Wicked game

(Lost Frequencies — Reality) Decisions as I go, to anywhere I flow

Я сам принимаю решение, куда мне идти и что делать

Sometimes I believe, at times I'm rational

Иногда я просто верю, а иногда требую доказательств

I can fly high, I can go low

Я могу взлететь в небеса, я могу пасть на дно

Today I got a million. Tomorrow, Idon'tknow

Сегодня я богач, а завтра бедняк

Stop claiming what you own, don't think about the show

Перестаньте уже заявлять, что вам что-то принадлежит. Жизнь — не шоу.

We're all playing the same game, waiting on our loan

Все мы играем в эту игру, и ждем своего часа.

We're unknown and known, special and a clone

Мы знакомые, и вместе с тем, чужие. Мы уникальны, но копируем друг друга.

Hate will make you cautious, love will make you glow

Ненависть заставляет нас насторожиться, а любовь светиться

Make me feel the warmth, make me feel the cold

Сделай так, чтобы мне стало тепло

It's written in our stories, it's written on the walls

В этом наша жизнь, в этом смысл

This is our call, we rise and we fall

Мы кричим, мы возносимся и падаем

Dancing in the moonlight, don't we have it all?

Мы пляшем как безумные, разве этого недостаточно?

Decisions as I go, to anywhere I flow

Я сам принимаю решение, куда мне идти и что делать

Sometimes I believe, at times I'm rational

Иногда я просто верю, а иногда требую доказательств

I can fly high, I can go low

Я могу взлететь в небеса, я могу пасть на дно

Today I got a million. Tomorrow, I don'tknow

Сегодня я богач, а завтра бедняк

Make me feel the warmth, make me feel the cold

Сделай так, чтобы мне стало тепло

It's written in our stories, it's written on the walls

В этом наша жизнь, в этом смысл

This is our call, we rise and we fall

Мы кричим, мы возносимся и падаем

Dancing in the moonlight, don't we have it all?

Мы пляшем как безумные, разве этого недостаточно?

(Перевод Farulvsdotter)

~*~

Через три дня после чистки в «Кинг Кримзон»:

Стены родного департамента встретили психолога полиции Неаполя Паннакотту Фуго привычным шумом и суетой. -… … … мать вашу! — бушевал в кабинете капитан. — Давно он так? — поинтересовался юноша у безмятежно полирующей свои коготки Триш. — Да, всё утро, — отозвалась девушка. — Посмотришь? — Надо бы… — отозвался Фуго, косясь на дверь, за которой, кажется, капитан уже начал переходить в ультразвук. Вздохнув, Паннакотта осторожно поскрёбся в дверь: — Можно? Аббаккио застыл с какой-то бумажкой в руках и недовольно буркнул: — Чего тебе? — Встречный вопрос: чего шумим, капитан? — поинтересовался Фуго, просачиваясь внутрь святая-святых. — Беда у нас. Вселенского масштаба. — У нас закончился чай? — предположил психолог на свой страх и риск. Глаза Леоне опасно сузились. Несколько минут капитан буравил Паннакотту взглядом, потом, что-то для себя решив, кивнул: — В общем, так! Старик Алонзо, наш судмедэксперт, решил уволиться. А у нас завал. Поэтому, делай что хочешь, но как можно скорее найди на вакантную должность замену. — Я?! — обалдел Фуго. — Ты, — ласково улыбнулся капитан, — Именно ты. Подтверждать профпригодность работников — это же твоя прямая обязанность, разве нет? Триш пока наймёт временного сотрудника. Фуго нервно сглотнул: — Я же не разбираюсь в патологоанатомах! — попробовал возразить он, но Аббаккио, хмыкнув, показал ему рукой на дверь, и только.

~*~

Паннакотта устало помассировал виски, закопавшись в очередное личное дело: все не то! Несчастный психолог уже второй день сидел в Неаполитанском Университете, перебирая бумаги, которые ему выдал счастливый замдекана факультета медицины (Наш выпускник? Работать в полиции? Какая честь! Конечно, сейчас принесём вам все требуемые сведения, синьор Паннакотта!). Нет, ему, конечно предоставили информацию о лучших студентах, только вот все как на подбор: мажоры, папенькины или маменькины сынки / дочки, даром что с хорошими оценками. Мда… Такое с Леоне не то что не сработается, вообще в одном помещении находиться не сможет. Любой из кандидатов непременно начнёт огрызаться, нервничать, когда капитан в своей манере станет любопытствовать и подгонять, и будет скандал… а может и вовсе драка… Особенно, если он приведёт в отделение некоего Киру, чьё дело мало того, что лежало сверху стопки, так и еще пестрело массой медалей, грамот и благодарностей. Явно же чей-то родственник, но зачем же так откровенно-то втюхивать? Тряхнув головой Фуго пролистал оставшиеся три папки, и вышел из предоставленного Университетом помещения, на ходу раскланиваясь с замдекана, обещая все взвесить и прийти еще раз, провести собеседование с отобранным кандидатом. Эх, найти б его ещё, этого кандидата…

