Героиня на ваши головы

Чем ближе люди по родству, тем более острое чувство вражды питают друг к другу. (Публий Корнелий Тацит)

POV Леви Аккерман       Может быть, в глубине души я надеялся на эту встречу. Но большая часть моего естества всеми силами сопротивлялась. И теперь, когда смотрю на него, прижимающего нож к горлу моей женщины, желаю лишь одного — его мучительной смерти. — Кенни, отпусти ее, она ни в чем перед тобой не виновата!       Он смеется надо мной так, словно я всё тот же тощий мальчонка, одетый в грязную мамину рубашку и никак не способный ответить ему. Хотя, по сути, в этот момент почти что так оно и есть: Бестолковая без сознания, обмякшая в его руках, а мне нельзя сделать и шага, ведь любое движение может спровоцировать Кенни. Каждой клеткой своего тела ощущаю беспомощность, и это выводит меня из себя. — Чего сказал, Коротышка? Отпустить? — Ну нет, так дёшево ты не откупишься. За всё в этом мире надо платить, разве не этому я когда-то учил тебя?       Он чуть нажал на шею Юлии лезвием, и первые капли крови, покатившиеся вниз, заставили меня осознать, как легко можно потерять то, что обрёл совсем недавно… — Кенни… Я убью тебя, если она… — Умрёт? Это ты хотел сказать? — «Старый знакомый» моей матери хищно оскалился. — Что поделать, Коротышка, такова доля Аккерманов: всё, что становится нам дорогим, неизбежно исчезает из этого мира. И тебе не стать исключением, Леви! Ты ведь сын Кушель, самый что ни на есть настоящий Аккерман! И нож в моих руках это подтвердит. Так прими судьбу своего рода!       Я не успел сделать даже шага. И потерял её, едва обретя… — НЕТ! — Леви? Леви?!       В ночной темноте я вижу над собой её встревоженное лицо, чувствую, как она слегка хлопает меня ладонью по щеке. Живая, здесь, со мной! — Ты… — Да, да, я здесь! Тебе просто приснился плохой сон, всё уже закончилось.       Сев на кровати ровно и отдышавшись, смотрю в глаза… любимой? Она ласково улыбнулась мне в ответ, и я прижал её к себе, вплетая пальцы в густые волосы, ощущая тепло стройного тела. Это только сон. И я не позволю ему сбыться. Никогда. *** — То, чего Ханджи сумела добиться за такой срок, станет огромным прорывом. Быть может, нам удастся вернуть множество титанов в исходное состояние людей, и, возможно, это станет основой для заключения мира!       Она, как и всегда, полна оптимизма. Иногда мне кажется, что Бестолковая переполнена им даже больше, чем Очкастая. Хотя теперь сложно судить — две девочки со сдвинутыми крышами подружились, и уже не разберешь, кто чокнутее кого. — Ну, пока рано делать такие предположения, — как-то уж очень скромно отозвалась Ханджи. — Реакция идет, конечно, но мы ещё не проводили опытов на людях… — Как бы там ни было, это действительно хорошая новость, — постановил Эрвин. — Продолжайте работать в том же направлении, и как только появится хоть какая-то уверенность в эффективности, можно будет говорить об опытах на людях. Точнее, в данном случае — на титанах, я полагаю. — Что ж, раз с этим вы всё решили, хочу снова поднять несколько важных вопросов…       Мы все уставились на Бестолковую (не могу избавиться от привычки называть её так даже в своей голове), и она продолжила: — Зик по-прежнему жив-здоров. Можете думать, что угодно, но всё равно скажу — меня это напрягает. Я по-прежнему придерживаюсь мнения, что стоило позволить капитану Аккерману прикончить ублюдка. И ещё…       «Капитану Аккерману» — непривычно теперь звучит из её уст, ведь я помню, как она стонет мое имя в сокровенные моменты между нами.       Сохраняю непробиваемую мину и внимательно слушаю вместе с остальными. В конце концов, я тоже считаю, что Звероподобного слишком опасно долго оставлять в живых. Вдобавок, жажда мести за сослуживцев, погибших от его лап, никуда не делась и пробуждает в глубине моей души адское пламя. — …и ещё меня интересует вопрос восхождения Хистории на трон.       Не менее интересная тема, наверное. Мне, несмотря на важность королевской крови, по большому счету, плевать, кто правит. Хоть Очкастая, лишь бы всё было нормально. — Королева взойдет на трон, не сомневайтесь, — как всегда спокойно сказал Смит. — Однако, с учётом изменившихся обстоятельств, у нас должен быть новый чётко продуманный план. — Я не спорю с этим, но всё же? — по-моему, сейчас Бестолковая как раз-таки собралась спорить. — Командор, вам не кажется, что самое время начать что-то делать хотя бы относительно этого вопроса?!       