Часть шестнадцатая. Вечер боком
13 июля 2019 г., 10:34
Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей ее льющийся шелк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел… (Сергей Есенин «Пой же, пой».Отрывок)
Не думала, что когда-нибудь буду ненавидеть свою профессию, о которой в детстве так мечтала. Я сижу на улице возле лазарета, откуда только что вышла в перепачканных кровью халате и фартуке, и курю. Раздобыла у местных торговцев жалкое подобие сигарет. Дерьмо полное, но выбирать особо не приходится. Это третья «операция» за сегодня, и у меня такое ощущение, будто я пытала своих пациентов: учитывая то, что нет нормальных медикаментов и оборудования, приходилось привязывать их к столу, вкатывать лошадиную дозу какого-то обезболивающего (которое только так называется, как оказалось) вперемешку со снотворным и таким образом пытаться не дать помереть пациентам, а кого-то чуть ли не собирать по частям. К счастью, на сегодня это последняя «операция». Так устала и хочу спать, что глаза уже сами потихоньку закрываются. — Тяжелый день? — командор, шедший мимо, заметив меня, остановился, приветливо улыбаясь. — Бывало и похуже, — не к лицу мне жаловаться на тяжкую участь. — Присаживайтесь, капитан, — я подвинулась на скамейке. — Эрвин, — напомнил Смит о нашем общении на «ты» без свидетелей, усаживаясь рядом и небрежно отмахнувшись. — Прости, — бросив под ноги окурок и растоптав его, я стала ладонью разгонять оставшийся дым. Кажется, с курением пора заканчивать совсем. — Как твой день? Неопределенно поведя плечом, Эрвин повернулся ко мне. Выглядел он немного уставшим, но всё же держался достойно, как подобает истинному командиру. — Относительно неплохо, но ты и сама знаешь, много нерешенного до сих пор остается. Однако, я хотел сказать… Впервые вижу его… смутившимся? Да нет, такого просто не может быть, выдержка Смита всегда непробиваема. Хотя выглядит он необычно, надо признать. Я внимательно слушала, не перебивая. — Мне кажется, ты уже не раз сумела доказать нам всем, что говоришь правду. Лично я доверяю тебе, скажу откровенно. И потому хотел бы спросить снова — ты собираешься остаться в нашем мире? Да, этот вопрос мне задают не в первый раз. Но что следует ответить на него, я до сих пор не знаю точно. — Ты спрашиваешь так, словно можно решать, когда исчезнуть из любого мира и появиться в другом. Но ведь это не в наших силах. — А если бы было в твоих? — Эрвин смотрит в глаза, и этот взгляд проникает мне в в душу. — Что тогда? Почему это настолько давит на меня? Не задаваясь этим вопросом по-настоящему, теперь не знаю, как на него отвечать. Смит ждет, я молчу уже так долго, что это становится неприличным. — Если ты не можешь или не хочешь… — Нет-нет, все в порядке, — ободряюще улыбнувшись, я покачала головой. — Думаю, осталась бы здесь, если б нашелся весомый повод. А пока… не знаю… Этот повод существует, и даже имя у него есть. Но если он не чувствует ко мне того же, что я к нему — значит, тут нечего делать… — Кажется, тебе надо отдохнуть, — Эрвин тепло улыбнулся, рассматривая мое уставшее и сонное лицо. — А насчет моего вопроса не беспокойся. С решением никто не торопит. Я буду рад, если ты останешься с нами. Сам командир разведчиков говорит мне такое — как тут не улыбнуться? — Это очень приятно слышать, командор. В любом случае, сейчас я с вами. Да, пока это так, но что, если однажды всё закончится? Я больше не поговорю с людьми, ставшими мне друзьями, не смогу чем-то им помочь. Никогда не посмотрю в такие любимые серо-голубые глаза, не услышу голос, заставляющий мое сердце биться чаще… Даже если Леви не любит меня, я хочу быть рядом, хотя бы со стороны, как «Бестолковая», как рассадник проблем — не важно, лишь бы видеть, слышать, знать, что он здесь, что он жив, что с ним все в порядке… — Юля? — Что, прости? — Я говорил, что тебе надо немного развеяться. Не хочешь как-нибудь выбраться в город, прогуляться, выпить где-нибудь, поговорить? А ведь и правда. Столько всего произошло, мои нервы уже изрядно потрепаны. Почему бы не отдохнуть с другом? — Аэээ… Да, конечно, давай прогуляемся. Когда тебе удобно? Смит коротко, но мелодично рассмеялся. — Наверное, это я должен был спросить. Но раз такое дело — можем даже сегодня, если захочешь? — Если только чуть