее, чем я думал, наша ментальная связь давала свое – а может, она больше вспоминала, чем изучала с нуля? Еще один аргумент в пользу моей теории о происхождении Шторм в результате метакризиса, оказавшего  весьма странный эффект на ее память. Чисто интуитивно активировать ключ от «Тип 204» она не могла, а тем словам, которые она произнесла на моем языке в день нашей первой победы, я ее не учил, они прорвались в ее память из-за некоторого странного барьера, с которым я так пока и не разобрался. Зато я настроил ее телепатический усилитель на прямую связь с интерфейсом ТАРДИС, и дело пошло еще быстрее.       Как я и ожидал, эти две девицы нашли общий язык и даже подружились – на почве затеянной ими генеральной уборки. Конечно, я виноват, за время наших странствий натащил в Старушку уйму барахла в дополнение к тому, что у нее оставалось от прежних хозяев, и так и не удосужился все разобрать. Поэтому я был безумно благодарен Шторм за то, что она взвалила это на себя, и ТАРДИС тоже – подогнала ей галлифейскую экипировку механика и звуковую отвертку, намного проще по функциям, чем моя, но со встроенным атомарным резаком - как раз для ее бурной деятельности.       Это утро началось совершенно обыденно: на утренней кейко я начал показывать Шторм особенности кихона при пониженной гравитации, потом мы проплыли в бассейне нашу обычную троечку и вернулись к консоли. Я задумался, не организовать ли нам прыжковую вышку в дополнение к трамплину после того, как ликвидирую проблему паразитной вибрации ротора в некоторых режимах прыжков, а Шторм вернулась к своим занятиям – разбирать очередную кладовку, и в скором времени я услышал грохот, возню и возмущенный голос моего «старпома»:       - Доктор! Скажи мне, за каким чертом тебе нужно вот это вот?       Я вылез из-под консоли, снял шлем-маску, в которой занимался плазмосварочными работами, демонстративно нацепил очки на нос и глянул на вываленный из тележки хлам: снарядная гильза, драный парик, ржавая абордажная сабля, гора кокосовой скорлупы, облезлый спасательный круг, позеленевший от старости судовой колокол, сломанная пополам дубовая дзё, самодельные стальные нунчаки, коробка с пустыми винными бутылками, огромный пакет пивных банок, порванный розовый лифчик, начатая пачка подгузников – и обреченно вздохнул. Шторм фыркнула.       - Сейчас ты скажешь, что это тебе дорого как память!       - Ну… - протянул я, - это смотря что. Вот скорлупу и пивные банки можешь выкидывать. Гильза – это была улика против… тьфу, забыл. Ладно, выкидывай. Спасательный круг и колокол я взял на память с одной посудины, которую вывел из Бермудского треугольника. Это был тысяча девятьсот шестьдесят… а, проглоти его Иссгарот, не помню, какой год! Но ситуация была интересная.       - Расскажешь вечером за чаем, - перебила меня Шторм, но круг и колокол отложила в сторону. – Дальше поехали. Нунчаки хорошие, согласна. Но вот сломанная дзё тебе зачем? А парик? А сабля? А все эти бутылки? Где-то есть межгалактический пункт приема стеклотары?       - Между прочим, парик и сабля – самого сэра Френсиса Дрейка, - объяснил я. – А эту дзё я сломал об тупую голову его боцмана, когда он напился до белой горячки и принялся с факелом ловить чертей в крюйт-камере флагманского корабля.       Шторм расхохоталась.       - Ну, Христофор Бонифатьевич! Серьезно? А бутылки, хочешь сказать, это вы с ним выпили? Что там – бордо тыща девятьсот одиннадцатого, «Вдова» восемьдесят девятого, крымский портвейн! Обалдеть!       - Нет, не с ним, но я не один это выпил, - я сделал вид, что обиделся. – Мне помогали.       - Да я уж поняла, - Шторм подцепила обломком палки рваный лифчик. – Его хозяйка? А это тогда что? - она ткнула в пакет подгузников и посмотрела на меня с крайне серьезным видом, но в потоке ощущалось ее искреннее веселье.       - Как - что? - демонстративно переспросил я. – Подгузники для трехмесячных человеческих  младенцев. Если они тебе не нужны, то мне и подавно. Выкидывай.       - Ага, понятно, - она столь же демонстративно нахмурилась. – Значит, мы тут имеем побочный эффект твоего не-монашествования?       - Допрос с пристрастием, да? - я сделал самое жалобное лицо, какое умел. - Хочешь допросить меня сейчас или после обеда?       - Еще не решила, Христофор Бонифатьевич, - Шторм рассмеялась, потянулась ко мне и легонько куснула за ухо. - Нет, я лучше как-нибудь застану тебя врасплох, чтобы ты не успел придумать достойную легенду.       - Я очень хорош в придумывании достойных легенд! - в отместку я шлепнул ее по заднему карману штанов, и она отскочила от меня, картинно пискнув. - Например, подгузники очень хороши в качестве стелек в резиновые сапоги, так-то!       - Ой! Ах ты! Ну ладно! – она погрозила мне небольшим, но весьма увесистым кулаком в защитной перчатке. – Вот сейчас схожу мусор выкину и ужо доберусь до тебя! Вытряхну тебя из этой хламиды и доберусь!       Хламидой она назвала защитный костюм, в котором я работал с двигателями и энергетическими установками. Старенький, уже изрядно закопченный, но пока вполне в рабочем состоянии. Раньше я по большей части обходился без него, но теперь я возился в опасных зонах намного дольше обычного, а кроме того, меня внезапно стало волновать мое репродуктивное здоровье. Не то, чтобы я жаловался, просто появилось предчувствие, что его стоило бы поберечь. Чем Вихрь не шутит – вдруг будет, кому оставить ТАРДИС…       - Договорились, - я кивнул и снял очки. – А я до тебя. Будешь знать, как обзываться.       Она фыркнула.       - И как же я тебя обозвала?       - Христофор Бонифатьевич, - ответил я. – Это вообще кто?       - Капитан Врунгель, вот кто, - Шторм кинула мне картинку этого персонажа и почему-то очень развеселилась. – Как пробьюсь в Интернет, сразу покажу тебе этот мультик. Вот только сначала мусор выкину, доберусь до тебя и займусь.       - Нет-нет-нет! Вот еще! – запротестовал я. – Я так не выгляжу! Я не маленький, не толстый, не усатый, а совсем даже наоборот! И не курю!       - Еще б ты курил, - она рассмеялась и пихнула меня в бок. – С твоей дыхательной системой это было бы забавно!       - Определенно!       Я помог Шторм загрузить тележку, открыл ей двери ТАРДИС, повесил нунчаки на дверную ручку и полез обратно под консоль. Саша тратит на поход к мусоросборнику в среднем восемь с половиной минут, я за это время как раз успею скинуть крышку с привода ротора, и мы в четыре руки попробуем его отбалансировать - снимать его для юстировки очень не хочется.       