Героиня на ваши головы

POV Леви Аккерман       Мне хотелось заорать во все горло, но я просто стоял и смотрел, осознавая, что не могу сейчас ступить и шага. Прижимая нож к шее Бестолковой, Кенни измывался над нами обоими, гадко смеясь и повторяя фразы из моего кошмара. — Пусти её, иначе… — Что ты сделаешь, Коротышка? — оскалившись белоснежной, но от этого не менее мерзкой улыбкой, спросил мой родственничек. — С чего такое беспокойство за какую-то тёлку?       Он и не подозревает, что эта «тёлка» — самая дорогая для меня из всех живущих ныне женщин. Я боялся признаться в этом даже себе, не то что ей. Но сейчас, когда вероятность потерять самое ценное в моей жизни навсегда так велика, готов был сказать, кажется, что угодно, лишь бы она осталась со мной. Очень давно я не чувствовал в себе такую слабость. Но за неё мне не стыдно. — Может, ты и похож на ковбоя, дядечка, но я тебе не тёлка!       Смотрю в её глаза, вижу кривую ухмылку на лице и не понимаю, какого хрена она творит? Что это, очередная провокация? Но зачем?       А ведь этот вопрос относится не только к её словам. Какого черта Бестолковая вообще здесь делает? Почему солгала, сказав, что хочет остаться в Корпусе и будет в безопасности? Стоит ли мне злиться на неё за это? Что я, блять, вообще сейчас должен делать?! — Чего ты там несешь, симпатяжка? Хочешь поскорее умереть?       Глядя на них, застываю в бессилии и ступоре. И вдруг слышу, как Бестолковая… смеется? — Ты дурак, Кенни, — сквозь смех выдала моя женщина, и я окончательно потерял нить логики её действий: сказать такое своему потенциальному убийце?! Она совсем крышей поехала?! — Неужели так ничего и не понял?       Что она городит? — Род Райсс плевать хотел на мечту Ури и на твои мотивы тем более, — нож к её шее прижался плотнее, но Бестолковая всё равно продолжала говорить. — У него свои цели, а твоими руками он хочет просто устранить неугодных. И когда обретет власть, раздавит тебя, как букашку.       По лицу Кенни прошла тень: кажется, его всё же несколько смутили слова пленницы, но он пытается этого не показывать, фальшиво усмехнувшись. — С чего ты говоришь мне это? Совсем сбрендила и уже не боишься смерти?       Юлия выдохнула, закрыв глаза, сразу же открыв снова и посмотрев в мои. Я пытаюсь сообразить, что же делать, но пока в голове полное отупение и пустота. — Боюсь. Причина не в этом. Ты жутко бесишь, но… у меня были свои мотивы помогать тебе.       А вот теперь он даже не пытается скрыть своего интереса. Его ладонь с ножом чуть опустилась вниз, совсем немного, но даже этого хватило Бестолковой, чтобы осуществить свой дебильный план: резко дернувшись назад, она ударила Кенни головой в лицо. Тот взвыл, подняв было руку снова, прикрыв другой разбитый нос, но теперь уже я не растерялся и перехватил оружие, блокируя атаку родственничка так, как он сам меня когда-то научил. Моя женщина ловко поднырнула, отскочив от нас, и тут же прицелилась в Кенни из непонятного оружия, такого же, как у его прихвостней. — Стоять, старикашка! — как она его назвала? — Руки за спину, иначе превратишься в дуршлаг!       Я давно не видел Кенни таким злым. Он яростно заскрипел зубами, но всё же подчинился, потому что жить, видимо, пока ещё хочется. — На колени! — рявкнула Бестолковая, и, как ни странно, это требование мой родственничек тоже выполнил. Не теряя времени, я связал руки Кенни за спиной ремнями его УПМ. — Вы оба ещё поплатитесь за это, обещаю… — глухо произнес он, зыркая на нас исподлобья. — Разве что в твоих фантазиях, — усмехнулась моя женщина, и Жнеца аж перекосило. Снова взглянув на меня, Бестолковая немного смутилась, но всё же нашла в себе силы сказать: — Леви, я понимаю, что ты злишься на меня и вполне имеешь на это право. Но дай мне хоть один шанс оправдаться перед тобой позже? А пока… я думаю, вам надо поговорить…       Переместившись на УПМ на соседнюю крышу, а оттуда — ещё дальше, она оставила нас с Кенни наедине. Честно сказать, на минуту растерялся. Я не знал, с чего начать этот разговор, но мой родственник сделал это за меня: — Как-то уж очень усердно тёлка перед тобой стелется. Даже странновато для сослуживцев…       Проницательности дядюшке всегда было не занимать. — А ты ревнуешь, что ли? — вырвалось у меня, и я услышал громкий смех в ответ. — Было бы кого, сопляк. Ой, прости, всё время забываю, что ты уже взрослый, хоть и коротышка. — Да-да, шутка просто обоссаться от смеха, — так и хочется закатить глаза. — Не забывал бы, наверное, если б тогда не бросил меня одного?       