позже. Мне надо немного вздремнуть. — Конечно, — командир поднялся на ноги. — Тогда до вечера? Я улыбнулась. — До вечера, капитан. *** — Ханджи, слушай, у тебя не найдется какой-нибудь юбки и туфель? А то у меня кроме формы ничего нет из одежды. Смотрю… нет, не в лицо нашей дорогой ученой. Прямо сейчас я вижу ее оттопыренную задницу, поскольку майор что-то ищет под столом, стоя на четвереньках и неразборчиво ругаясь себе под нос. Мда уж, нашла у кого попросить — откуда у этой сумасшедшей юбка? — Что ты сказа… ай! Выныривая из-под стола, Зоэ умудрилась долбануться об него башкой и теперь глядела на меня, потирая затылок, сидя на полу. — Я говорю — есть у тебя юбка, платье или типа того? Ну, и туфли там какие-нибудь? — Почему мне кажется, что обратиться с этим к ней — плохая идея? Как в замедленной съёмке вижу расцветающую на ее лице улыбку. — Да ладно?! Неужели Леви все-таки?.. — Так! — При упоминании капитана мне вдруг стало стыдно. Но почему? Вроде ничего такого не сделала… — Леви здесь не причем, я всего лишь иду прогуляться с командором. И мне нужно платье или юбка. Просто скажи — есть они у тебя или нет? — С Эрвином?! — Ханджи аж подавилась собственной слюной и закашлялась. — Кхм… ну, вроде был у меня сарафан какой-то… Сейчас принесу, если отыщу. Не знаю, правда, в каком он состоянии, сто лет его не надевала. — Господи, да тащи его уже! — я начинаю понимать, почему сочла идею обратиться к Зоэ не самой лучшей. Майор кратко усмехнулась и, почему-то подмигнув мне, быстрым шагом ушла в свою комнату. Вот же артистка. Ожидая ее, я от скуки постукивала пяткой по полу и что-то мурлыкала под нос. Даже не представляю, что она мне принесет. — Вот он, целехонький! Рожа Ханджи словно из воздуха возникла перед моим лицом. Я опустила взгляд на ее руку и увидела висящий на ней простенький хлопковый голубой сарафан с корсажем. В другой руке майор держала туфли без каблуков, похожие на балетки. Так себе, но раз уж выбирать не приходится — сойдет. — Неплохо, — я выдавила из себя улыбку. — Вот только позволь спросить, какой у тебя размер ноги? — Даже не знаю, одинаково ли в наших мирах размеры определяются… — задумчиво выдала Зоэ. — Ты примерь, мы и поглядим! Эх, ладно… Взяв предложенные шмотки из рук моей чудаковатой подруги и поблагодарив ее, я скрылась за ширмой (где она ее взяла вообще?!). Сарафан вроде пришелся впору, хоть и был немного тесноват в районе груди. А вот туфли, кажется, еще доставят мне проблем — большой палец на каждой ноге нещадно давило. Придется терпеть, не в форменных сапогах же топать. Вздохнув, я вышла к Ханджи, чуть покружившись. — Ну как? Сделав мину а-ля «Слава Зайцев», Очкастая одобрительно кивнула: — Очень мило смотрится. Тебе самой-то как? — Нормально вроде. Тем более, что выбор невелик. — Леви… ой, то есть, Эрвину должно понравиться. И чего она привязалась с Аккерманом? Специально, что ли?! Я бы и рада сходить на свидание с Леви, но ведь он не зовет! Да и с чего бы ему это делать? — Ну так что, можно у тебя это всё одолжить на вечер? — вопрос чисто символический, уверена, Ханджи не скупая. — Да, бери, конечно, — кивнула майор. — Но требую вернуть в целости! — она хохотнула. — Это само собой разумеется. Спасибо большое, очень выручила, — приобняв Зоэ и забрав свою форму, я вышла из лаборатории. *** Оставив в своей комнате вещи и закрутив волосы в два пучка-шишечки внизу у самой шеи, я вышла на улицу, испытывая, конечно, не самые лучшие ощущения при ходьбе в жмущей обуви, но постепенно привыкая и к этому. Странное чувство, будто делаю что-то плохое, не покидает весь день. Что происходит, и откуда ощущение, словно меня видят и осуждают? Ничего не понимаю. Эрвин ждал, как я и думала, у главных ворот. Он был в непривычных для его повседневного образа темных брюках. Белая рубашка чуть колыхалась от легкого ветерка, из-за которого и мне пришлось придерживать подол сарафана, подходя к Смиту. — Ты прекрасно выглядишь, — командор улыбнулся мне, протягивая руку, которую прятал за спиной, вперед и держа в ней небольшой букет тигровых лилий. — Это для тебя. Чувствую, как щеки стремительно начинают пылать. Мне так давно не дарили цветов, тем более от красивого мужчины. — Спасибо большое, очень неожиданно и приятно. Замечательные цветы. Ты тоже отлично