Товарищи по университету

Приближался вечер, митингующие разошлись по своим делам. Валя тоже - она решила дойти до одного кафе, выпить там пару чашек чая, а потом пойти домой. В кафе она взяла себе травяной чай, потом тщательно обработала руки дезинфицирующим гелем, она боялась заразиться от окружающих предметов, и начала любоваться тем, что происходило за окном. Вид открывался на зелёный сквер, раскинувшийся далеко впереди. Рядом с окном проходил тротуар. Сейчас было немноголюдно. Золотые лучи солнца падали на Валин столик, подсвечивали кружку с чаем, раскрашивали в оранжевый табличку меню. Валя достала из сумки зеркальце и посмотрела в него. Её волосы переливались в солнечных бликах, а карие глаза в вечернем свете приобрели чуть золотой оттенок. Валя улыбнулась, убрала зеркало и налила себе ещё чаю. Небо медленно окрашивалось в малиновый, голубой и фиолетовый. Внезапный громкий смех по ту сторону стекла заставил Валю отвести свои глаза от вечернего неба. Это была Соня Есенина, девочка с первого курса. Она нетвёрдо шла по улице, поддерживаемая двумя парнями, которые смеялись вместе с ней. У Сони были светло-русые кудри до плеч и большие серые глаза, сегодня она была в лёгком белом платье в стиле ретро, которое очень шло ей к лицу. Про эту девушку стоит сказать отдельно. Соня была на два года младше Вали и училась на первом курсе Литературного института имени Горького. Они не общались за стенами учебного заведения, но ходили в один литературный кружок при институте, а ещё деканат постоянно отправлял их вдвоём на дебаты или конкурсы, причём в противоположных командах. У Сони был звонкий и крикливый, не всегда приятный голос, но она всё равно была очаровательна: милая улыбка, дружелюбие, открытость - Есенина многим нравилась. А однажды Соня Есенина написала в стенгазете: "Ну, главное - любить своё дело и находить свою публику. Бывают же всякие зануды, с третьего, например, курса. Они только и умеют, что про заводы писать, про разруху, митинги, бездомных собак и любовь несчастную. Но даже они, как вы знаете, находят свою аудиторию." Конечно, это был очень явный намёк на Валю. Маяковская не обиделась, она даже не стала писать ничего ироничного про Соню Есенину в следующем выпуске. А сейчас Соня Есенина была вкрайняк пьяной. Один из её спутников что-то пошутил и неприятно приобнял Есенину за талию, девушка начала сопротивляться, но получалось это вяло. Другой со смехом подтолкнул её к стене. Есенина плохо соображала и медленно реагировала, но было понятно, что происходящее её не устраивало. Раздумывать было некогда, Маяковская бросила свой чай и вышла на улицу. Она приблизилась к молодым людям и рявкнула: - Так, ребята! Тут гражданка не совсем трезвая, её домой бы проводить следовало, а вы пристаёте! Закрывайте рты, убирайте свои лапы и валите. Парни немного испугались такой агрессивной манеры, глубокого голоса и роста Маяковской, но их было двое, и уходить они не подумали. - Моя мать - лейтенант полиции, а их участок прямо за углом. Вы же не хотите себе пятнадцать суток? - Маяковская достала телефон и начала набирать номер. Парни поплевались, поугрожали, но, осознав, что всё серьёзно, помотали головами и, ругаясь, ушли.