Юлия уже объясняла причину его поступка, но я хотел услышать это лично от Кенни, чтоб никаких сомнений в правдивости тех слов у меня не осталось. Хоть она и успела не раз солгать… — Я ушел, осознав, что дал тебе все знания, необходимые для выживания. Ведь когда нашел племянничка, понимал, что бросить не могу. А папаши хорошего из меня не выйдет. Потому уж воспитал, как смог, извиняй.       Всё сходится. Но мне почему-то не стало легче. — Что ж мне с тобой делать?..       Это вырвалось у меня как-то само собой, я действительно не знал, как поступить: сдать его властям, которые могут освободить; утащить к нашим в Разведкорпус, и пусть они решают; или грохнуть прямо здесь и сейчас (хоть и сильно сомневался, что смогу это сделать)? — Чёрт подери, Кенни, даже кинуть тебя тут не могу, ведь ты снова станешь занозой в заднице!       Он смотрит на меня молча, и от этого я почему-то злюсь только сильнее! Вякнул бы какую-нибудь свою тупорылую и несмешную шутку — всё лучше, чем прожигающий взгляд в напряжённой тишине! Не могу сдать его, но… — Не смотри на меня так. Сам знаю, что по-нормальному должен бы снести тебе голову. — Но ты слабак и не можешь этого сделать, а, Коротышка?       Криво ухмыльнувшись, он откровенно насмехается надо мной и провоцирует. Хватит этого дерьма. Я сгреб Кенни за шкирку и вместе с ним спустился вниз, увидев дверцы подвала возле одного из домов. Сорвав с них замок, буквально вышвырнул в темноту родственника, понимая, что так тупо не вел себя уже давно, но менять свое решение не собираюсь. Дождавшись, пока грохот падающего тела и сдавленные ругательства затихнут, закрыл дверцы и попытался присобачить замок обратно, после чего вернулся на место, где нас с Кенни оставила Бестолковая. Она уже ждала там же и, увидев меня одного, вопросов задавать не стала, за что мысленно я был ей благодарен. Но впереди была ещё наша очередная «разборка». — Леви, если хочешь после всего этого послать меня куда подальше… — С чего бы мне делать это? — Но ведь я же обманула тебя… — И сделала это в последний раз? — произнося с очевидным нажимом, я ясно давал понять, что ничего подобного впредь не потерплю, и, кажется, она уяснила. — Это… да, больше такого не повторится! — её глаза выглядят такими испуганными, словно она встретила на узкой тропинке огромного дикого зверя, готового растерзать. — Прости меня, я хотела как лучше, правда!       Интересно, сколько раз за почти три месяца нашего знакомства Бестолковая успела попросить прощения? Тут же шагнув вперед, она крепко обняла меня. Я почувствовал, как сильно она боится потерять, и невольно улыбнулся, положив ладонь ей на спину. Моя женщина, выпрямившись, обхватила мое лицо и быстро расцеловала в обе щеки, счастливо, но при этом немного виновато улыбнувшись: — Знала, что ты рассердишься, но надеялась, что всё получится. Я больше никогда тебе не солгу, обещаю…       Звучит немного сопливо, но хочется верить, что слово она сдержит. — Нет времени на нежности, Эрен и Хистория где-то у чёрта на рогах. Думаю, что если мы прямо сейчас отправимся за ними, нас ждёт засада. Уходим. — Хорошо, — мы вместе побежали в сторону, куда скрылась повозка, понимая, что остальной отряд, скорее всего, погнался за ней, и стали перемещаться на УПМ, ища взглядами ребят сверху. — Нифа цела? — осторожно спросила Бестолковая, следуя за мной. — Да, я успел оттолкнуть её. — Хорошо, — с облегчением выдохнула она. Не могу не улыбнуться, сделав это незаметно.       Остальных из отряда мы настигли быстро. Они, конечно, были удивлены присутствием моей женщины. Обрисовав сложившуюся ситуацию и встретившись также с Ханджи, мы отправились в один из домов в горах, где планировали пробыть ещё некоторое время, не выдавая себя. Ситуация усугубляется, но, судя по тому, что нам рассказали задолго до произошедшего, ничего катастрофического пока не произошло. Цели остаются прежними — освобождение Эрена, приобретение им навыка затвердевания, починка таким образом Стены и восхождение Хистории на трон. Это будет непросто, но мы должны справиться. *** — И сколько повторить, чтоб до тебя дошло?       