~*~

Ближе к концу третьего дня начался ливень. Казалось, что даже сама погода говорила Паннакотте: «Расслабься, иди домой!». Из чистого упрямства Фуго объехал все четыре бюро трудоустройства, но и там было глухо: никаким осиротевшим судмедэкспертам не требовалось рабочее место. А на частные компании нацелился уже сам Леоне, так что в ближайшее время их поголовье несколько… поредеет. Признав поражение, Фуго развернул служебную машину в сторону острова Искья, решив срезать дорогу через набережную. Раздраженно бормоча себе под нос ругательства в адрес погоды, города и местных жителей, психолог едва успел затормозить, когда под колеса, поскользнувшись в луже, рухнул какой-то прохожий. Это стало последней каплей. Уже готовый сорваться на любого Паннакотта выскочил из машины, впрочем, все же подхватив аптечку, на случай, если придется отскребать того безумного с мостовой. Но при взгляде на не состоявшегося самоубийцу, все раздражение улетучилось. Ему под колеса едва не попал еще совсем ребенок. Мальчишка, лет, эдак шестнадцати-семнадцати. Который, впрочем, вскочив, сразу же бросился бормотать извинения. Мальчик был в смешной одежде, которую Триш как-то обозвала «прикидом хиппи» и круглых желтых очках, которые, видимо, и подвели своего хозяина в такой ливень. На поток извинений Паннакотта только махнул рукой, и когда мальчик сконфуженно замолчал, предложил довезти того до дома. Впрочем, в машину этого почти-ребёнка пришлось едва ли не затаскивать силой. Тот ужасно переживал, что может испортить дорогой салон. К слову аптечка-таки пригодилась, правда, не столь радикально, как по началу боялся Фуго. Проведший довольно много времени под дождем парень подхватил простуду и расчихался, едва согрелся в теплой машине. После чего опять последовали извинения. Хмыкнув, Паннакотта вручил незадачливому пешеходу початую бутылку граппы и заставил хлебнуть глоток, еще раз хмыкнув сначала в ответ на скептический взгляд парня, а потом и на шокированный возглас пополам с кашлем. Но начавшаяся было простуда отступила, не оставив и следа: дедовские методы суровы, но работают безотказно! Вызнав адрес, психолог повез мальчишку-хиппи домой. А там… — Бога ради, извините! Сурового вида мужик (видимо, отец — решил Фуго) виновато улыбнулся Паннакотте и мрачно уставился на насупившегося подростка, зашипев в его сторону: — Какого чёрта, Наранча? Ты опять?! Мальчишка упрямо поджал губы: — Да, опять и опять! И снова! — А ну, прекрати! — возмутился мужик. — Синьор? — решил вмешаться Фуго. Мужик моргнул и устало улыбнулся. — Ох, бога ради, извините, карабинеро! Что этот folio натворил? — Ничего! — буркнул пацан и тут же огрёб подзатыльник. — Действительно, ничего, синьор, — улыбнулся Паннакотта. — Я просто довёз мальчика до дома. На улице такой ливень, что вот-вот машины смывать будет! — Ох! — явно отлегло у мужика. — Спасибо, карабинеро! — Да не за что, — отозвался Фуго. — Но, мне, пожалуй, пора. Распрощавшись с насупившимся парнем и его недовольный родителем, Паннакотта зашагал вниз по лестнице. Спустившись на пролёт, он услышал: — Да сколько раз тебе говорить, чтоб бросил заниматься ерундой? Проклятая медицина — это всё блажь твоей мамаши! Насмотрелась дура сериалов, и тебя туда же потащила! Автомеханик — вот профессия настоящего мужика! — Ничего подобного! — возбух пацан. Затем послышалось громкое «Ай!», видимо папаша-таки отвесил чаду ещё пендель, и щелчок двери. Фуго замер. Да ну нет! Не могло же требуемое само упасть в руки. Или могло? Спустя час Паннакотта выяснил, что пацана зовут Наранча Гирга, и что учится тот всё в том же приснопамятном Университете Фридриха II, на 2 курсе факультета Медицины и Хирургии. Оставалось дело за малым: почитать личное дело (хотя тут уже сразу можно было сказать: «годен») и табель, чем он завтра и займётся!

