Часть пятнадцатая. Рука в руке
10 июля 2019 г., 19:22
Любовь твоя жаждет так много, Рыдая, прося, упрекая… Люби его молча и строго, Люби его, медленно тая. (Максимилиан Волошин)
Это не похоже на свет в конце тоннеля. Мне тяжело открывать глаза, сильно сдавливает живот, немного чешутся колени. Чувствую, что моя шершавая правая ладонь… в чьей-то руке. Я еще жива? Разлепив, наконец, веки и проморгавшись, понимаю, что нахожусь в помещении. А повернув голову направо, вижу то, что заставляет сердце учащенно биться. Держа мою ладонь в своей, возле кровати сидит, подремывая и чуть склонив голову, капитан Аккерман. От его руки к моей тянется трубка с иглами, вонзенными в наши вены. Он переливает мне свою кровь… Я рассматриваю умиротворенное лицо, плотно сжатые губы, слабо подрагивающие ресницы, челку, свесившуюся вниз. Мне так хочется провести по ним рукой, коснуться губами лба — да что там! — покрыть поцелуями любимого полностью! Почувствовав, как я немного сжала его теплые пальцы, Леви приоткрыл глаза, сонно взглянув на меня. И невозможно было не заметить признаки усталости у того, кто и так вечно выглядит хмурым и суровым. Мое сердце сжимается от жалости и сочувствия. — Очнулась… — Усталость слышится и в голосе. — Прости, что разбудила, — не выпуская его руки из своей, я погладила ее большим пальцем, и Леви тут же опустил глаза вниз, после чего снова перевел взгляд на мое лицо. — Похоже, тебе нравится извиняться передо мной? Не прошло и трех минут. Привет, первый сарказм. — Обязанность у меня такая, — ничего, в долгу не останусь. Бровь капитана едва заметно приподнялась. — Какая еще обязанность? — Раздражать Сильнейшего Воина Человечества. А потом просить прощения. Мне хватило сил улыбнуться, но только лишь для того, чтобы скрыть смущение и истинные чувства. Хотя зачем? Леви далеко не дурак, и ему наверняка всё ясно. Но так мне чуточку легче с ним говорить. — Нда, точнее и не скажешь, — коротко кивнул капитан. — Ну, и когда вернешься к ней? — Что? Аккерман громко цокнул языком. Да, туплю, но мне простительно, я только что очнулась! — Как самочувствие, бестолочь? Я невольно снова посмотрела на наши сцепленные пальцы и ощутила, что лицо постепенно заливается краской. — Похоже, благодаря тебе — неплохо… Мы сидели молча примерно с минуту, а в моей голове и сознании, которое постепенно прояснялось, стали возникать всё новые и новые вопросы. — Сколько времени я тут? И… как всё закончилось? Мне страшно услышать ответ на второй вопрос, но ведь рано или поздно всё равно узнаю. Лучше прямо сейчас. — Два дня уже. Тупорылых титанов перебили, и Эрвин все же попал в подвал. Ого, я пропустила такой важный момент. — А Звероподобный? Ты убил его? Едва заметно поморщившись и поджав губу, капитан ответил с явной неохотой: — Он в заключении. Что?! Зик в тюрьме?! Какого хрена, Леви?! Я ведь предупредила тебя, что ему надо башку оторвать! Уверена, по моему лицу были ясны все мысли в этот момент, и Аккерман ответил на немые вопросы одной фразой: — Приказ Эрвина. Чувствую, без последствий не обойдется, и это решение командора выйдет нам всем боком. Может быть, Леви придерживался такого же мнения, но субординацию никто не отменял. — Понятно. А вообще… сколько ребят вернулось? И как ты сам себя чувствуешь? Когда уже научусь вовремя закрывать рот? — Меньше половины. Я в порядке. Снова в голосе слышится усталость. На этот раз с примесью горечи. Уверена — погиб кто-то из его отряда. Чуть сильнее сжав руку Леви, долго смотрела в глаза цвета неба в пасмурный день и жалела о том, что спросила, ведь коснулась больной темы. Я не успела извиниться перед ним в который раз, потому что в этот момент без всяких церемоний в комнату вошла Ханджи, держа в руках какие-то флаконы (этикеток на них не разглядела). — Ну что, как тут обстановка? — привычно-бодрым голосом поинтересовалась она и, заметив мою глядящую на нее рожу, широко улыбнулась: — О, похоже, все вполне недурно! Очнулась, везучая ты наша? Везучая? С хуа ли, дорогая? Да я, по-моему, первый неудачник на планете, который и другим доставляет одни проблемы. — Да. К сожалению, жить буду. Ох, этот ее дурацкий смех… — Хах, раз уже шутишь — значит, точно будешь. Ой, забыла кое-что в лаборатории! — поставив флаконы на тумбочку, Ханджи метнулась к двери. — Кстати, Леви, ты тоже уже можешь идти, — протараторила она, выходя в коридор. И что-то в ее поведении мне показалось странным. Точнее, в этом случае — страннее обычного. Когда Очкастая свалила, мы с капитаном снова обменялись безмолвными взглядами. Он потянулся было свободной рукой к игле, чтобы вынуть