Героиня на ваши головы

Два дня назад — Полагаю, это неудачная шутка? — Мы оба знаем, что нет.       Если б Эрвин мог говорить глазами, то сказал бы сейчас, что Юля шизанутая. Прекрасно осознавая, какой идиотский этот план, насколько он опасен, и что Леви, когда узнает об всём, превратит меня в кровавый фарш (если доживу вообще до встречи с ним), я все равно пришла втихаря к командору и стала излагать свою идею. А заключалась она в следующем: план, разработанный Смитом совместно с капитаном Аккерманом, остается в силе. Но к нему добавляюсь я (читать как «рассадник проблем»), причем так, что знать об этом будем только мы двое. — Прости, но мы не можем так рисковать тобой, — категорично заявил Эрвин, покачав головой. — Ты сама знаешь, насколько ценна для Разведкорпуса. — Я уже выдала вам всю известную мне информацию, за исключением, может, каких-то незначительных мелочей. Работа в лаборатории идет, в основном, благодаря Ханджи, от меня больше пользы как от врача. Не надо преувеличивать мою значимость, прошу тебя.       Улыбка командора, такая милая и грустная, просто обезоруживает, заставив замолчать. Как же уговорить его? — А как же я? О значимости для меня ты не подумала?       Твою мать. Он ведь не в курсе, что я и Леви вот уже вторую неделю периодически занимаемся непотребством и вроде как пытаемся построить отношения. Да вообще никто не знает, не считая Ханджи, которая, по факту, до всего догадалась сама. И чувства командира ко мне… Я не могу, наплевав на них, сказать, что мне все равно. В любом случае, он дорогой моему сердцу человек. — Эрвин, уж кому, как не тебе, знать, что на этой войне принесено немало жертв. Не делай из меня особенную, пожалуйста, прими это как поступок рядового бойца. В конце концов, почему ты так уверен, что обязательно случится нечто ужасное? Я, конечно, та еще неудачница, но не проклятая же! Надеюсь… — Эти опасения не на пустом месте зародились. Судя по твоей же информации, Кенни Аккерман далеко не дурак и, мягко говоря, не особо доверяет людям. А ты собралась втереться к нему в отряд.       Блин, и ведь не поспоришь… — Скажи мне, почему так рвешься в самое пекло? — не вынеся, видимо, моего тупого молчания, наконец, спросил командор. — Ради чего? Или, может… ради кого?       Моментально вскинувшись, я невольно дала понять, что он попал в точку. Вот только что теперь Смит подумает обо мне? — Хмм… ясно… Значит, всё не просто так или из-за чувства долга?       Мне кажется, или его взгляд стал колючим, невыносимо прожигающим?! Не могу смотреть в эти глаза и долго сижу молча, как нашкодившая собака. — Эрвин, пожалуйста, не мучай меня. Я хочу помочь и понимаю, как это опасно, но… Просто позволь мне…       Снова тишина, холодная и гнетущая. Я люблю Эрвина, хоть и совсем не так, как ему бы хотелось. Мне искренне жаль, но не могу сказать того, что он желает услышать. И всей душой понимаю, как этому человеку тяжело осознавать, что его чувства не взаимны. — Хорошо… Но с одним условием…       Настороженно взглянув на Смита, я ждала продолжения фразы. — Обещай, что не будешь рисковать собой до тех пор, пока этого действительно не потребуется?       Сейчас я пообещаю ему все, что угодно. — Да, капитан. — На том и решим. Надеюсь, не обманешь.       Теперь, когда он это сказал, совесть пожирает меня с аппетитом. А ещё к ней постепенно присоединяется страх… *** — Ты действительно решила остаться здесь?       