~*~

Заняться не получилось. И не потому, что Паннакотта не смог пересилить себя и вернуться в монументальные стены Университета Фридриха. Тут-то как раз проблем не было. Просто неподалёку от паркинга психолог обнаружил давешнего парнишку, который, понурившись, сидел на лавочке, поджав ноги. — Разве сейчас не учебное время, Наранча? — поинтересовался Фуго, подходи ближе. — Неа, пара отменилась! — буркнул пацан, а потом сообразил: — А вы откуда знаете, что я тут учусь?! И имя я тоже не… Святая наивность, закатил глаза Паннакотта: — Да я, как бы, по твою душу. — Мою?! Но я ничего не делал! — запротестовал Гирга. — Почему же? Ты уже успел совершить одну самую страшную ошибку в своей жизни! — Какую? — заморгал пацан. — Поступил в мед! — серьёзно заявил Фуго, и Наранча обиженно насупился. — Я серьёзно! — Я тоже. Психолог плотоядным взглядом осмотрел подростка, который поежился от такого неприкрытого интереса, и выдал самую обворожительную из своих улыбок: — Тебе нравится учиться? — А что? — насторожился Гирга. — Да так, просто странный выбор для кого-то со стороны. В медики чаще идут по стопам родителей, нет? — Ну… да, но мне нравится… — ответ перешёл в неразборчивое бормотание. — Что-что? — не расслышал Фуго — Говорю, — зыркнул из-под чёлки пацан, — тела, в отличие от людей не имеют привычки врать. Просто нужно уметь слушать их истории… Так мама говорила… И вы сейчас тоже начнёте смеяться, как отец, да? — Истории, о как! Знаешь, а что-то в этом есть, — (например, дефицит внимания, и начальная стадия шизофрении) кивнул психолог, — Ты по специальности работать-то хочешь, а Наранча? Мальчишка сначала было воодушевился, но внезапно взгляд его потух. Как объяснил подросток, отцу такое совсем не понравится. Он и так каждый день грозится забрать документы и отнести в ближайший техникум. Так что, видимо, до совершеннолетия всё же придётся отпахать в мастерской какое-то время, а уже потом искать работу, которая хоть как-то будет оплачиваться, и идти доучиваться. И, видимо, на ветеринара, потому как время будет безнадёжно упущено. — А как насчёт поработать до выпуска? — Угу, да кому я сдался? — буркнул пацан. — Второкурсник же! Да ещё и, — смутился Наранча, — с оценками… ну… не особо… — Не поверишь, но в полиции острая нехватка кадров, — заявил Фуго и рассмеялся, увидев озадаченное лицо Наранчи. — Я не шутил, когда сказал, что по твою душу. То, что мне подсунул ваш замдекана, как бы не блистало оценками, не сработается с нашим капитаном. Собственно, попробуешь начать у нас в отделении. Прикрепишься для прохождения практики судмедэкспертом, а после выпуска придёшь на постоянное место работы, если понравится. Мёртвые на твои ошибки уже явно жаловаться не будут, а отца твоего я возьму на себя, обещаю! Мальчишка задумался, но потом покачал головой: — Замдекана не отпустит. У него пунктик пристроить своего племянника на место потеплее, так что он Киру вам сватать будет. Запрос о практике даже не долетит до стола декана. На это заявление Фуго махнул рукой и, вооружившись телефоном, сделал несколько звонков, после чего дал трубку Наранче и захохотал, уже не сдерживаясь, увидев искреннее недоумение на его лице. Еще бы. Ведь по ту сторону в поздравлениях рассыпался декан мальчишки. Вопрос был решен, и Наранча, краснея от смущения, вернул телефон Паннакотте. И вот, когда, казалось бы, сотрудник в кармане: бери да вези к Леоне, Фуго застыл посреди улицы. Психолог никак не мог понять, что же вызывает в нем чувство острого диссонанса. Нет, что-то определенно было не так, как нужно… — Прошу прощения, синьор, а… Ага! Фуго встрепенулся и хищно оглядел подростка. Тот покраснел. Мда… в своей пестрой одежде и желтых очках он совершенно не впишется в атмосферу департамента. Аббаккио его живьем сожрёт без соли и специй, не дав даже проявить себя. — Молодец, что напомнил! — радостно отозвался Фуго и, сцапав ключи от машины, едва ли не пинками воткнул туда мальчишку. — Куда мы? — охнул Наранча. — С начальством знакомиться! — бодро отозвался Фуго. — Но сначала тебя надо переодеть. Пацан насупился и смутился: — У меня денег нет, — буркнул Гирга. — А отец не станет помогать. Паннакотта фыркнул: — Я что, прошу с тебя денег? Ты не понял, Наранча. Ты мне жизнь спасаешь своим согласием, — подмигнул Фуго опешившему мальчишке, стартуя с места. Спустя час Паннакотта был горд собой, как никогда. В рекордные сроки ему удалось сделать из хиппи приличного человека… Ну, почти… — Che… un p'o… — растерянно оценил Фуго, и Наранча надулся как мышь на крупу.[итал. — ну… это как-то, даже не знаю…] Мда… с «человеком», да еще и с «приличным», Паннакотта погорячился. Наранча нацепил поверх цивильной кофты с джинсами цепочку с пацификом и повязал на голову пёструю бадану. Работать с ним еще и работать — психологическая нестабильность на лицо, причем почти буквально. — Может, можно мне обратно мою одежду? В этом прикиде я выгляжу глупо, — скуксился подросток, потеребив край белой кофты. — Ну, что ты, amico! — усмехнулся Фуго. — Ты отлично выглядишь. Вот, поверь мне, Леоне оценит! Особенно атрибутику. — Оценит? Он что, тоже за мир во всём мире? — с надеждой поинтересовался Гирга, и Фуго едва сумел удержать лицо: — Он, кхм… за мир, о, да! Видимо, его всё-таки скривило, потому что пацан тут же жалобно прохныкал: — У меня не получится… — Глупости, — отрезал Паннакотта. — Ты прекрасно впишешься в нашу безумную компанию!