Однако за восемь с половиной минут Шторм не вернулась, еще через десять секунд я начал беспокоиться, а еще через две с половиной секунды я уловил от нее сигнал тревоги, выкатился из-под консоли, по наитию схватил нунчаки, сунул звуковую отвертку в карман и осторожно выглянул в эллинг.       Выглянул и понял, что ситуация мне крайне не нравится. Возле выхода на погрузочную палубу Шторм ожесточенно отбивается от четверых крупных ребят в одинаковых черных комбинезонах, вооруженных обрезками не то трубы, не то толстой арматуры, а пятый уже лежит кучей на полу в позе, говорящей о том, что он со всего размаху прилетел головой в стену эллинга – мой сэмпай не отличается милосердием. На бегу к ним вижу, как Шторм срывает дистанцию с замахнувшимся на нее парнем, захватывает руку с дубинкой в беспощадный коте-гаеси, парень под треск собственных костей улетает в своего коллегу, а отобранная у него труба ударом «восьмеркой» разбивает в кровь нос третьему нападающему. Четвертый начинает разворачиваться ко мне, налетает на мой встречный маэ гери кеаге, судя по звуку, я ломаю ему пару ребер, и он, всхлипнув, падает на копчик, а вскочившего мне навстречу второго я пробиваю нунчаками в горло, он хрипит и мешком оседает на пол. Парень, валявшийся у стены, встает, шатаясь, подхватывает свою дубинку и с воплем бросается на меня, я пропускаю его мимо себя и концом раскрученных нунчак достаю его по затылку. Он валится ничком со сломанной шеей, но напавший на мою Александру заслуживает и более суровой кары.       Казалось бы, на этом все, но мое воинское чутье предупреждает, что опасность не миновала. Я пытаюсь звуковой отверткой закрыть внутренние ворота в эллинг, но они оказываются отключены. Еле успеваю кинуть Шторм сигнал тревоги, как в эллинг врывается еще одиннадцать человек, вооруженные огнестрелом, и она не успевает отреагировать – ее берут на прицел, двое хватают ее за локти, третий подносит к ее горлу лезвие ножа и орет мне, пока остальная банда перенацеливает свои пушки в меня:       - Брось свои палки! Руки! Иди сюда!       Зря это он, очень зря. Я уже в дзансин, и мне не нужно времени, чтобы включить ускорение моей нервной системы. Я вижу, как на шее Шторм капля за каплей выступает кровь от пореза, но боевая концентрация привычно вытесняет все эмоции на край сознания. Быстрый шаг вперед, нунчаки взлетают под потолок, команда звуковой отвертке на короткий дезориентирующий импульс ультразвука – прости, Шторм, придется потерпеть, но твоя свобода важнее. Ультразвук больно бьет налетчиков по ушам, они хватаются за головы, прицел у них сбит. В тот же момент я поддеваю брошенную кем-то трубу носком ботинка, она подскакивает, ложится в мою левую руку и тут же, направленная точным броском, прилетает в глаз парню с ножом. Рывок вперед, уклонение вправо, очнувшиеся налетчики в упор расстреливают место, где я только что был, но я быстрее, я уже среди них, нунчаки падают в подставленную правую ладонь, мгновенно раскручиваются и тут же бьют в лоб бандита, который первым сподобился повернуться ко мне. Так, что Шторм? Ультразвук на нее не очень-то подействовал, техника уширо рохидзи дори у нее отработана – стоило ножу убраться от ее горла, как оба налетчика, схвативших ее за руки, врезались друг в друга и свалились на пол, а нож переместился в ее ладонь и вонзился в горло бандита, попытавшегося схватить ее за плечо. Тяжелый штурмовой рейлган незадачливого налетчика тут же оказывается в руках Шторм, она бьет кого-то прикладом в живот, кого-то сбивает с ног точным маэ гери гедан, кого-то валит выстрелом в упор и вырывается из схватки. «Лезь наверх», - кидаю я ей, имея в виду техническую галерею эллинга, откуда площадка перед воротами будет для нее как на ладони, а нунчаки тем временем крутятся вокруг меня, и я знаю, что бандиты видят только два серебристых круга, но это последнее, что они видят, а я направляю каждый удар летящих стальных стержней с выверенной точностью: в висок одному – в бок второму – в глаз третьему, при этом постоянно перемещаясь, не давая в себя прицелиться, перекрывая директрисы бандитам их собственными приятелями. Параллельно йоко гери левой ногой в ребра четвертому – хлесткий боковой саю уракэн ути правой в ухо пятому. Кто там еще пытается встать - конец нунчак выстреливает ему в горло. Что за возня за спиной – я не оборачиваюсь, а бью на звук уширо гери в средний уровень, номер шесть по счету хрипит и падает, а в это время раскрученные нунчаки влетают в грудь седьмому. Внутреннее зрение подсказывает, что в меня целятся, но я срываю дистанцию с бандитом, который не успел от меня убежать, беру его на сихо-нагэ и разворачиваю в качестве живого щита. Он дергается, когда в него попадает град пуль, с галереи щелкают выстрелы рейлгана Шторм, я слышу слитный звук падения двух тел, отбрасываю в сторону свой щит, перекидываю нунчаки через спину, последний бандит летит на пол от удара в переносицу, я добиваю его резким маваши цки в печень – и наступает тишина. Ни пыхтения, ни всхлипов, ни хрипов, только ощущение присутствия Шторм наверху, и от нее прилетает картинка: я вижу себя, замершего в фудо дачи с нунчаками обратным хватом в правой руке среди скрюченных тел на забрызганном кровью полу эллинга, взъерошенного, с кровавым пятном на щеке и сверкающими фиолетовыми глазами.       «Что? Когда я в дзансин такой глубины, мои глаза становятся фиолетовыми, - откликаюсь я на ее недоумение, достаю звуковую отвертку и со второй попытки закрываю ворота в эллинг. – Спускайся, надо разобраться, что происходит. Не шумим! Общаемся только ментально!»       «Поняла, - Шторм крадется вниз по решетчатой лестнице с рейлганом наперевес. – Странная пушка – убойная сила хороша, но почти не дает отдачи. Хотя ты мне почти не оставил целей – трое из шестнадцати».       «К сожалению, мы положили всех, - я кидаю в нее порцию артронной энергии, чтобы залечить порез на шее, стираю рукавом чужую кровь со щеки и оглядываю тела на полу. – Проклятье! Живые, они представляли бы собой серьезную проблему, но теперь и спросить не у кого, кто такие и что им тут надо. Ладно, Иссгарот с ними. Вооружаемся и идем».       