Героиня на ваши головы

— Вот интересно… — Ты о чём?       В редкий для нас спокойный вечер мы с Леви сидим дома: он не на вылазке за Стенами, я не бегу помогать кому-то заболевшему или раненому. В кои-то веки можем наслаждаться исключительно обществом друг друга. Правда, ребенок, живущий у меня под сердцем уже девятый месяц, наверное, вполне может считаться третьим человеком в помещении. — Да вот думаю, что ты больше напоминаешь, — ответил мой супруг, делая очередной глоток чая, — головку сыра или огромную тыкву? — Чего?! — от таких слов кулаки у меня сжались сами собой, и я наверняка могла бы сейчас от гнева согнуть в ладони ложку, которой помешивала суп в кастрюле. — Ты совсем страх потерял такое говорить?!       Обида захлестнула меня с головой. Громко звякнув крышкой, которой прикрыла варево, я удалилась в другую комнату. Да, прибавила в весе, но, но… причина вполне уважительная! И выгляжу не так уж плохо!       Проходя мимо зеркала в коридоре, я остановилась и, развернувшись, грустно посмотрела своему отражению в глаза. — Хотя… какая уж тут тыква? — Печальная усмешка сорвалась с моих губ. — Здесь ведь и вправду… целый полуостров… — Хмм… обнять ещё получается, — пальцы возникшего за спиной Леви сомкнулись в замок на моем животе. Да как ему удается быть порой таким бесшумным? — Не так уж плохо. — Тебе противно смотреть на меня? — Я перевела взгляд на отражение его лица. — Нет. — Тогда зачем ты так со мной?! — Я не ожидал, что обидишься. Думал, дашь отпор или пошутишь в ответ.       И что, блять, это меняет?! Я твоя жена, беременная женщина, мать нашего будущего сына или дочери! — Какая разница?! — Когда злишься, у тебя сразу огонь в глазах, и голос немного хрипловатый становится. Сразу вспоминаю первые дни нашего знакомства, — ответил Леви, и весь гнев из меня сразу вышел, как воздух из сдувшегося шарика. — Это всё равно обидно. Ты ведь допрыгаешься, капитан, — зыркнув на него, пробухтела я под нос. — Будешь меня провоцировать, и дело однажды закончится некрологом в столичной газетёнке. — Лучше пусть всегда заканчивается стонами. — Сейчас не могу, срок большой, и… — Ничего, я терпеливый. Иногда.       А еще вредный, упрямый и колючий, как заноза в заднице! Но всё же такой любимый… *** — Твою мать, почему именно сегодня?! Где эта сраная акушерка?! — Чёрт, Леви, заткнись и держи меня за руку! Как же больно! Ахх!..       Кажется, будто из моей спины кто-то без наркоза вырывает позвоночник. Боль такая, что хочется кричать на весь дом. Я сжимаю ладонь мужа до побеления костяшек: уверена, ему неприятно, но ничего не могу с собой поделать. Девчушка, которой Леви велел привести акушерку (хотя в контексте этого времени я бы назвала её, скорее, повитухой), убежала почти полчаса назад, по моим прикидкам. И до сих пор нет ни одной, ни второй. — Леви… Леви, а если она не придет, что нам делать?! Я по родам не особо, только кесарево делала пару раз!..       Вряд ли муж понял, что такое «кесарево», но после моего вопроса нахмурился сильнее и повернул голову к выходу. — Ей лучше придти. В её же интересах… — Ах! Кажется, я…       Лежа на кровати, чувствую, как под моими бедрами стремительно становится мокро. Отошли воды, теперь уже без вариантов — наш с Леви ребёнок родится сегодня. — Что такое? — вскинулся супруг, проведя свободной рукой по моей щеке. — Начинается… Где же?.. — Привела!       Девчушка ворвалась в дом, едва не снеся дверь с петель. Затуманенным взором я глянула на женщину за её спиной, и страх немного отступил: она же разбирается в процессе родов, да? — Слава Леви… — вырвалось у меня, и муж не сдержал секундного удивления, а потом короткого смешка. — Ну, чего глазами хлопаешь? — рявкнул он повитухе, даме лет сорока-сорока пяти на вид, одетой в простенькое свободное платье. — Процесс в самом разгаре, блять!       Боже, это бы снять на камеру, ахах. Акушерка испуганно подпрыгнула, а затем кивнула и быстро подбежала к кровати. — Всё будет нормально, не переживайте, капитан, — обратилась она к Леви, видимо, так боясь «того самого Аккермана», что утешала не меня, а его. — У меня опыт большой, я это дело могу и с закрытыми глазами… — Только попробуй, — пригрозил будущий отец, и, несмотря на боль, на моем лице промелькнула улыбка. Женщина опасливо покосилась на Леви, а после обратила, наконец, внимание на меня. — Ну что, милая, не бойся. Я тебе помогу, — добродушно улыбнулась акушерка. — Капитан, вы-то можете подождать на улице или ещё где… — НЕТ! Пожалуйста, не уходи! — только крепче стиснув пальцы Леви, умоляюще гляжу на него. — Не бойся, Бестолочь, я тебя не оставлю.       Сказал так, как будто в рождении детей шарит лучше меня.       Время, как будто смешавшись с моей болью, потеряло всякое значение. Сколько его уже прошло? — Понятия не имею. Но чертой, которая пересекла эту грань мучительной бесконечности, стал прорезавший комнату крик. Первый крик нашего сына… *** — Он такой красивый! На тебя похож…       Я глажу по розовой щечке спящего малыша, которого держит Леви, положив голову на плечо супруга. — Да уж, — кивнув, улыбнулся капитан, — постарались на славу.       Давно мы не смеялись вместе, но сейчас как-то само вышло — может, это истерическое, от эмоций и усталости? — Ну, вообще-то мы не планировали, если помнишь, — я пожала плечами. — Так вышло, что нашему сыну повезло с внешностью. — Надеюсь, с умом больше повезет, — усмехнулся новоиспеченный папаша, похоже, красивым себя не считающий. — Надо ещё имя нормальное сообразить. — Не нормальное, а красивое! — Ну давай? — Чего давать? — Имя придумай «красивое», — передразнил меня Леви, и я задумалась. — Даже не знаю… Может, Габриэль? И звучит хорошо с фамилией… — Габриэль Аккерман… — пробормотал муж. — А оно не слишком…?       Кажется, догадываюсь, о чём речь… — Ну давай Захаром назовем, вот мужское имя, не пидарское?! — психанула я, но быстро успокоилась, поглядев на мирно спящего уже почти час младенца. — Не заводись, — цокнул языком Леви. — Габриэль так Габриэль. — Тебе самому-то нравится? — я подозрительно прищурилась, чуть не испепелив взглядом капитана. — Кто б моему сыну позволил дерьмовое имя носить? *** — А вот интересно… — О чём это ты?       Завязывая на шее платок, Леви повернулся ко мне, укладывавшей Габриэля спать в люльку. — Да вот думаю, если б у вас были отчества, то… пха-ха-ха!       Не в курсе, что такое «отчество», мой муж глядел на меня, как на умалишенную. Я же прикрывала рот ладонью, чтобы смехом не разбудить спящего ребенка. Под моей черепной коробкой, как на репите, повторялся, появившись только что, «Габриэль Левивич (Риваевич, блть!) Аккерман». Бегом выскочив на улицу, я засмеялась так, что мой хохот эхом отразился от других домов, а люди, шедшие мимо, с подозрением оборачивались. — Господи, как хорошо!.. Как хорошо, что отчества нет!..