Аномалия

Дадзай почти никогда не засыпал быстро и практически не видел снов. Но, кажется эта ночь стала исключением для обоих понятий, потому что стоило ему прикрыть глаза, как он сразу провалился в тяжелый, удушающий кошмар. Осаму наблюдал со стороны за тем, как они снова бегут по лесу, а в спину им дует этот странный аномальный ветер. Но не своими глазами, а будто бы чьими-то еще. «Врага» - Безошибочно отметил он, слыша, как со стороны леса приближается волчий вой и видя испуганные лица Гин и Оды. - Привет, незваный гость на этом чудесном празднике смерти. Как тебе наше представление, нравится? – Послышался женский голос в голове Дадзая. Он даже не сразу понял, что обращаются к нему. Словно завороженный наблюдал за тем, как невиданных размеров зверь бросается на Гин и, нанеся ей смертельную рану, исчезает. Как страдает от произошедшего его друг. От этого и самому Осаму стало не по себе. Такого он раньше не ощущал. В груди странно защемило. - Ты кто такая? – Наконец произнес он. - Я – это твой страх. Подумай, чего ты боишься больше всего. Страхи у всех людей практически одинаковы, примитивны. Потому что люди жалкие и лживые. - Потому что люди боятся смерти. Я же ее ищу. Я даже не знаю, в чем заключается мой личный страх. Так чего тебе нужно? – Холодно ответил он. - Люди боятся не только смерти. Например, боятся за других. К примеру, ты… боишься за человека, что сейчас находится перед тобой, правда? Но это наверняка не все. - Только попробуй тронуть его. – Прокричал Осаму. Здесь его не могли слышать. Он уже понял, что находится в своем подсознании. - И не подумаю. У него и так в судьбе четкими буквами прописано, что он не проживет долго. Так какой смысл ему помогать? Лучше подумай о себе. Ему. Ты. Уже. Не. Поможешь. Хочешь еще представление? Погляди. Картинка перед взглядом зарябила и вот он уже практически в полной темноте. Только луна светит в небе. Он заметил два силуэта, в одном из которых безошибочно угадывался Акутагава Рюноске. А второй… - Это же я, черт побери… - Ошеломленно проговорил Дадзай. Осаму не слышал, о чем разговаривали эти двое. Но три пистолетных выстрела не заставили себя долго ждать. Дадзай до боли стиснул зубы. Он все еще надеялся, что то, что он видит - нереально. Однако, какой-то частью сознания, он понимал – это правда. Потому что способности врага на нем не действуют. Потому что на нем не действует ни одна способность. - Послушай, ведь все это бред. Сейчас я открою глаза и все это останется только в моей памяти. Это – всего лишь неприятный сон. Иначе как объяснить этот феномен – на мне способности не работают и вдруг ни с того, ни с сего… - Прокрути у себя в голове последние события. Ничего странного не припомнишь? – Усмехается голос. Понимание окатило Осаму холодной волной. Яд. - Ты все правильно понимаешь. Знаешь, я специально сделала его так, чтобы была видимость обезвреживания. Если он попадет в кровь, то со временем начнет останавливать сердце. Каждый раз понемногу. Но в конце носителя яда ждет ужасная болезненная смерть. Что скажешь на это, а, Дадзай Осаму-кун? * Дадзай резко открыл глаза. На небе уже занимался рассвет. Костер, за которым они должны были по очереди следить, уже давно догорел. В груди щемило. Рана на ноге пульсировала болью. Он привстал. Первое, что бросилось в глаза – ярко-алая лужа крови, видная даже в слабых солнечных лучах. * Я оказываюсь в полной темноте. Не чувствую ни единой души. Будто все и всё вокруг пропало или же мир просто накрыли черной занавесью, запечатав его на время, а то и навсегда. - Где это я? – Вырывается у меня вопрос. В ответ звучит тишина. Я помню, что произошло минутой ранее и от этого мое сердце рвется на части. Враг заплатит мне за это. За всех людей, что здесь погибли. - Снова поддаешься на алчные попытки вселенной, пытающейся вновь заставить тебя убивать? – Раздается тихий шепот. Кому бы он не принадлежал, он заставляет меня вздрогнуть. И одновременно выдернуть свое сознание из кошмарных мыслей. - Ты решил закопать свои нерушимые идеалы? – Продолжает голос. - Безупречный, чтоб тебя. – Выдыхаю я. Вот уж не думал, что снова встречусь со своей способностью. Да еще и при таких обстоятельствах. Мое второе я усмехается и появляется перед мной. И больше не говорит ни слова. Его глаза округляются от удивления. - Что, совсем ужасно выгляжу? – Не выдерживаю я. Он кивает. Что и следовало ожидать. - Эта…метка на твоей руке. Избавься от нее как можно быстрее. - Послушай, это способность врага. Дадзай не может нейтрализовать ее. - Она медленно вытягивает твои жизненные силы, Ода. Ты все еще не понимаешь, что происходит? Не знаешь, что нужно врагу? Я отрицательно качаю головой. Откуда мне знать об этом? - Ты все это время был рядом со мной. Все слышал, видел. Тогда к чему эти вопросы? - Разузнай обо всем в ближайшее время. Я не имею права ввязываться в историю вашего мира. Я слышу зовущие меня голоса, но все еще вижу воплощение своей способности. Я все жду, когда второе я не вытерпит и раскроет мне все, что знает о сложившейся ситуации. Однако он молчит. С болью в глазах. - Не поддавайся на провокации, Ода. Враг только этого и ждет. Не играй ему на руку. Я приоткрываю глаза. Уши наполняются чириканьем птиц и голосами. - Одасаку, эй, Одасаку… - Да ладно тебе, все, прекрати. Не видишь, что бесполезно? Просто смирись, Дадзай. - Отпусти меня, Чуя. - Нет. - Немедленно отпусти! - На меня твои приказы не распространяются. Это ты отпусти его душу и думай, что делать дальше. Я делаю глубокий вдох. Вроде жив. Тогда почему обо мне говорят, как о покойнике? И почему я вообще потерял сознание? Приоткрыв глаза, я замечаю, что вся рубашка и пальто залиты кровью. Но раны нет. Значит, кровь или не моя, или искусственная. Вдруг я вспоминаю о бедняжке Гин. Желание показывать, что я жив на секунду пропадает. Но лишь на секунду, потому что следующее, что я слышу, это истерический крик Дадзая: - Я не хочу думать, что будет дальше! Я хочу, чтобы все закончилось! Закончилось навсегда! Боже мой, сколько в его голосе боли. В этот же момент я обещаю себе жить столько, сколько возможно. - Эй, Дадзай, успокойся. – Слышу я свой голос. – Я вроде еще живой.