Я показываю Шторм, что брать из оружия: два легких бластера в привычных ей набедренных кобурах открытого ношения, подсумки с запасными обоймами к ее рейлгану и нож-финку в наручных ножнах, сам вооружаюсь аналогично, но вместо ножа беру плазменную струну и выбираю ротационный рейлган с подствольным револьверным гранатометом – хорошо, что притащивший его налетчик не мог им орудовать достаточно быстро и не сделал ни одного выстрела, оставил мне весь боезапас. Сдергиваю с головы налетчика, который мне показался главарем, черную подкову гарнитуры, цепляю себе на ухо, прислушиваюсь, и то, что я слышу, мне совсем не нравится.       «Новоиспанские пираты, - объясняю я Шторм в ответ на ее вопросительный импульс. – Грабители и работорговцы. Сейчас они пытаются установить контроль над станцией, параллельно ищут, чем поживиться и сгоняют весь местный народ к себе в трюмы. Не думаю, что охрана станции против них долго продержится. Ребята опытные, хорошо вооружены - хотя никак не ожидают, что на них сейчас обрушится Надвигающийся Шторм».       «Каков наш план? - сигналит Александра, изучая прицел рейлгана. – Вдвоем мы будем зачищать станцию очень долго».       «Сами зачистятся, - отзываюсь я с недоброй усмешкой, – когда мы зачистим их корабль. Судя по тому, что они прибежали без кислородных масок, он совершил посадку в одном из эллингов для пассажирских судов, значит, мы туда проберемся без проблем. Сейчас я определю, где они, и выдвигаемся».       Я вскрываю отверткой диагностический щиток, расположенный слева от ворот. Функционал у него крайне ограничен, но мне его достаточно, чтобы простой перекоммутацией информационных шин подключиться к системе видеомониторинга и быстро просканировать большие пассажирские эллинги. В четвертом по счету я вижу знакомый утюгообразный силуэт тяжелого новоиспанского рейдера с красно-золотым рисунком саблезубого тигра на носу и криво усмехаюсь.       «Дон Мигель Хесус Рамон Пабло Альфонсо Мария де лос Долорес, он же Хера, - я кидаю Шторм картинку рейдера с тигром. – В прошлую нашу встречу он мне очень не понравился – злой и слово не держит. Вот и повод напомнить ему про старые долги».       Пока я разбираюсь, куда нам выдвигаться и как нам туда пробраться, Шторм обшаривает тела бандитов в поисках оружия, сваливает все найденное в большую кучу и разряжает его батареи, превращая опасное железо в оплавленный металлолом, вытряхивает их карманы, а трупы закрывает прилипающей сеткой для фиксации груза – на случай, если мы кого-то не добили. Она действует спокойно и уверенно, и я тоже успокаиваюсь, глядя на нее, но в то же время несколько удивляюсь своей собственной реакции. Давно мне не приходилось собственноручно вершить такую кровавую и хладнокровную расправу, но работорговцы Херы не оставили мне выбора.       «Доктор, посмотри, - кидает мне Шторм. – Это что за дрянь?»       Вижу у нее в руках немаленький, размером с два кулака, пакет с прозрачными синими капсулами, и у меня возникает идея. Это очень удачная находка – если ее правильно использовать. Во-первых, за эти штуки многие в этом времени и районе космоса готовы на любую пакость и подлость. Во-вторых, наноботы в этом фармкомплексе легко перепрограммируются в нужном мне направлении.       «Спайс, - отвечаю я ей. – Наркотик, сочетает в себе свойства метамфетамина, лизергиновой кислоты и псилоцибинов. А если я его немного исправлю, он нам очень поможет».       Сканирую отверткой пакет, быстро перепрограммирую наноботы и вытряхиваю из пакета горсть капсул в верхний набедренный карман, а пакет прячу в нижний. Определившись с маршрутом, я сжигаю выстрелом из бластера приводы внутренних и причальных ворот эллинга – простите, аварийщики Зимы, но мне нужно обезопасить свой тыл перед рейдом. Вскрываю плазменной струной служебный люк, и мы со Шторм ввинчиваемся в лабиринт узких сервисных каналов. По моему опыту, в настолько большой и старой станции таким образом можно пробраться практически в любую обитаемую точку, и в случае Зимы это работает просто отлично: пробравшись скудно освещенными синим светом тоннелями между вентиляционных труб и кабелей, съехав по толстому энергетическому фидеру на два уровня вниз и спустившись по длинному вертикальному трапу, мы оказываемся у выхода на сервисную галерею нужного нам эллинга. Я вскрываю люк звуковой отверткой и осторожно выглядываю наружу.       Рейдер Херы стоит с открытыми люками и опущенной аппарелью, у которой дежурит охранение, но караульную службу они несут, как просигналила мне Шторм, на отъебись, и я с ней согласен: сбились в кружок, уселись на корточки, пустили по кругу трехлитровую канистру с каким-то спиртным и занялись перемыванием косточек командиру абордажной команды, не взявшему их грабить станцию. Меня это полностью устраивает, но рисковать не хочется: вдруг стрелки на огневых постах относятся к дежурству более ответственно. Тем более, что аппарель с точки зрения удобства проникновения мне не очень нравится – носовой люк гораздо лучше. Поэтому я скидываю Шторм план действий, вытягиваю из кармана арафатку, заматываю голову на сарацинский манер, очень аккуратно спускаюсь с сервисной галереи, подкрадываюсь к выходу из эллинга, там разворачиваюсь и направляюсь в сторону караульщиков вальяжной походкой человека, который имеет полное право здесь находиться, еще и насвистывая себе под нос при этом.       - Ке паса, камрадас, - бросаю я, - подходя к ним, и они лениво поворачиваются ко мне. – Чего скучаете?       - Ну а ты как думал? – отвечает мне усатый громила и сплевывает себе под ноги. – Этот Локо, ихо де пута, оставил меня за старшего по кораблю, а сам сейчас развлекается на станции! Чо-как там – есть добыча? - и вдруг, спохватившись, настороженно поглядывает на меня. – Парень, а ты кто?       - Чуча, - отвечаю я и начинаю рыться в карманах. – Не помнишь меня, что ли? А я-то для вашей шоблы спайса принес!       Упоминание популярного в этих кругах наркотика сразу же меняет дело – усач расплывается в улыбке, хлопает меня по плечу и пихает в бок:       - Ай да Чуча! Красавец, де пута мадре! Давай сюда.       В ответ я подозрительно поглядываю наверх, где над нами нависает прозрачный шарик огневого поста, и спрашиваю:       - Это… С башни не увидят?       - Да ты, Чуча, не пальцем делан! – ржет громила и ведет меня к аппарели. – Вот отсюда не видно. Давай напас.       