~*~

Стены департамента встретили Наранчу с Фуго шумом и суетой. -… … … мать вашу! Наранчу передернуло. — Что это? — Это Леоне, — отозвался Фуго. — Что-то я уже не уверен, что хочу туда идти, — настороженно проговорил Гирга, косясь на длинную кишку коридора. — Ты не переживай, — улыбнулся Паннакотта. — Капитан мирный… — из кабинета вылетела папка с бумагами, следом за ней какой-то бледный мужик. — Ну большую часть времени, — добавил он. — Агааа… Наранча зачарованно уставился на мрачного помятого блондина. Тот застыл в дверях кабинета, обводя тяжёлым взглядом снующих туда-сюда сотрудников и явно не замечая их с психологом, затем рявкнул: — Триш, девочка, звони кому хочешь, но чтоб этого folio я больше не видел! И найди нам нового временного работника, а то Паннакотта не мычит, не телится! А кто-то же должен наконец эксгумировать долбаный труп! Не вежливо оставлять такую раскрытую и готовую к употреблению даму ждать! Фуго закатил глаза. Наранча хихикнул, резко хлопнув себя ладонью по губам. Мужчина моментально развернулся в их сторону. Ледяные глаза уставились на Гиргу, как дула двустволки: — Это ещё что за детский сад, Паннакотта? Фуго ткнул Наранчу локтем в бок, и мальчишка, пересилив себя, выдавил: — А могу я попробовать, синьор? — Попробовать что? — чёрная бровь капитана удивлённо приподнялась. — Пообщаться… с дамой… Вторая бровь последовала за первой. — А ты у нас … ? — Аббаккио вопросительно воззрился на психолога. — Наранча Гирга, без пяти минут выпускник Неаполитанского Университета имени Фридриха II, факультет Медицины и Хирургии, — бодро отрапортовал Фуго. Капитан смерил Наранчу тяжелым взглядом, и тот неуверенно кивнул. — Через час чтобы отчет лежал у меня на столе. Сказал, как отрезал; развернулся и ушел обратно в кабинет. Гирга неуверенно покосился на Паннакотту. — А? — Ты принят, — усмехнулся психолог. — Морг ниже по коридору, форма и инструменты там же. И я бы на твоем месте поспешил. Капитан Аббаккио ждать не любит. Гирга неуверенно улыбнулся, нацепил наушники и пошел «общаться» с почившей синьорой. Интересно, какую историю она ему поведает? Мимо продефилировала какая-то розоволосая красотка, одарив Наранчу милой улыбкой. А что, подумал юноша, жизнь-то, кажется, налаживается…