выглядишь, впрочем, это так всегда, хах. Эрвин все с той же спокойной улыбкой слушал мое неловкое кудахтанье, после чего подставил локоть. — Благодарю. Ну что, идем? Смешавшись на несколько секунд, я все же кивнула и ухватилась за его руку. За воротами Разведкорпуса нас ожидал извозчик. Как настоящий джентльмен, командор помог мне сесть, расположился рядом, и мы поехали в город. Не скрою, мне очень интересно посмотреть, как он выглядит, тем более вечером. — Как настроение? Странно, но до того, как Эрвин это спросил, оно было чуточку лучше. Да что же творится со мной? Может, уже крыша едет? — Все отлично. Думаю, ты был прав, мне действительно нужно немного отвлечься, — командору совсем не обязательно знать о моих внутренних заморочках. Еще подумает, что я стукнутая. — Отдых не помешал бы всем нам, — согласился мой спутник. — Но так уж вышло, что мы можем позволить себе лишь короткие вылазки. — Вылазки? — засмеявшись, я прикрыла рот ладонью. — Благодаря Разведкорпусу у меня это слово теперь первым делом ассоциируется с выездом за Стены. Или, знаешь, чисто ассоциативно — будто воришка крадется? Мы засмеялись вместе, и мне словно полегчало на душе. Я подумала, что ведь и в самом деле отдых нужен не только мне. Командор Смит теперь мой друг, и я тоже должна сделать вечер приятным для него и максимально свободным от тяжелых дум и забот. — Да, наверное, со временем это врастает в сознание, и по-другому уже трудно воспринимать. Так, разговаривая о всяких пустяках, мы добрались до одного из заведений, где расположились в уютном закутке за столиком. Народа тут не мало, хотя и нельзя сказать, что очень уж много — думаю, стандартное количество для вечера пятницы. Здесь было приятное освещение, в воздухе витали ароматы более-менее нормального алкоголя, и посетители в большинстве своем совсем не выглядели, как трактирные забулдыги. Что ж, это дает повод надеяться на то, что вечер пройдет в благоприятной обстановке. Заказав для нас вина, Эрвин снова обратил всё свое внимание на меня, что по-прежнему немного смущало. — Мне вдруг подумалось, что мы знакомы уже два месяца, но, по сути, я почти ничего о тебе не знаю, — задумчиво произнес он, сцепив пальцы в замок и подпирая ими по привычке подбородок. — Ух, какой серьезный, — вырвалось у меня. — Я вроде ничего не скрываю. Что ты хочешь узнать? — Всё, что позволишь, — последовал ответ. — Меня интересует всё, что с тобой связано. А вот такая формулировка смущает еще больше. Но, решив не подавать вида, я улыбнулась. — Это очень льстит самолюбию, капитан. Даже не знаю… В моей жизни было не так уж много радостных моментов… Можно подумать, у Эрвина в прошлом одни розовые пони да облака из сладкой ваты, блин. — Ничего, я готов выслушать всё, что ты захочешь рассказать. Нда, а захочу ли вообще? — Ты уверен, что стоит портить вечер плохими воспоминаниями? Кажется, он понял, что, возможно, перегнул палку. — Если тебе это настолько неприятно, можешь не говорить. Я не хочу принуждать, — Эрвин покачал головой, и в этот момент нам как раз принесли вино. — Давай лучше выпьем за твое появление в этом мире? Взяв в руки бокалы и чокнувшись ими, мы улыбнулись друг другу. — Я не говорю о принуждении и расскажу то, что захочется. Всё-таки ты стал мне действительно близким человеком, между нами не должно быть какие-то недомолвок. Кажется, ему очень приятно это слышать. Ну что ж, мне придется хоть немного рассказать о себе. — Я родилась в обычной семье, но она была не самой благополучной. Мама пропадала на нескольких работах, пытаясь содержать меня и моего младшего брата, отец же практически все изредка заработанные им деньги пропивал. Он был очень вспыльчивым, даже буйным и часто бил мою мать. Но она почему-то терпела. Нам с братом тоже доставалось. Поскольку наша семья была, мягко говоря, небогатой, я всегда старалась хорошо учиться, чтобы закончить школу с золотой медалью и на бюджетной основе поступить в университет. А бабушка и дедушка, которые жили рядом, во всем нам помогали, как могли. — Такое старание достойно уважения, — Эрвин слегка улыбнулся. — Однако, не понимаю, почему твоя мама терпела рукоприкладство и унижение? Поджав губу и немного помолчав, я вздохнула: этот вопрос мы с матерью не раз обсуждали. — Хотелось бы и мне это знать. Они с