Остальная компания подтягивается к нам поближе, я достаю из кармана пригоршню капсул и щедро оделяю каждого. Пираты радостно отправляют их в рот, хрупают ими как карамельками и в восторге закатывают глаза: моя переделка им пришлась определенно по вкусу. Интересно, что вы скажете через полторы секунды?       - Ого, вот это дурь! – пьяным голосом еле выговаривает усач и оседает на пол, а рядом с ним укладываются остальные незадачливые караульщики. Я взлетаю вверх по аппарели длинным прыжком, пробираюсь мимо троих бездельников, сидящих на ящиках за картами и забывших о своей задаче, бегом преодолеваю грузовой отсек, прыгая через какие-то трубы и коробки, и вылетаю в центральный коридор нижнего уровня корабля – на соединение со Шторм, тем временем успешно пробравшейся внутрь через носовой люк, который, что неудивительно при местной дисциплине, никем не охранялся. Она следовала по маршруту, который я ей скинул, вспомнив конструкцию новоиспанских рейдеров, и успешно пробралась по нему скрытно, без единого выстрела.       Встретившись в большой аппаратной нижней палубы, мы совершенно спокойно поднимаемся по аварийному трапу на верхний уровень и движемся по центральному коридору на нос, где находится капитанский мостик. Идем в открытую, изображая загулявших членов команды, ищущих укромный уголок для определенных целей, и тут обнаруживаются часовые: двое, определенно трезвые и четко проинструктированные. Они подозрительно смотрят на нас и подходят ближе, держа оружие наготове.       - Стой, кто идет? – окликает нас тот, что пониже. – Вы чего забыли на верхней палубе?       - Тебя, котеночек, - мило улыбается Шторм, весьма убедительно прикидываясь нетрезвой, вызывающе облизывается и направляется ему навстречу, покачивая бедрами не хуже куртизанок Роксанн-4. – Котеночек, наверно, скучает?       Часовые удивленно переглядываются, и я решительно вмешиваюсь:       - Вы чего вытаращились, как на явление Христа народу? Нас Локо прислал, - я понятия не имею, кто он такой, но в этой банде он точно пользуется авторитетом. Может, и сработает, тем более, что от психобумаги в среде пиратов толку не будет никакого.       - Да ладно, - бросает тот, кто повыше. – Чтоб Локо когда-нибудь нам делал подгон? Да черта с два! Да и девица твоя на плечевую не похожа.       Судя по его реакции, кажется, это провал нашей легенды, но еще не совсем. Я нагло подхожу поближе, хлопаю его по плечу и заявляю:       - А это подгон не для вас, а для ребят на мостике. Проводите нас, или Локо вас по головке не погладит. Давайте, камрадас, шагом марш! – и демонстративно хватаюсь за гарнитуру.       - Ладно, ладно, - бурчит он в ответ. Определенно, связываться с этим Локо ему не хочется – Оружие только оставьте.       - Вам, что ли? – фыркаю я. – Корихо ту! Спайса объелся?!       - Не ругайся, - примирительно говорит тот. – Сам знаешь, на мостик с пушками нельзя.       А вот это уже полный провал - значит, надо идти напролом. Даю Шторм сигнал, она смещается так, чтобы зайти караульщикам слева, я поворачиваюсь, чтобы оказаться справа. Хорошо, что они пока не сообразили, насколько плоха их позиция… Алонси, Шторм, держи коротышку – сейчас!       - Нам можно, - я широко улыбаюсь в ответ, захожу длинному за спину в ирими-тенкан, в прыжке бью своего подопечного прикладом рейлгана по макушке с расчетом на рауш часа на два, и на краю поля зрения отмечаю, что Шторм четко выполнила тот же маневр с коротышкой. Мы бросаемся бегом по коридору, который упирается в раскрашенные черно-оранжевыми полосами раздвижные двери на мостик. Вскрываю их отверткой, заглядываю внутрь – отлично, нас не ждут, вахтенные в составе пилота, инженера и связиста гостей не ждут, играют в карты прямо на главном пульте управления, и мы врываемся внутрь с рейлганами наперевес.       - От пультов! – ору я во весь голос, сопровождая приказ короткой очередью в потолок, и несколько светильников разлетается мелкими осколками. – На пол всем! Гарнитуры снять! Ко мне ползти!       Пилот и связист понимают меня с полуслова, скидывают подковки гарнитур и опускаются на пол, а инженер решает погеройствовать – тянет руку к пульту, и мне приходится отключать его выстрелом в плечо из бластера, чтобы не связываться с перевязкой идиота. Он вопит, схватившись за простреленное место, сползает с кресла, и я показываю ему стволом рейлгана, мол, ползи, сюда.       - Ихо де пута! – бурчит он себе под нос, но подчиняется, а Шторм проворно упаковывает их в сетку для груза и приклеивает ее к дверям, которые я уже успел закрыть и заблокировать. Мостик взят, следующая задача – закрепить свой контроль над кораблем и обезвредить команду.       «Как мы это сделаем? – интересуется Шторм. – Огромная же посудина!»       «Давай в связку, - командую я ей в ответ. – будешь моими вторыми руками. На этом ведре нет нейроинтерфейсов».       Она уже привычно открывается, предоставляя мне прямой поток для команд, и мы беремся за дело. Первым делом – блокировка входов во все аппаратные, машинный зал и оружейную. Второе – поднять аппарель и задраить все наружные люки. Третье – перевести огневые посты и торпедные аппараты на управление с мостика. Четвертое – управление вентиляцией в ручной режим, и начинается интересное. Подачу воздуха на мостик я оставляю работать. Что тут у нас еще? Жилые помещения, огневые посты, торпедные отсеки, пункт связи, лазарет (удивительно, что пустой - обычно мне так не везёт), оружейка, машинное отделение, грузовые трюмы… О! Тюремный блок для пленников, пока почти пустой – занято только две камеры из сорока. Теми, кто там сидит, я займусь позже – сейчас надо открыть все свободные камеры, включить везде, кроме тюрьмы и мостика, режим санитарной продувки (азот с дезинфицирующими агентами) и объявить эвакуацию.       На трехмерной схеме корабля, которую я вывел на левый основной монитор мостика, видно, как помещение за помещением из серого наливается оранжевым, маленькие зеленые фигурки, изображающие оставшихся на борту пиратов, выскакивают в коридоры и бросаются бежать по эвакуационным маршрутам – мы их заботливо обозначили, включив аварийную сигнализацию: стрелки-индикаторы на стенах, красный свет в коридорах и отвратительно воющая сирена для самых бестолковых. Первый рефлекс астронавта: когда включается тревога по воздуху, как можно быстрее уносить ноги из аварийного отсека в безопасное место, следуя указателям – и я этим пользуюсь. Через три с половиной минуты (похвальная скорость!) вся пиратская команда, восемь зеленых фигурок, влетает в тюремный блок, следуя указателю, врывается в первую от входа камеру, и я захлопываю ловушку. На мониторе видеонаблюдения я вижу их растерянные физиономии в тусклом красном свете аварийных ламп, когда перед их носами смыкаются массивные ребристые стальные створки, и откровенно радуюсь их страху и недоумению. Вспоминаю о двух часовых на верхнем уровне, которых мы со Шторм вырубили, и восстанавливаю ограниченную подачу воздуха в верхний коридор, предварительно задействовав аварийные переборки-отсекатели: так эти двое не задохнутся без кислорода, но и быстро бегать не смогут, я сделал им атмосферу как на Земле на восьми километрах над уровнем моря.       