ее, но я только крепче сжала ладонь, и на немой вопрос в его глазах ответила, ощущая дрожь внутри: — Прежде, чем ты отпустишь… пожалуйста, поцелуй меня снова? Таким лицо Аккермана я видела только в манге. Да и то, наверное, это было немного другое. С трепетом ждала реакции, боясь услышать холодное «Нет». Но вместо этого наблюдаю, как он склонился надо мной и в сантиметре от моего лица тихо сказал: — Ты совсем обнаглела… Эти губы мягкие, теплые и неожиданно нежные. Совсем не такие, как в прошлый раз. И теперь Леви целует неспешно и властно, заведя руку мне за ухо, вплетая пальцы в волосы, лаская мой язык своим, заставляя тем самым закрыть глаза и погрузиться в эйфорию. Даже если это в последний раз, он останется в моем сердце навсегда… *** — Всё те же на манеже, хах. Я не без труда все-таки доковыляла до столовки и теперь стою с подносом в руках возле стола, за которым собралась привычная мне компания придурков: Жан, Конни, Саша. Другая «несвятая троица» (читать как Эрен, Армин и Микаса) разместилась по соседству и как-то чаще обычного поглядывает в нашу сторону. — Можно к вам упасть? — Ну, упади, — Жан сделал лицо прожженного Дон Жуана, как ему, похоже, казалось, вызвав у меня этим только ехидную улыбочку. Приземлившись на скамейку рядом с ним, я поставила свой поднос. — Рада видеть вас в полном составе, ребята, — не могла этого не сказать после всего произошедшего. — Ну как вы тут? Все трое переглянулись между собой, а потом почему-то уставились на меня. Как-то немного напрягает такое поведение… — Мы-то хорошо, а вот что насчет тебя? И почему кажется, что речь идет не о моем здоровье? — Эээ… Поправляюсь вроде потихоньку. — Ну еще бы, — ухмыльнулся Конни. — Когда за тобой приглядывает Леви, хочешь-не хочешь, а поправишься… Что это за намеки?! С чего он вообще капитана приплел?! — Вот сейчас не поняла?.. — в моем голосе ясно и четко слышится обещание в случае необходимости выдать Спрингеру леща. — Ну, просто, — ответил за него Жан, — пока лежала в отрубе и периодически бредила, ты только его и звала. Да и сам Леви, говорят, активно интересовался твоим состоянием… Ох, сейчас понесут их длинные языки всякие неправдоподобные сплетни. Если они дойдут до самого Аккермана, он всем распинает одно место или прикажет бежать марафон вокруг корпуса. Но все же эти слова… они заставляют меня смутиться и разволноваться: неужели Леви и вправду так беспокоился? А если да, то в чем причина? И то, что он выполнил мою просьбу, делая это с ощутимым удовольствием (или мне просто показалось?)… — Вам лишь бы болтать всякую ерунду, как старым бабкам на лавках, — ворчливо выдала я, стараясь быть поубедительнее. — Не собирайте чушь и даже не думайте накручивать! Что творится в голове и сердце капитана Аккермана, для меня — неведомый темный лес, в котором так легко заблудиться. Эх, если б я могла найти хоть одну тропинку… — Не злись, Аленькая, — улыбнулся Кирштайн. — Тем более, что мы ничего против не имеем. Но все же у вас двоих получилось нас удивить. — Жрите уже, а не удивляйтесь, — буркнула я, начав все-таки обедать. — Мне неприятно, что про меня сплетничают. Это всё не правда. А даже если б и было ею, это никого не касается! Мои приятели снова обменялись многозначительными взглядами, но никто больше ничего на тему наших отношений с капитаном не сказал. Вот только в моей голове поток вопросов не стал меньше. *** Ханджи, как обычно, полна энергии. Она снует по лаборатории туда-сюда, сопровождаемая взглядами Моблита, подпирающего задницей стенку, да меня, сидящей за столом. Наша работа над сывороткой продолжается, но пока что продвинулись мы не особо. — Майор, вам не кажется, что информацию можно было бы выбить из Зика? — мне уже надоело ее мелькание перед глазами. — Это значительно ускорило бы нашу работу. Она остановилась так резко, что подошва ее сапога противно проскрипела по деревянному полу. Повернувшись, Зоэ посмотрела на нас своим сумасшедшим взглядом, приправленным «улыбкой Сатаны», отчего мне стало не по себе. — А ведь это хорошая мы-ы-ы-ы-ысль… — ох, как жутко она это сказала. — Майор, я вас предупреждаю, — ассистент Очкастой хмурится так, словно старший по званию здесь он, а не Ханджи, — что бы вы не задумали, лучше сначала расскажите это нам. И не забывайте о безопасности! — Поддерживаю! Хороший, всё-таки, парень этот Моблит. Зоэ, твою же маму, обрати на него внимание! Отлично же смотритесь вместе! Эх… не могу сказать такое вслух, но надеюсь, до нее когда-нибудь дойдет. — А вы что, уже испугались моей гениальности? — упирая руки в бедра, Ханджи громко и снова как-то