отцом разошлись, когда мне было двенадцать. Я спрашивала у мамы, она говорила, что это глупость и чувства к нему. Но для меня неприемлемо такое отношение, и мне никогда её в этом не понять. Всё свое детство я боялась и ненавидела отца, мечтая даже, чтоб он скорее подох. И бесилась еще больше из-за того, что похожа на него внешне. За нашим столиком снова воцарилось молчание, и когда оно начало напрягать, Эрвин сказал: — Наверное, всё же не стоило вспоминать о плохом. Прости, что поднял эту тему. Скажи лучше, как ты ощущаешь себя в этом мире? Смогла ли привыкнуть к нему? — Интересный вопрос. Думаю, что не до конца, но постепенно у меня, вроде как, получается. Это дается непросто, ведь я уже привыкла к благам технического прогресса. Мы выпили еще пару бокалов, и от крепости напитка у меня немного закружилась голова, но я не сообщила об этом Смиту. — Скажи мне, капитан, только честно — ты всегда был примерным мальчишкой, или всё же есть какой-то скелет в шкафу? Эрвин негромко рассмеялся, покачав головой. — Нет, конечно. Не бывает такого, что ребенок всегда послушен. Я был вполне обычным мальчишкой и тоже порой хулиганил, за что мне доставалось. — Жаль, не могу увидеть, как маленький капитан Смит стоит в углу, — представив эту картину, я прыснула в кулак. Атмосфера немного разрядилась, и мы еще около часа рассказывали друг другу забавные случаи из своего прошлого. Общаться с Эрвином удивительно легко, я больше не чувствовала никакого напряжения, приветливо улыбаясь, смеясь и выпивая. Этот вечер был вполне приятным, и, надеюсь, мы оба смогли хоть немного расслабиться. — Может, прогуляемся? Будучи уже не очень трезвой, я почувствовала, что, наверное, пора бы уже покинуть заведение и вернуться в корпус. За окнами стало темнее, солнце окончательно скрылось за горизонт. — Да, пожалуй, уже пора, — согласился капитан и, расплатившись, поднялся из-за стола, подавая мне руку. Мы вышли на улицу, и нашим взорам предстало безоблачное звездное небо. — Очень красиво, — я остановилась на минуту у входа, залюбовавшись прекрасным пейзажем. — Идем? — Конечно, — Смит снова подставил мне локоть. Неторопливо идя по улицам, мы заговорили о всяких пустяках. В моей голове непрошено промелькнула мысль о том, что со стороны мы, наверное, выглядим, как… влюбленная парочка? От такого предположения мне стало не по себе. Что, если Эрвин захочет стать больше, чем другом? И как тогда быть, ведь я люблю другого, которому совсем не нужна? Приближаясь к главным воротам Разведкорпуса, я ощущала легкую усталость и сонливость. Сколько сейчас времени — понятия не имею, но определенно перевалило за полночь. — Спасибо за приятный вечер. Мне действительно очень не хватало чего-то подобного. Мы стояли у входа в общежитие, собираясь расходиться. — Всегда рад порадовать, — усмехнулся Эрвин, и я заметила, как он отвел взгляд в сторону, явно собираясь сказать что-то еще. — Послушай, Юля… Мне хотелось бы спросить у тебя кое-что… — Спрашивай, — я улыбалась, но внутри ощущала странное напряжение. — Ты стала для меня близким человеком, но это не только дружеское чувство… Нет, пожалуйста, не говори этого! — Могу ли я рассчитывать на что-то большее в будущем? Мне нужна машина времени, перемотка, рестарт, хоть что-нибудь подобное! — Ох, ты меня просто… ошарашил. Не хочу давать ложных надежд, но не скажу, что у тебя нет шансов. Давай не будем торопиться с этим? Ты очень дорог мне, но я не могу ничего обещать… Видя его померкший взгляд, я хочу убиться об стенку общаги. Совсем не желала сделать ему больно, но и врать близкому человеку не считаю правильным. — Понимаю. Подойдя к нему и приподнявшись на носочки, я поцеловала его в щеку, тихо сказав: — Прости. Это не значит «нет». Надо уходить, не могу больше видеть его таким поникшим, хоть и держится он достойно, с военной выдержкой. — Доброй ночи, капитан. Спасибо за прекрасный вечер. — Приятных снов. Я иду к комнате девушек по темному коридору, и впереди просматривается силуэт стоящего у двери и упирающегося спиной в стену человека. Кому это не спится? Подходя ближе и разглядев его получше, понимаю, что это тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь в такой час. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз устремлен на меня в упор. — Как свиданьице?