Корабль полностью в наших руках, и я перебираюсь от основного пульта управления на капитанскую консоль. Она заблокирована, но для связки я – Старушка - звуковая отвертка код доступа не представляет проблем. Итак, дон Мигель Хесус Рамон Пабло Альфонсо Мария де лос Долорес, вот я и добрался до твоего самого чувствительного места. Теперь нам есть, о чем поговорить.       «Шторм, зайди в местную сеть, - командую я, - и выведи мне доску объявлений».       Я указываю ей нужный мне раздел, вывожу на правый монитор консоли картинку с камер наружного обзора корабля, включаю подковку гарнитуры за ухом и передаю:       - Алярма, алярма! – я стараюсь, чтобы мой голос звучал испуганно и с одышкой. – У нас авария! Пожар! Всем срочно вернуться на корабль! Бросайте все и сюда!       Что мне и надо: судя по ругани и воплям, раздирающим наушник гарнитуры, среди пиратов начинается настоящая паника. В самом деле, беды ничего не предвещало: мирная станция, богатая добыча, удачный рейд – и тут аварийная ситуация на корабле. Вдруг весь невнятный галдеж перекрывает громкий хриплый бас, и я узнаю этот голос:       - Эй, на мостике, не валяйте дурака! Ме каго ен ла пута! Что там у вас?       - П-пожар! - я делаю вид, что задыхаюсь, и громко кашляю. – К-кислород… уходит! Д-дон Ми…гель!.. Огонь… в реакторном!..       Клюнуло! Страшно ругаясь, Хера прекращает вопли в эфире и командует своей банде бросать все и выдвигаться к кораблю. Пленников они с собой сейчас не потащат и трофеи скорее всего бросят – что в них толку, если не получится увезти? Дон Мигель - опытный командир и прекрасно понимает: сейчас главное – живучесть корабля, а оборона станции подавлена, за добычей можно вернуться и после того, как они ликвидируют внезапное возгорание.       Я подключаюсь к огневым постам, сбрасываю дымовые шашки, и эллинг мгновенно заполняется непроглядным черно-серым дымом, а Шторм по моей команде включает продувку дюз маршевых двигателей, добавляя в окружающую корабль атмосферу непередаваемую реакторную вонь. Декорации подготовлены, и мы готовы к последнему акту этой драмы. Последний штрих - я включаю инфракрасную подсветку наружных камер, чтобы видеть обстановку в эллинге сквозь дым.       Так, абордажная команда возвращается – вижу на мониторе, как в эллинг подтягиваются группы пиратов по десять-двадцать человек и в вонючем дыму начинают искать корабль, светя почти бесполезными фонариками и натыкаясь друг на друга. Но тут появляется еще одна группа – семеро бойцов, действующих куда более осмысленно, в эфире звучат команды всем прекратить бестолковые телодвижения и построиться, а какому-то «Хосе с пацанами пойти и ко всем чертям выдуть вручную все это дерьмо из эллинга» - на сцене появился Хера собственной персоной, теперь мой выход.       - Дон Мигель Хесус Рамон Пабло Альфонсо Мария де лос Долорес! – вызываю его по гарнитуре. – Слышишь меня?       - Слышу! - рявкает тот. – Кто говорит?       - Доктор, - отвечаю, - Помнишь такого?       - Ихо де пута! – Хера не забыл нашу прошлую встречу, кончившуюся для него потерей базы на Гленмор-8 и глубокими ожогами на заднице. – Это ты, гад, устроил этот бардак? Чего тебе надо?       - Бардак устроил ты, когда напал на станцию, - поправляю я его довольно вежливо. – Продолжили твои люди, когда накинулись на мой экипаж. Я всего лишь прибираюсь за тобой. Мне нужна твоя полная и безоговорочная капитуляция.       - Карамба! – дон Мигель выдает длинную и цветистую нецензурную тираду. – Да чтоб тебя! Где ты, мразь?! Вот доберусь до тебя!..       - Попробуй, - я задействую механику огневого поста левого борта, ближнего к внутренним воротам эллинга, шар орудийной башни поворачивается и наклоняется, и я уверен, что Хера отлично слышит завывание и скрежет приводов. – Видишь ли, Хера, я до тебя уже добрался, вот в чем проблема.       - Ах так! – он срывается на визг. – Треклятый Доктор! Знаешь, что я тогда сделаю?! Я скомандую своим бойцам возвращаться на станцию и убивать всех подряд, пока ты не вернешь мне корабль и не сдашься! Понял меня?!       - Хороший план, дон Мигель, - отвечаю я с издевкой. – Точнее, был бы хороший, если бы ты учел один момент. Противопожарная система эллинга автоматически включилась, когда я устроил задымление и продул дюзы. Время на эвакуацию истекло, я дал сигнал автоматике, что эллинг пуст, а это значит, что аварийные переборки спущены, а переходная галерея вакуумирована. Сейчас я дам торпедный залп по внешним воротам, подниму корабль и проломлю остатки наружной стены, чтобы не включилось аварийное кислородное поле. Выбирай свою смерть – разлететься на клочки от взрыва, сгореть в выхлопе маневровых или сдохнуть от вакуумной эмболии.       Хера опять начинает браниться, и я добавляю еще один, для него решающий аргумент.       - Знаешь, что тут у меня есть, дон Мигель? Доступ к капитанской консоли. А с нее я могу управлять твоими счетами, в том числе обезличенными. Смотри, что я сейчас сделаю!       Бегло просматриваю найденные Шторм объявления, выбираю лично симпатичные, ввожу данные в финансовый интерфейс: раз, и транзакция проведена, очень просто. Я не дожидаюсь, когда Хера получит оповещение, и комментирую свои действия:       - Знаешь, Хера, сколько народу на станции нуждается в простой финансовой помощи? Всего полтора миллиона юнитов на операцию по коррекции генома, и пятилетняя девочка сможет видеть, слышать и говорить. Триста тысяч, и облученный астрофизик получит новый костный мозг. Семьсот тысяч планетологу на бионическую руку, еще пятьсот на ремонт корабля, и старикан-первопроходец снова в деле. Еще тема: мать-одиночка, двое своих детишек и семеро приемных – как им жить в трехместном модуле? Может, оплатить им двойной жилой блок с полным снабжением на пятом уровне, там школа рядом, и недорого – всего три с половиной миллиона! А, вот, мне тоже нравится: два студента собирают деньги на экспедицию к звездной колыбели, хотят посмотреть на рождение звезды – блестяще! Мне кажется, ребятам надо помочь. Пять миллионов юнитов им хватит, как ты думаешь – или надо накинуть?       - Стой, гад! – Хера срывается на визг. – Прекрати! Ты меня без штанов оставишь!       - Пффф! Ты так хочешь умереть богатым? – фыркаю я в ответ. – Прости, что задерживаю, я увлекся – так здорово помогать людям! Я добавил бы, что твоя благотворительность могла бы быть учтена при вынесении тебе приговора как смягчающее обстоятельство, но тебя, как я понял, это не интересует…       - Интересует! – перебивает меня Хера. – Черт с тобой, Доктор, будь ты проклят! Ихо де пута, провались ты в преисподнюю Сатане на обед! Твоя взяла!       - У Сатаны в гостях я уже был, - усмехаюсь я, – ему не понравилось. А теперь слушайте меня. Справа от внутренних ворот есть люк мусорного утилизатора. Сваливаете туда ваши пушки и проходите к кормовому люку. Как вы помните, он как раз ведет в тюремный блок. Я сейчас его открою и включу прожектор, чтобы вы не заблудились. Проходите, выбирайте камеры и располагайтесь со всеми удобствами. Не забудьте, у аппарели сидят ваши друзья, они обдолбанные, но это не повод, чтобы не брать их с собой. И не забывайте, что на входе каждой камеры стоит детектор оружия – и кому из ваших светлых голов пришла в голову идея совместить его со звуковым дезинтегратором? Я переключаю их в автоматический режим. Помните, я за вами слежу, если что – не обижайтесь. Я все понятно объяснил? Вопросы есть?       Вопросов ни у кого нет, и теперь мне ясно, что дело сделано. Осталось проследить, что все пираты зайдут в камеры, закрыть их там, дождаться, когда система дымоудаления проветрит эллинг, восстановить подачу воздуха в корабле, вытряхнуть вахтенных из сетки, подобрать в коридоре часовых, сопроводить их к остальной банде, вернуться на мостик, окончательно задраить тюремный блок и открыть носовой люк рейдера. Все это я проделываю автоматически, не забывая прислушиваться к происходящему в эфире и приглядываться к мониторам наблюдения – вдруг еще кто-то из пиратов захочет поиграть в героя-одиночку и попробовать если не отбить корабль обратно, то доставить мне проблем, а мне это ни к чему. Даже когда в эллинг заходят отряды местной службы безопасности и начинают обшаривать все углы, закоулки и сервисные галереи, я не успокаиваюсь – пиратов-то они умудрились проморгать. Поэтому мы со Шторм выходим из корабля с оружием, чтобы помочь им с зачисткой станции.       Хорошо, что их командир меня знает – мы познакомились в мой прошлый визит на Зиму, выяснили, что он воевал на Гленморе-8, когда я вышвырнул оттуда Херу с его бандой, отметили встречу боевых товарищей в баре на обзорной палубе, и он искренне обрадовался, когда меня увидел.       - Какие люди! – он подбежал к нам и от души потряс мне руку, на радостях забыв о поклонах, салютах и прочих расшаркиваниях. – Доктор! Как я рад, что ты здесь! Узнаю стиль мастера!       - А я рад, что ты здесь, Хибино-сан, - я широко улыбаюсь ему в ответ, - и поэтому меня не спутают с пиратом. Помощь нужна?       - Хотел бы я сказать, что сами справимся, - он разводит руками, - но без тебя мы уже не справились. Буду рад, если присоединишься! Твоя… э-э… спутница с нами?       - С вами, - отвечает за меня Шторм, заметив мою неуверенность. – Прикрою, если что.       В составе отряда Хибино мы продвигаемся по коридорам станции, осматривая уровень за уровнем, пока не достигаем центральной площади, выходим к фонтанам, и я невольно останавливаюсь, оглядевшись вокруг. Кажется, здесь пираты наследили больше всего: разбитые фасады, половина экранов и вывесок не горит, стеклянный купол не синий, а черный, арки монорельса обрушены и искорежены взрывом, в воздухе плавает дым, в центральный фонтан кто-то кинул гранату и разнес его вдребезги, но для меня это привычная картина – сколько я видел послевоенных разрушений, сколько еще увижу… Но после всех боев за плечами я никогда не смогу привыкнуть к другому зрелищу. Санитарные команды Зимы вынесли на площадь перед фонтанами тела всех погибших при налете: пираты слева, местные справа. Двадцать восемь налетчиков и восемьдесят пять жителей станции.       - Мы вскрыли твой эллинг, - объясняет Хибино вполголоса. – Решили, ты не будешь возражать. Шестнадцать трупов, из них только три с огнестрелом и один с ножом в горле. Как ты это сделал? Мы ничего тебе не предъявляем, ты защищался, я просто не понимаю – как?       - Нунчаки, - отвечаю я сквозь зубы, – кусок трубы, кулаки и ноги. У меня не было выбора. При их численном перевесе и полном огневом превосходстве я был вынужден убивать.       Подхожу ближе, вглядываюсь в мертвые лица. Рыжий налетчик со шрамом на лице – это он приставил нож к горлу Шторм и был убит первым. Мальчишка лет четырнадцати, из местных – наверно, возмутился действиями пиратов, и его пристрелили из бластера в живот. Пожилая азиатка и рядом с ней крошечное тельце – видимо, расстреляны ради забавы, бабушка пыталась прикрыть собой внучку, но разрывные заряды тяжелых рейлганов пробивают человека навылет. Двое бойцов в форме службы безопасности Зимы, все изрешеченные выстрелами: ребята держались до последнего, за что и удостоились посмертных зарядов бластера в лицо. Пират, которого я убил последним – судя по переносице, вдавленной в череп, маваши цки в печень был лишним. Еще пара из местных, совсем молодые: худенькая блондинка и крепкий высокий парень – определенно, он пытался защитить подругу, но не смог. Я вздыхаю, пытаясь удержать чувство вины за ментальным барьером: хоть я и смог защитить свой экипаж и свой временный дом, этих людей я не спас. Простите меня.       - Мне так жаль, - тихо говорю я и опускаю голову. – Мне очень жаль.       - Ты чего? – Хибино подходит ко мне и трясет за плечо. – Что это с тобой, Доктор? Ты дал обет не убивать и волнуешься, что ты его нарушил?       - Я дал обет противостоять злу, - отвечаю я и замечаю, что мой голос охрип, - и не допускать увеличения его количества во Вселенной. Я знаю, что все сделал правильно… но обет есть обет.       - И как ты его нарушил? – возмущается Хибино. – Баланс-то все равно в твою пользу. Нечего тащить все могилы на свое кладбище.       