Мы снова сидим на крыше поздно вечером. В голосе Леви слышится недоверие, и я прекрасно понимаю, откуда оно взялось: постоянно лезла, куда не просят, принося с собой кучу проблем, а тут вдруг решила посидеть в безопасном месте? — Слишком подозрительно. — Если хочешь, отправлюсь с тобой. Сейчас от моего присутствия всё равно никакого толка, — я улыбнулась любимому, надеясь в глубине души, что он откажется. — Нет, оставайся. Так мне будет спокойнее.       Не знаю, почему, но такие слова очень приятны. Он беспокоится обо мне и уже почти не пытается это скрыть. Вот только несмотря на согревающее душу чувство, мне стыдно перед капитаном. Я же лгу, глядя любимому прямо в глаза! Черт… — Считаешь, так будет лучше?       Сегодня полнолуние, и на улице довольно светло. Хорошая погода для светлых дум и романтических свиданий. Леви посмотрел на меня немного задумчиво и заговорил не сразу. — Лучше для тебя — это когда сердце бьется, и руки-ноги на месте.       И почему меня не удивляет такой ответ? — Справедливо. Но я всё равно буду думать, как ты там. Тем более, если может объявиться «старый знакомый»… — К чёрту его, — капитан повернулся ко мне, погладив по щеке тыльной стороной ладони, и я с удовольствием прильнула к ней. — Просто вернись невредимым… *** — Надо же, и откуда такая яркая взялась?       Кажется, сейчас свалюсь в обморок: сам Кенни Аккерман нависает надо мной, придирчиво разглядывая, и я прямо кожей чувствую, что мне, мягко говоря, не доверяют. Блин, как напрягает! Он же может прибить с такой скоростью, что и пикнуть не успеешь! — Ну, где была, там уже радуются, что меня нету, — пожав плечами, усмехаюсь: надо же повыпендриваться и хотя бы сделать вид, что я далеко не самый благополучный и законопослушный элемент общества. — Не нравлюсь — так сразу и скажите, чего время терять напрасно? — Ну-ну, симпатяжка, такого я не говорил, — хохотнув и хитро прищурившись, Кенни выпрямился во весь свой немаленький рост и щелчком приподнял козырек шляпы. — А чего же ты к нам явилась, мм?       Ох, меня будто пытаются увидеть насквозь. Ну ничего, я не сдамся так просто… — У меня чуйка на нужных людей. Задрало уже в дерьме сидеть, пора отмыться, наконец. И сдается мне, вы в этом подсобить сможете. — Ха-ха-ха, вот это по-нашему, — оскалился «Жнец». — Ну что ж, посмотрим, как ты проявишь себя в деле…       Мерзкое ощущение предательства прилепилось ко мне, как пиявка, и отпускать явно не планирует. Уверена, Леви, узнав о моей лжи, придёт в ярость. Боюсь потерять его, но если это случится, вина целиком и полностью будет лежать на моих плечах. Да, я действую из лучших побуждений. Вот только от знания этого ни чуточки не легче…       Блондиночка, что постоянно трется возле Кенни, поглядывает на меня с нескрываемым презрением и недоверием. Основания у неё для этого, конечно, имеются, но всё равно неприятно. Так и подмывает вякнуть что-нибудь грубое. Пока что держусь, играя свою роль жаждущей лучшей жизни любительницы. — Эй, как там тебя? — На «эй» зовут лошадей, овца белобрысая!       Аналогично взглянув на неё, как на кусок гуано, я скривилась: — Ты ко мне обращаешься? — Тц, к кому же ещё? Босс уже сказал тебе, что надо делать? — вот докопалась! — Может, и сказал. Тебе-то какая разница? Он сам разберётся, кто и что должен знать.       Не получается пока бросить курить. Достав из кармана сигарету, я покосилась на блондиночку, лицо у которой сейчас было такое, словно она готова мне голыми руками голову оторвать. Так и тянет злорадно ухмыльнуться, но как-то удается сдержаться. — Выбирай выражения! А то вдруг случайно что-нибудь в голову воткнется…       Вот же сука! — Мне начинает надоедать этот бессмысленный трёп. Я вижу, что не нравлюсь тебе. Поверь, это абсолютно взаимно. Но мы здесь не ради дружбы. Я иду следом за сильными, а на всё остальное плевать хотела!       