Аномалия

Дадзай смотрел во все глаза, как красная гравитационная пелена застилает барьер. Как по нему бегут трещины. И как он осыпается, будто огромные осколки цветного стекла. Они исчезают так и не долетев до земли. Смотрел и ничего не мог предпринять, когда тело его напарника, нет, друга, теряет сверхсилу и с огромной скоростью мчится к земле. Осаму так и не увидел его падения. Он уткнулся лицом в плечо Оды. Из глаз потекли предательские слезы. Дадзай никогда не плакал. Как бы больно ему не было он знал, что от слез нет никакого толка. Но сейчас боль была не телесная. Душевную боль он контролировать, убедить или подкупить не мог. * Тела Чуи они так и не нашли. * - Ты все еще здесь? – Произнес уже знакомый Владимиру голос. Он принадлежал Джону Свитену или же Ричарду Бахману. В сумерках тени вытягивались. Маяковский не мог понять, где именно стоит его товарищ, который при желании может оставаться незаметным на любой местности. - Я не знаю, куда мне идти. – Вздохнул он в ответ. – Вдруг все это происходит из-за меня. Ведь эта ненормальная ищет кого-то определенного. Вот только ради чего? Ради мести? Из-за этого погиб этот парень? Это же глупо. - Парень? – Удивленно произнес Свитен. – О каком из команды Дадзая ты говоришь? - Многие погибли? - Посмотри наверх. Эта Сьюзен чрезвычайно ветреная в выборе времени для объявления покойников. Или же она так празднует свою победу над тобой и мной? Они оба подняли головы к небу. Один. Два. Три… Лица вспыхивают одно за другим. Особенно выделяются последние – Гин, Рюноске, Хироцу, Чуя. Всего погибло семнадцать. Значит, их осталось только пять. - Как погиб тот одаренный, что был с тобой? – Спросил Маяковский, чтобы хоть как-то нарушить звенящую тишину. Джон вздыхает. - Мы разделились совсем ненадолго. К месту встречи он так и не пришел. Не иначе, как враг постарался. И это была далеко не Сьюзен. - А кто же тогда? - Анна Ахматова. Слышал о такой? Владимир кивает. - Да нет, не может такого быть. Я понимаю, меня сюда занесло из России. Но что здесь делать девочке, которая может чувствовать страхи людей? - А у тебя есть другие предположения? Думаешь, эти ребята погибли бы такой легкой смертью, если бы враг не бил точно в цель? - Но они ведь еще дети. Вполне вероятно… - Чтоб ты знал, эти дети – первоклассные убийцы печально известной Портовой мафии. Чтобы их убить вот так, одним махом, нужно было очень постараться. – Нервно рассмеялся Джон. После этого они долго молчали и наблюдали за тем, как колышутся ветви деревьев. - А тебе это известно, потому что ты как всегда злоупотребляешь своим «всевидящим оком». Однажды твоя сила повернется против тебя и тогда… - Тогда что? Я умру без сожалением с осознанием того, что спас множество невинных жизней. Этого недостаточно для упокоения души? – Чуть улыбнулся Свитен. – Мы с тобой знакомы уже довольно давно. Пойдешь ли ты со мной и на этот раз? Маяковский не знал, что ему ответить. Понимал, что иного пути, как распутать очередной клубок ненависти и убийств, просто не существует. - Скорее всего, Анной манипулируют. У нее есть семья. Братья, сестры, родители. Думаешь, она бы не пошла на сделку, если бы ее близких взяли в плен или если бы им стали угрожать? - Спросил Джон, принимая его молчание за согласие. - Наверное, каждый бы захотел спасти близких людей всеми возможными и невозможными способами. Даже если для этого придется причинить вред другим. Это только на бумаге все красиво написано про подобные ситуации, мол, нужно учитывать потери. Но даже высшие чины попытались бы для начала спасти свои шкуры. - Отличный ответ, коллега. * Портреты ярко загораются на фоне уже почти зашедшего солнца. Черно-белые лица товарищей вспыхивают и угасают, как бенгальские огни. Дадзай сидит на земле, уткнув лицо в колени. Его вид прекрасно описывает мое самочувствие. Я стараюсь не думать о произошедшем. Запихнул все воспоминания в коробку и задвинул на самую дальнюю полку сознания. Так будет легче. У меня будет еще очень много времени подумать обо всем. Но для начала нужно отсюда выбраться, а для этого понадобится трезвый рассудок. Поэтому я не сижу рядом со своим другом, а стою, прислонившись к дереву. Его вид не дает воспоминаниям находится в коробке. Мозг подкидывает мне несколько прелестных фраз: «Ты позволил им умереть», «Лучше бы это ты умер». Я это знаю, но… Что я мог сделать? Даже находясь на светлой стороне, всех невинных не спасешь. - Никогда бы не подумал, что ребята умрут вот так. Так просто. Это как-то не правильно. – Тихо шепчет Осаму, поднимая взгляд на встречу последним лучам заходящего солнца. Он делает тяжелый вдох. - Мне все еще кажется, что мир вокруг нереален. Сейчас я закрою глаза. Затем снова открою, а у меня будильник трезвонит во всю. И мне нужно на собрание. И я опаздываю. По дороге я встречу Акутагаву и мы вместе пойдем выслушивать крики Чуи о моей пунктуальности. - Я знаю. Но мы ничего не могли сделать. - Мы могли не отправляться на эту миссию. - Не смей винить в этом себя. - А кого мне винить? Мори? Или, может, Старуху-смерть, что решила меня помучить напоследок? - Ты не виноват в том, что наша цель оказалась врагом. Винить себя нет смысла. Сейчас нужно просто успокоиться и выбраться. А дальше… Не будет абсолютно ничего. Я не могу сказать это вслух. Мне тоже больно. - Одасаку, тебя во внешнем мире кто-нибудь ждет? – Спрашивает Дадзай, переведя на меня взгляд. Я вспоминаю о детях, которые находятся на моем попечении. Но за ними присматривают, так что… - Нет. Никто. - Можешь не врать мне. Я все вижу по твоему лицу. Значит, именно ты должен стать победителем Голодных игр. – Говорит он тоном, уже более похожим на прежний. Он старается бороться со своими эмоциями. - Кажется, в этой игре можно победить, если только ты в ней не участвуешь. – Чуть улыбаюсь я. - По своему опыту могу сказать, что даже не участвуя ты победить не сможешь. Потому что… * Дадзай вовремя себя одернул. Не нужно ему знать о яде. Просто не стоит. Их осталось только двое. Остальные выжившие не в счет. Нужно вытащить отсюда хотя бы его. Иначе он себе этого не простит. Как же глупо все вышло. - … потому что проход завален. Думаю, победителю откроют выход. * Если игра честная, конечно.