Жаль, что он не понимает и вряд ли поймет, но я чувствую, как Шторм осторожно касается моего сознания – мягко, спокойно, но уверенно, как та самая пресловутая Западная река дзен, которому моя онна-бугэйся (так она мысленно воспринимает себя) следует не по привычке, а по своей природе, и я вновь удивляюсь ее способности понимать, что творится у меня в голове.       - Старые мастера Синкагэ-рю учили, - тихо говорит она, - что совершенный воин избегает ссор и схваток. Что толку быть отличным бойцом, если теряешь человеческое достоинство и опускаешься до убийства? Фусики Хэкэ сказал: используйте оружие так, чтобы делать его дающим жизнь, а не несущим смерть. Лучше всего быть победителем без схватки. Так считает и мой сэнсей, и он прав.       - Кто бы спорил, - Хибино с удивлением смотрит на нее, - но мне до ваших джедайских заморочек, уж простите, как ползком до Корусанта. Я ни по одному из этих бандитских рыл плакать не буду. Знаешь, Доктор, если бы ты эту банду выкинул в открытый космос, как собирался, мы бы тебе только спасибо сказали!       - Они в ваших руках, Хибино-сан, - отвечает ему Шторм с невеселой усмешкой. – Вам и решать, что с ними делать. Я предлагаю двигаться дальше – у нас еще два уровня и обзорная палуба впереди.       Смотрю на нее – высокую, подтянутую, уверенную, отмечаю, как ловко сидит на ней форма наших механиков, вспоминаю, как она держалась в бою, и на какой-то миг забываю, что она не уроженка Галлифрея. А когда вспоминаю об этом вновь, начинает нестерпимо болеть в груди.       Я должен признаться хотя бы себе – кто бы Шторм ни была, я люблю ее и готов за нее убивать.       ***       Это было удивительно, но остаток времени нашего пребывания на Зиме прошел без происшествий, за исключением того, что теперь не проходило и дня без того, чтобы на нашем горизонте не появился кто-нибудь, желающий засвидетельствовать мне свое почтение. Делегатов от местной администрации перехватила Шторм и, не успел я рта раскрыть, как она изящно вытрясла из них кое-какое оборудование, которого нам не хватало, вечное право бесплатной парковки в персональном эллинге, вечный же доступ в лаборатории Зимы и контейнер натуральных продуктов. Стандартный маленький стазис-контейнер галактического грузовоза.       «Нет, ну а что? - возмутилась она, когда я попытался возразить. – Если люди хотят сделать тебе приятное, не надо их обижать, надо это им позволить! Уж бананов-то нам теперь на месяц хватит».       И я согласился. Но вслед за местным официальным руководством притащилась неофициальная делегация местных бандитов – с деловым предложением встать под мою руку «за долю малую». Я подумал-подумал… и тоже дал добро.       «Чтоб не беспредельничали?» - Шторм уловила мою идею на лету, и я подмигнул ей в ответ.       Но самый странный визит нам нанесли через аж через двадцать суток после налета, поздним вечером, когда мы, наконец-то управившись с юстировкой стабилизаторов, уселись (точнее, улеглись в моей каюте) смотреть обещанный Шторм мультик про капитана Врунгеля – она без моей помощи сумела настроить темпоральный маршрутизатор, правда, у нее ушло на это три часа вместо двадцати минут, но никто и не говорил, что в первый раз это будет легко и просто. Зато скорость была вполне приличная, и мы без проблем посмотрели первую серию и принялись за вторую, когда на мониторе внешнего контроля ТАРДИС появилась маленькая сгорбленная фигурка в старом плаще с капюшоном и решительно постучала в дверь клюкой.       - Поставь на паузу и жди меня тут, со мной не ходи, - велел я Шторм, натянул штаны, подхватил звуковую отвертку и пошел разбираться с незваным гостем.       За дверью оказался низенький зеленокожий старичок со смешным морщинистым личиком, хитрой ухмылочкой и внимательными черными глазами. Окинул меня цепким взглядом, шевельнул большими мохнатыми ушами и произнес:       - Доктором называют тебя, слышал я.       - Правильно слышал, - я кивнул, разглядывая старичка в ответ и отмечая, что на поясе у него висит рукоять не то плазменной струны, не то кое-чего посерьезнее, вроде светового клинка. – Уважаемый, у тебя ко мне дело?       - Во времени и пространстве все странствуешь, - продолжил он в той же манере. – Хорошо, что теперь не одинок ты. Вам двоим подарок принес я.       Он достал из-под плаща длинный узкий сверток, плотно замотанный в черную ткань, и протянул мне.       - Возмущения в Силе к вам привели меня, - старичок вздохнул и стукнул клюкой об пол эллинга. – Великого народа наследие это. Долго наш орден его хранил, очень долго, но больше не вправе владеть им. К наследникам оно должно вернуться. Время приходит, шторм надвигается. Возьми же! И да пребудет с вами Сила!       Старик буквально впихнул мне сверток в руку и зашагал прочь, опираясь на клюку, с бодростью, не свойственной его годам. У выхода на погрузочную палубу остановился, еще раз глянул на меня, покачал головой, буркнул что-то неразборчивое – и ушел.       Я просканировал сверток звуковой отверткой, убедился, что открывать его безопасно, и заторопился в свою каюту. Кажется, я узнал того, кто наведался к нам с визитом, но абсолютно не представлял, что мог подарить глава древнего ордена воинов последнему Повелителю времени.       - Что это за дед? – осведомилась Шторм, приподнявшись на локте мне навстречу. – И что он принес? Надеюсь, не бомбу…       - Нет, не бомбу, - я торопливо размотал ткань, и под ней обнаружился матово-черный ящик с одним-единственным символом по центру крышки. – Ого! Ты только посмотри!       - Что-то знакомое, - Шторм осторожно дотронулась до мерцающего тусклым золотом знака. – Символ Вихря, так ведь?       - Не только, - я показал ей на две тонкие линии сверху символа. – Вот тут – видишь – модификатор. Знак контроля. Власти.       - Власть над Вихрем? – переспросила Шторм. – Но твой народ…       - …знал, как использовать, но не контролировал полностью, - объяснил я. – Ходить под парусом – это не значит управлять ветром. Разные вещи. Но кое-что мы умели.       