Такое чувство, что она его провоцирует… — А тебе не кажется, что ты слишком разогналась?       Это вырвалось как-то само собой, но я не жалею о сказанном. Лицо моей женщины удивленно вытянулось. Интересно, отобьёт удар или промолчит? — А вы не заметили, что вас не спрашивали, капитан? — вот за это ты мне ещё ответишь…       Эрвин и Ханджи молча наблюдали за короткой перепалкой, после чего Смит всё же решил прояснить ситуацию: — Действия начнутся, как только план будет чётко составлен. Всех вас поставят в известность, не сомневайтесь. Что касается Зика — его содержание и охрана находятся на должном уровне. Убить мы всегда успеем. Не пожалеть бы об этом после…       После таких слов я готов был его задушить, и даже не нужно объяснять, почему. Но мне удалось не брякнуть что-нибудь грубое. Успел лишь заметить, как Юлия сжала кулаки, но, как ни странно, тоже промолчала. — Прошу прощения, мне надо выйти, — с нажимом сказала она, вставая из-за стола и выходя из кабинета, громко хлопнув дверью. Все-таки не выдержала. — Перерыв… — Эрвин прикрыл глаза, потерев переносицу, а мы с Ханджи бегло переглянулись. Подумав, я тоже поднялся и вышел на улицу к Бестолковой.       Смолит эти дурацкие сигареты, хотя и обещала, что бросит. Её лицо ясно выражает, что она убьет первого, кто к ней обратится. Ну ничего, я вроде не из пугливых… — Никто не спрашивал, значит?       Она посмотрела на меня, и взгляд тут же смягчился, а я услышал тяжёлый вздох. — Извини, это не со зла. Просто немного… Ах, чёрт, да ты же и сам всё понял!       Пока что молча слушаю её излияния. — Я бы с такой радостью лично открутила башку Звероподобному! Или скормила этой твари его же собственные кишки, наблюдая, как он подыхает!       Ого, да кого-то понесло… — В общем, это не дает мне покоя, ты же видишь, — новый глубокий вздох. — Я за всех переживаю, пытаюсь быть хоть чем-то полезной, но… — По-твоему, изменения, внесённые в будущее, ни черта не стоят?       Она тут же резко вскинулась, словно её только что резко шарахнули по спине, и уставилась на меня. — Только не говори, что не думала об этом? Сколько человек не погибло благодаря твоим знаниям, не считала?       А вот сейчас она действительно напоминает растерянную маленькую девочку. Отобрав у неё сигарету, я бросил окурок под ноги и растоптал. — Нет… — Я уже говорил — думай, прежде чем языком молоть. И мысли дурацкие брось. Каждый из нас делает то, что должен.       Стал замечать за собой, что храню в памяти её улыбку. Ничего такого, просто запоминаю. И вроде всё потихоньку идёт нормально. Но какое-то тревожное предчувствие не дает покоя. Или я сам уже накручиваю? ***       Тот самый сон и те слова, что Кенни в нём произнес… Могут ли они оказаться правдой? Я потерял свою мать, Кенни потерял своего друга и вообще практически всех близких людей, насколько знаю (а такие вообще были?), Микаса потеряла своих родителей… Неужели и в самом деле всё, чем мы дорожим, нам придется утратить? И Аккерманам не дано познать, что такое счастливая и спокойная жизнь с любимыми? — Сам не понимаю, почему это так прочно вбилось в мою голову. Но знаю наверняка: сделаю всё, что в моих силах, чтобы сберечь Её. Пусть мы абсолютно разные, и между нами бывают разногласия, но только рядом с ней я ощущаю себя действительно живым, чувствую гармонию и понимаю, чего мне по-настоящему не хватало. Да, пока не получается сказать ей о своих чувствах так, как она мне. Я сделаю это когда-нибудь, хоть Бестолковая всё понимает и не требует от меня произносить те самые слова. А тот сон… К черту его, как и самого Кенни Аккермана. *** — Excuse-moi, блять, простите за французский, мне послышалось?! Вы серьёзно?! — Юлия, если боитесь — скажите прямо, вас никто не… — Я не боюсь! Да меня просто блевать тянет уже от одной мысли, что эта мразь выйдет на свободу! Мало того — мне придется ему в этом посодействовать?! — Это всего лишь часть плана. — Ну тогда я вас поздравляю, командор — это самый хуёвый план! И нет, мне не стыдно так выражаться!       