по-собачьи рассмеялась. — Не бойтесь, я вам все обязательно расскажу. А насчет этого Зика… Надо сначала обсудить с Эрвином. Точно, сегодня же очередное «совещание». Я все еще придерживаюсь мнения, что Смит должен был позволить Леви грохнуть этого ублюдка. Но могу ли выразить его командору? Вряд ли это как-то повлияет на уже принятое решение. Предчувствие какого-то дерьма в будущем из-за того, что Зик еще жив, преследует меня с тех пор, как я пришла в сознание и узнала об этом. Ладно, рано делать выводы, разговор с Эрвином еще впереди. — Моблит, отнеси отчет командору, будь другом? — протянув помощнику стопку бумаг, Ханджи лучезарно улыбнулась. — Хорошо, — булькнул тот в ответ и оперативно покинул лабораторию. Очкастая повернулась ко мне и оперлась задницей о стол. — Ну-у-у? Как тебе это удалось? — её хитрый оскал вынуждает меня отодвинуться от майора на стуле подальше. — Что? — Не прикидывайся дурочкой, я ведь не слепая, — Ханджи отмахнулась, закатив глаза. — Видно же, что вы с Леви… — Стоп! Стоп, стоп, стоп! Выставив вперед ладонь, словно блокируя поток словесных излияний Очкастой, я замотала головой. Лицо ученой недоуменно вытянулось. — Только недавно пришла в себя, а меня уже взбесили всякими вопросами, намеками и зарождающимися сплетнями! — чувствую, как гнев неприятным узлом скручивает все внутри. — Ничего такого нет и не было! Хватит нести чушь! Капитан — сам по себе, я — сама по себе. Не надо распространять небылицы! — Да ладно, ладно… — давно не видела Зоэ такой растерянной. — Сами так сами, чего сердиться? Тяжело выдохнув, я склонила голову, закрывая глаза. Бешусь, наверное, не столько от распространения слухов и сплетен, сколько оттого, что сама не могу понять, что между мной и Леви происходит. Он не сказал ничего однозначного на тему чувств. Не было ни взаимного признания, ни холодного отказа. Лишь только странные взгляды, фразы и эти два поцелуя. Может, мне все же не стоит придавать им такое значение? Может, стоит жить, не думая об этом? — Я знаю, у меня не получится. Ведь каждый раз, видя капитана, замираю, как околдованная. Думаю о нем столько, что он снится мне ночами. Зову его в бреду… — Прости, Ханджи, я не хотела быть такой грубой. Зоэ снова улыбается, поглядев на меня, и по-приятельски (чуть не отбив мне легкое) хлопнула по спине. — Все нормально, я не обиделась. А то, что у вас с Леви… Это только начало, помяни мое слово. У меня глаз-алмаз, ха-ха-ха! Вот же чокнутая. Но если вдруг она окажется права, я ее расцелую в обе щеки. *** Мы собрались в кабинете Эрвина всё в том же составе, что и прежде. Смит, сцепив руки за спиной, стоит у окна, размышляя о предложенном ранее Ханджи варианте отдать Зика на опыты, перед этим, конечно, узнав у него все по поводу сыворотки. — Он слишком ценен, чтоб отдавать его на опыты, — наконец, постановил командор. — А вот допросить… — Думаешь, эта тварь нам что-нибудь расскажет? — вмешался Леви, четко выражая своей интонацией всю ненависть к Звероподобному. — Ты его рожу видел? На ней же написано, что ему насрать на нас с высокой колокольни. А ведь и в самом деле. И почему я об этом не подумала? Зик не менее упрям, чем, скажем, его братец. И ничего из того, что ему не выгодно, он нам не расскажет. — Справедливое замечание, — кивнул Смит, поворачиваясь. — Но ведь существуют разные методы добычи информации… — Пытки?! — тут же оживилась по-новой Ханджи, радостно хлопнув в ладоши, и я невольно улыбнулась. — Не обязательно, — Эрвин покачал головой. — Можно попробовать хитрость. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Леви. — Ты у нас самый хитрожопый. Даже по моим меркам Аккерман немного перегнул. Конечно, речь о сообразительности и изворотливости Смита — правда, но можно было уж как-то и покультурнее выразиться. Он же все-таки командир. Замечания Эрвин капитану не сделал. Похоже, за годы их знакомства подобное обращение стало уже привычным. — Я бы хотела напомнить еще об одном моменте, — это терзает меня, и не сказать об этом было бы неправильно. Все сразу повернулись в мою сторону, и стало немного неловко, но я продолжила: — Несмотря на то, что Зик в плену, на свободе остаются наши старые знакомые. Которые могут в любой момент за ним явиться. Может, даже притащив с собой весомое подкрепление. Так что вопрос со Звероподобным надо решить как можно скорее. Важность этого осознавали все. В мою же душу еще и страх потихоньку начал закрадываться, но я изо всех сил старалась его побороть. — Предлагаю отрезать уроду голову, — после затянувшегося в кабинете молчания заявил Леви. Если б все было так просто…