Глаза Шторм засверкали, она пододвинулась ко мне поближе. Я уселся на кровать, положил ящик на колени и продолжил:       - Когда-то очень давно мы меньше использовали формальные методы познания, но больше экспериментировали. Это было на таком, знаешь, интуитивном уровне, почти магическом. В общем, одной группе удалось выяснить, каким образом можно получить некоторый контроль над энергией Вихря и самим не пострадать при этом. Как правило, это получалось у женщин, у них открытая энергетика тела, им намного проще принять Вихрь в себя, влиться в него и не сгореть. Помнишь, я рассказывал тебе о Злом Волке? Слишком много энергии в неподходящем организме и без какого-либо контроля, и тем не менее – результат был достигнут. А эта группа поняла, как сделать постоянную, управляемую связь, включить Вихрь в базовую энергетику тела, использовать его и в какой-то мере управлять им. Говорили, они даже сделали некоторое устройство, которое помогало пройти трансформу. Но из этой группы уже давно никого не осталось, знания утрачены. Известно только их название – Ведьмы Вихря.       - Значит, - Шторм обвела пальцем контуры ящика, - это и есть то самое устройство? Давай посмотрим?       - Давай, - согласился я и осторожно открыл крышку.       Внутри на плотно свернутой золотистой ткани покоился изящный танто удивительной работы – наш, галлифрейский, но чуть больше обычного и с увеличенной цубой, слегка вогнутой в сторону клинка. Простые темные ножны, почему-то лежащие отдельно, удлиненная бархатисто-черная рукоять без украшений, зеркально отполированное лезвие с необычным, слегка закругленным кончиком, тонкие насечки на обухе вдоль всего клинка, которые я поначалу принял за серрейторную заточку, пока не разглядел в них пока непонятную мне закономерность. Из чего изготовлен клинок, я тоже не понял, какой-то очень хитрый гибридный сплав, металл с силовым полем – по серебристо-белой поверхности скользили почти неуловимые взглядом радужные блики. Я попытался взять танто в руки, но, стоило мне дотронуться до рукояти, в мою руку ударила золотистая искра, почти что маленькая молния. Я отдернулся и принялся дуть на обожженные пальцы.       - Нет, не хочет меня, - я вздохнул. – Не наврали. Только для женщин.       Шторм с некоторой опаской опустила ладонь на рукоять, прислушалась к ощущениям, сомкнула на ней пальцы, осторожно подняла оружие. Стайка крошечных искорок скатилась по клинку от кончика лезвия до цубы, растеклась по пальцам Саши – она дернулась, как от щекотки, торопливо схватила меня за плечо свободной рукой, и искорки поспешно перебежали ко мне.       - Артронная энергия, - сказал я, глядя, как исчезают свежие ожоги на пальцах. – Ты можешь ее принять и передать, но напряженность поля для тебя слишком большая, поэтому тебе неприятно. А мне в самый раз, но принять ее от клинка я не могу - только через тебя.       - Н-да, - протянула Шторм, разглядывая танто. – Но почему я могу принять энергию и не превратиться в Злого Волка при этом? Еще одна моя непонятная особенность?       - Ага. Что-то такое, - я задумался. – Ты ловишь эту энергию как Повелительница времени – весьма одаренная при том, это умели делать далеко не все. Энергетике твоего тела сложно работать с такими мощностями, тебе было больно, когда энергия перешла к тебе от клинка. Но направлять ее у тебя хватает и сил, и умения, вот что самое удивительное! Я помню, ты меня тогда ловко заштопала.       Я вспомнил свой сон в день знакомства со Шторм, вспомнил невероятные ката той девушки в алой хакама и финальный самоубийственный удар ее клинка, так похожего на тот, что принес зеленокожий старик, вспомнил поглотившую ее яростную вспышку, в которой родится новая Ведьма Вихря. Определенно, она была похожа на Александру – рост, фигура, волосы, рисунок движений… Но Ведьмой могла стать только Повелительница времени – и то далеко не каждая, а лишь родившаяся естественным путем. К Шторм это не относилось никоим образом. С одной стороны, я горько жалел об этом. С другой стороны, это означало, что в той вспышке гореть не ей, не ей суждено впустить в себя силы Вихря и пройти мучительную трансформу, уничтожив и создав себя заново. Может быть, Шторм – метакризис этой загадочной ведьмы и человека Земли, вроде моей копии, что я оставил с Роуз? Определенно, это многое объясняет, и даже дает некоторую надежду – если это так, мы можем оказаться генетически совместимы. Надо будет это проверить, и как можно скорее. Интересно, очень интересно, как она отреагирует на результаты проверки?       - Прячь игрушку, - сказал я Шторм. – Тебе надо выспаться. Завтра твой первый вылет на ТАРДИС.       -----------       Примечания автора:       * Столпы Творения- туманность в созвездии Орла, одна из крупнейших известных современным астрономам областей звездообразования.       * эллинг - помещение для хранения, ремонта и обслуживания кораблей. Грубо говоря, морской или аэрокосмический гараж.       * Френсис Дрейк - английский корсар, совершивший кругосветное путешествие и удостоенный рыцарского звания.       * маэ гери - прямой удар ногой. Кеаге - встречный удар. Судя по описанию, Доктор делает его в варианте чудан - в средний уровень. Шторм бьет простой маэ гери в нижний уровень (гедан), то есть в ногу, чтобы уронить противника (прим. консультанта).       * уширо рохидзи дори - техника освобождения от захвата сзади за обе руки.       * маваши цки - удар кулаком по дуге.       * уширо гери - удар ногой назад. Видели, как лошадь брыкается?       * саю уракэн ути - очень резкий удар-хлыст вбок перевернутым кулаком. Техника из арсенала карате, но наиболее эффектно ее демонстрировал Брюс Ли. Если найдете видео на ютубе, получите представление об этом ударе, но имейте в виду - галлифейцы и резче, и сильнее даже лучших бойцов Земли. Поэтому в этой сшибке каждый удар Доктора - смертельный (прим. консультанта).       * фудо дачи («корневая стойка») - атакующая стойка карате вполоборота к противнику. Очень устойчивая, но в то же время идеальна для резких рывков (прим. консультанта).</i>       * рейдер - военный корабль для одиночных действий в тылу и на коммуникациях врага.       * аппарель - наклонная платформа для подъема и спуска грузов на транспорте.       * Ке паса, камрадас – «как дела, товарищи?» (испанский язык).       * де пута мадре – примерно эквивалентно русскому «заебись» (испанский матерный).       * ихо де пута – «сукин сын», но по грубости ближе к русскому «уёбок» (испанский матерный).       * ме каго ен ла пута – «я сру на шлюху» - выражение крайнего отвращения и/или недовольства (испанский матерный).       * корихо ту! – «пошел на хуй!» (испанский матерный). Ага, Доктор здесь хамит.       * карамба! – «черт возьми!» - еще одно испанское ругательство.