Поднявшись из-за стола, моя женщина буквально нависает над Смитом. Надо сказать, я вполне понимаю её чувства в данный момент. План был действительно не то что «хуёвый», а, как минимум, странный: втереться в доверие к Зику, помогая ему совершить «побег» из заключения. Откровенно говоря, когда услышал этот план, сам был почти в бешенстве. Однако, мне было интересно, как отреагирует на него Бестолковая, ведь «вытаскивать» Звероподобного из тюрьмы по плану предстоит именно ей. Чем думал Смит, предлагая такое человеку, который всей душой желает грохнуть Зика — не знаю. Реакция оказалась вполне предсказуемой. — От вас я такого не ожидала, командир. Стольким пожертвовать, чтобы его поймать, и теперь… — Повторяю — это часть плана. Потом мы бы вернули его обратно. Или убили, в крайнем случае. — Многое может пойти не так, как вы задумали. И тогда изменится вообще всё, а вы просто подарите ему свободу! Можете считать это неподчинением, но если эта мразь выйдет из заключения, я сама лично отсеку его поганую башку!       Не сомневался, что она скажет нечто подобное. Думаю, сам бы сделал тоже самое. — Я понял вашу позицию, успокойтесь, — сам Эрвин внешне спокоен, как гора. — Никто не выпустит Зика так просто. Каждый наш ход будет основательно продуман и просчитан.       Это зародилось в моей голове мгновенно и показалось мне неплохим решением. Не медля и не дожидаясь, пока здесь недопонимание не переросло в настоящий скандал, я выдал: — У меня есть план… *** — Думаешь, он сразу объявится? — Не уверен, но предчувствие такое есть.       Стоя со мной рядом возле корпуса после собрания, Бестолковая смотрит на меня с легкой улыбкой. — Не обижайся, но мне кажется, в глубине души ты всё же хочешь с ним встретиться. Каким бы не был теперь, он остался где-то на задворках сознания близким тебе человеком… — Давай не будем об этом, хорошо?       Она пожала плечами. — Как скажете, капитан.       План, предложенный мной и доработанный Смитом, касается восхождения Хистории на трон. Но, учитывая, что Кенни активно помогал её отцу, по рассказам Юлии, я предполагаю, что он не останется в стороне и на этот раз. Ни о какой радости во время этой встречи, естественно, речи быть не может. Надеюсь только на одно — избежать большого количества жертв. И хоть сейчас мы ходим по лезвию бритвы, откровенно нарываясь на гнев пока ещё правящих властей, я верю в успех. — Ты такой напряжённый в последнее время. Это только из-за Кенни, или тебя беспокоит ещё что-то? — Я же попросил — давай не будем об этом?! — Хорошо-хорошо, прости.       Ей не обязательно знать о моих не самых радужных мыслях. Ни к чему лишний раз нервничать. К тому же далеко не факт, что хотя бы часть увиденного мною во сне сбудется. Я вовсе не собирался ей грубить. — Извини. — Что?! — её глаза удивленно округлились. — Я сказал — извини! Да, немного напряжен, но скоро всё пройдет. Тебе не о чём переживать.       Вместо ответа почувствовал, как меня поцеловали в висок. — О тебе я всегда буду переживать…       Улыбнувшись мне и помахав рукой, она пошла в сторону лаборатории. Я же, как ни странно, подумал о том, что это может быть приятным — когда о тебе беспокоятся… *** — Здорово, Леви! Ты как, хоть подрос?       Так и думал, что будут тупорылые шуточки о моем росте. Как же напрягает!.. Я пытаюсь скрыться, перемещаясь по крышам так и эдак, но Кенни будто знает наперёд каждый мой шаг! — Да ты же совсем не изменился!       Вижу неподалеку его пролетающую рожу. Нифу, к счастью, удалось сберечь. Что, впрочем, не умаляет моего раздражения. — Кенни!       Когда-нибудь это должно было случиться. Один из нас обязан оторвать голову другому, чтобы тот больше не портил чужую жизнь. И это буду я, но, похоже, не сейчас. В данный момент мне надо скрыться от «любимого дядюшки», попутно уведя того как можно дальше от Эрена и Хистории. Но Кенни далеко не так прост: наверняка в его планах как можно скорее разобраться, убрав меня со своего пути, и вернуться к осуществлению своей мечты. Ничего, я ещё стану костью у него в горле… — Скучал по мне, Коротышка?       Мы ворвались в какой-то бар случайно. Я сижу за стойкой на полу, чувствую, как по лбу вниз к глазу течет кровь. Тц, вот уж по кому точно не соскучишься… — Если тебе хочется так думать.       Владелец бара побледнел, как полотно, а Кенни ржёт, как полковой конь. Я сказал что-то смешное? — Да мне насрать. Думаю вот, как бы быстрее разрешить возникшее маленькое недоразумение. Слышишь, Леви? Ключевое слово здесь — «маленькое»!       Придурок. — И сколько лет ты думал над такой дерьмовой шуткой? — зачем я вообще продолжаю этот разговор? — Считаешь меня плохим юмористом? Напрасно, Леви, напрасно. Одна хорошая шуточка на чёрный день у меня припасена. И она должна тебе понравиться…