Она сидит на лавке недалеко от дома и снова курит эту дрянь. Я не то чтобы разозлен, но слегка раздражен — этот запах мне неприятен, особенно учитывая, что после жизни в Подземном Городе, хотелось бы чувствовать свежесть, а не табачный дым и тому подобное. Посмотрев на меня, Бестолковая улыбнулась: — Это от нервов. Сегодня был трудный день у всех нас, — сказала она, и вдруг… — Не хочешь попробовать? — протянула мне сигарету. — Ты издеваешься?       Пожав плечами и продолжая своё занятие, Юлия поглядела задумчиво вдаль куда-то на горизонт и тихо произнесла: — Интересно, настанет ли день, когда можно будет без всяких сомнений сказать: «Война окончена»?       Хотел бы я знать… — Леви, а вот когда всё и вправду закончится, что ты будешь делать в мирное время?       Этот вопрос слишком сложен для меня сейчас. Сев рядом с Бестолковой на скамейку и отмахнувшись от дыма, я долго молчал, обдумывая ответ. — Не знаю. Уже привык к тому, что жизнь — это постоянная борьба. Наверное, потом для меня будет слишком странно ни за что не сражаться… — Значит, тебе попросту станет скучно?       Как я могу говорить об этом сейчас, плохо представляя это самое будущее? — Всё может быть.       Мы снова сидели молча, и мне показалось, что лицо любимой женщины как-то померкло, словно какие-то мысли терзают её, не давая покоя. И что-то подсказывает, во многом они касаются меня. Должен ли я в таком случае что-либо сказать или сделать? У меня нет практически никакого опыта в отношениях, и абсолютно непривычно думать в этом плане о ком-то ещё. — Мне кажется, слишком рано говорить о мирной жизни, — не знаю, как подбодрить её или смягчить то, что сказал ранее. Чувствую себя идиотом. — Да, наверное. До этого ещё далеко, — тихо ответила Юлия, потушив окурок и снова уставившись куда-то вдаль.       Чувствую, ей надо побыть одной. Но не хочу, чтобы она накрутила себе в голове какую-нибудь ерунду. Поднявшись на ноги, я встал напротив Бестолковой, приподняв лицо за подбородок, и заглянул в глаза любимой: — Буду ждать тебя сегодня…       Она с теплотой улыбнулась, но мне всё кажется, в её глазах не то тоска, не то страх чего-то грядущего. — Я приду.       Конечно, сейчас плохо представляю, что будет, когда закончится весь этот кошмар, каким стану. Но для себя успел понять одно наверняка: я хочу, чтобы она была со мной. *** — Капитан, ты просто бешеный!       Странный комплимент, но звучит приятно сейчас, когда моя женщина уставшая, но довольная лежит у меня на груди, ласково целуя в шею. — Скажи ещё, что не нравится?.. — О, нет, как раз наоборот. Ты восхитителен не только в убийстве титанов, хах! — чувствую несколько коротких поцелуев в грудь и крепче прижимаю любимую (как непривычно, всё-таки) к себе.       Мы лежим на неширокой кровати, и вроде как Бестолковой пора уходить, чтобы не вызвать лишние слухи, но я никак не могу прогнать из памяти наш вечерний разговор и её опечаленно-задумчивое лицо. И хоть сейчас мы оба довольны вполне, но всё же… — Ты обиделась на меня?       Эти большие удивленные глаза. Не поспешил ли я с выводами? — А? На что мне обижаться? — Так, ерунда. Забудь.       Приподнявшись на локте, она немного хмуро смотрит на меня. — Нет уж, будь любезен, объясни?       Сам себя загнал в эту ловушку… — Я подумал, ты не довольна моими ответами на твои вопросы.       А вот теперь, похоже, она поймана в капкан. Сразу как-то смутилась и отвела взгляд в сторону. — Это трудно выразить… Мои чувства к тебе очень сильны. Но порой кажется, что в твоем будущем места для меня не найдется. И это… очень больно. Но я ничего не требую, не думай. Наверное, это просто типичные женские заморочки…       Вот оно что, начинаю понимать. Похоже, мне не отвертеться… — Послушай, я не привык говорить подобное. Но если так тебе станут понятнее мои намерения…       Это оказалось не так-то просто, особенно когда она внимательно смотрит и слушает. — Я говорил уже не раз, что ты часто раздражаешь. Но, несмотря на всю разность характеров, меня тянет к тебе. Никому не говорил такого раньше, но… Черт… Я люблю тебя!..       Буквально всем своим телом чувствую, как её сердце забилось чаще. Но в ответ — тишина. Ничего не понимая, поднимаю глаза и вижу, как моя женщина плачет, счастливо улыбаясь. — Разве можно на что-то обижаться после таких слов?       Откуда мне знать, это ваши женские заморочки?