Уважением, конечно, она после таких слов не прониклась. Но мне действительно все равно, что эта белобрысая думает. Лишь бы не мешала (Хах, кажется, я начинаю говорить, как Леви. Интересно, как он там сейчас?). — Что за перепалка, девочки? — похоже, это у Аккерманов семейное — появляться неожиданно, словно из-под земли вырастая (опять это дурацкое сравнение!). — Уж не меня ли делите? Впрочем, некогда выяснять, пора выдвигаться. Всё помните из того, что я вам говорил по поводу плана? Действуйте чётко и не подведите меня. — Так точно, командир! — в один голос отозвались мы обе и тут же чуть не испепелили друг друга взглядами. Как ещё искры с молниями из глаз не посыпались? Скорей бы всё это закончилось…       УПМ, которое дали здесь, явно не очень исправно, и я вижу в этом очередной намек на то, что мне не доверяют. Неприятно, но ничего не поделать, придется пользоваться тем, что есть. Распределив людей по нескольким районам, Кенни отправил меня в один из ближайших. Я помню, что он очень неплохой стратег и, хорошо зная Леви, может предсказать многие его действия. Когда думаю об этом, мне становится ещё тревожнее за капитана. Несмотря на то, что он «один стоит целого отряда», не могу не беспокоиться. Дело усложняется тем, что надо не показывать этого внешне, дабы не вызвать дополнительные подозрения у Кенни и его лизоблюдки-блондиночки (как же она меня раздражает!). — Эй, симпатяжка, не зевай, а то будешь уволена! — «Жнец» выглядит немного нервным, одернув меня, и я встрепенулась, тут же отозвавшись. Блондиночке такое обращение ко мне, похоже, доставляет дискомфорт ниже спины, но она помалкивает. Велев оставаться на этой позиции, Кенни прихватил свою «поклонницу» и скрылся в неизвестном направлении. Я же, предположив, куда тот отправился, заволновалась сильнее: вполне возможно, что сейчас они с Леви встретятся. Плюс ко всему вспомнила о Нифе и переживаю теперь за неё тоже. Надеюсь, предупреждённый об этом капитан успеет в этот раз спасти девушку… — Твою мать, оставить меня здесь! Вот нахрена?! — сижу на прогретой солнцем черепице в тишине и помираю от скуки в сочетании с беспокойством. — Тут же вообще ничего не происходит!       Моя идея стремительно катится псу под хвост. Я злюсь всё сильнее, ведь хотела помочь и предотвратить хоть что-то, ускорив восхождение Хистории на трон. Но Кенни будто насквозь меня видит и не доверяет ничего важного!       Не успела я об этом подумать, как услышала вдалеке за домами какие-то крики, грохот колес и цокот копыт. Неужели началось, и ребята сейчас там?! Что же делать мне: оставаться здесь, как велел Кенни, или нарушить его прямой приказ и, возможно, попытаться помочь своим?       Решение принять я не успела, это сделали за меня: рядом на крышу приземлилась блондиночка и, презрительно зыркнув в мою сторону, не терпящим компромиссов голосом сказала: — Перемещаемся на другую позицию, приказано сгруппироваться плотнее.       Не доверяю ей также, как и она мне, но что, если это правда? — Хм, ладно, — с сомнением выдала я и следом за ней стала перемещаться между домами.       Едва мы продвинулись вперед метров на сто, как стало видно несущуюся по улице повозку. Если я ничего не путаю, в ней сидят Армин и Жан, а где-то рядом должна быть Микаса и ещё несколько ребят из отряда. Моё волнение усиливается, но нельзя этого показывать, да и самой лучше не мелькать у знакомых ребят перед глазами на всякий случай. — Туда, — коротко бросила блондинка, кивнув влево, и я устремилась за ней. Немного подбешивает, что она воображает себя главной (после Кенни), но сейчас нет выбора, и приходится ей подчиняться. — Где остальные? Я никого не вижу! — На это и расчёт, ты что, не поняла? Мы должны быть незаметны до нужного момента.       Поглядев вслед уносящейся телеге, я зыркнула на свою «подружку»: — Разве нам не нужно схватить этих? Там же девчонка и тот парнишка! — Наши планы слегка изменились, — равнодушно выдала она, и тут я заметила промелькнувшего между домов Кенни. Рожа у него была очень довольная: похоже, близится встреча с любимым племянничком… — Что нам тогда делать? — Ты уже ничего не сможешь сделать, крыса… — ответила блондиночка, и в руке её блеснул нож. — Ах, вот оно что… — на моём лице как-то сама собой появилась издевательская ухмылка, но это, скорее, защитная реакция: не могу сказать, что не боялась в тот момент. — Кенни мне не доверяет, или это твоя идея? — А есть разница?       Она медленно приближается, и я потихоньку отхожу назад: несмотря на то, что кое-что умею в плане мордобоя, против ножа мои навыки не особо хороши. — Есть-есть. Либо я убью только тебя, либо на него «обижусь» тоже…       Придется как-то выкручиваться с УПМ и этими штуковинами, напоминающими огнестрельное оружие. Блонди бросилась вперед, словно мужик на пьяной драке, но мне удалось увернуться. Страшно, врать не стану, но я должна справиться с этим. Ради любимого капитана-чистоплюя. — Не замечала, что ты косоглазая, — пытаюсь разозлить соперницу, ведь тогда её движения станут менее скоординированными. Блондиночка поморщилась, но ничего не ответила, готовясь к новой атаке. Мы перемещаемся по крыше, и я понятия не имею, чем весь этот цирк закончится.       Противница бросилась вперед, и мне в голову не пришло ничего лучше, чем сделать подсечку. Тело быстрее выполнило, чем разум осознал. Свалившись вперед и ударившись лицом о черепицу, блондиночка простонала, а я тут же буквально запрыгнула на неё, заламывая ей руки за спину и выхватывая нож. Соперница активно пыталась вырваться, но мне это быстро надоело, и парой ударов в челюсть пришлось заставить её успокоиться, хоть и сама ободрала костяшки пальцев. — Вот ведь сука… — настроение у меня просто ужасное. Я бы с превеликим удовольствием отпинала эту тварь, но, понимая, что надо поскорее со всем разобраться, сняла с блондиночки ремень и им же связала ей руки. Но всё пошло не так… — У меня всегда была хорошая интуиция…       Я чувствую возле своей шеи прохладную сталь большого остро отточенного ножа. Вижу напротив одновременно удивленное и разозленное лицо любимого мужчины. Мне следовало послушать его. Но Юля сделала по-своему, и в очередной раз получилось только хуже! — Кенни, отпусти её! Она ни в чем перед тобой не виновата!       Я слышу смех возле своего уха, такой громкий, дерзкий, издевательский, и от того, что этот человек глумится над моим мужчиной, хочется набить ему морду. Однако, понимаю, что сейчас я бессильна, да и вообще в принципе какое-то ничтожество. — Что ты сказал, Коротышка? Отпустить её? Ну нет, так дешево ты не откупишься. За всё в мире надо платить, разве не этому я когда-то учил тебя?       Он убьёт меня. И сделает это на глазах своего племянника, чтобы поиздеваться. А я… Я просто понимаю, что опять всё испортила. И теперь должна за это заплатить очень высокую цену, сделав больно любимому. Но, несмотря на признание своей вины в сложившейся ситуации и того, что недостойна такого мужчины как Леви, я не хочу с ним расставаться. Тем более, сейчас, когда у нас что-то вроде начало складываться. Тем более, навсегда…