Miss Pretty Face

Лишь спустя неделю Кристина смогла прийти в себя и собраться с мыслями. Всё это время в больнице она не появлялась, каждый раз прокручивая в голове слова Хантер: «Если ты готова поддерживать этого человека, несмотря на то, что произошло между вами, если ты готова бороться за её доверие, если ты готова понять, почему Джо соврала, и простить её за это, то я не буду препятствовать, а если нет, то не маячь на горизонте, прошу тебя. Съебись в туман и не насилуй нервы ни себе, ни ей. С телом ты уже справилась». Именно после нравоучений доктора Сото задумалась, нужно ли ей это вообще. Вся жизнь школьницы до встречи с кареглазой незнакомкой основывалась на одном – побеге от проблем, – а сейчас она рискует утонуть в океане путаницы и сложностей. Табачный дым не успокаивал, а от алкоголя её всё это время ограждала женщина, которая искренне переживала о состоянии обеих девушек, попавших в эмоциональную мясорубку, – Мэделин. Никто не заставлял Кристину посещать пострадавшую, а она и не стремилась, потому что попросту не знала, что говорить в такой ситуации. Но при этом возвращаться в Мадрид без выяснения отношений школьница тоже не спешила. Именно поэтому сегодня утром, докуривая очередную сигарету у открытого окна, девчонка приняла неожиданно твёрдое для самой себя решение: во что бы то ни стало поговорить с Джоаной, как взрослые люди, а затем действовать по ситуации.

***

– Ты наконец-то решила покушать? – спросила американка, когда Кристина вышла в кухню и рухнула за стол. Госпожа недавно сменила имидж – теперь её тёмные волосы переливались яркой рыжиной, – но глаза, обычно сверкающие озорными огоньками, сейчас потеряли своё сияние, а измотанное лицо уже не освещала широкая улыбка. Она сжимала в руке серебристую подвеску в виде крыльев ангела и отвлеклась от её изучения только с приходом Сото Пены. – Что тебе приготовить? – снова поинтересовалась женщина. Её голос, звенящий и бодрый, превратился в слабый полушёпот. Разглядеть усталость под тонкими вещами не составляло труда даже для человека, абсолютно не способному к эмпатии. – Я не хочу есть, Мэдс, спасибо, – просто покачала головой блондинка. – Собрала сумку? – Рано мне пока домой, – украшение бросилось в глаза девчонке. – А это что? – Это Джоаны. Она забыла в Сеговии, когда вы приезжали. Такая простая фраза заставила ком порядком осточертевших слёз снова подступить к горлу. Те две недели, что им довелось пережить вместе, рядом, она, кажется, не сможет забыть уже никогда – слишком прекрасно это было. Было – ужасное слово. Крис встала и, протянув раскрытую ладонь, выдала: – Я отдам ей. Рыжеволосая непонимающе нахмурилась и спросила: – Ты собираешься к Джо? – Да, прямо сейчас. – Уверена? Кивок послужил ответом – кулон сжали незнакомые ему ранее пальцы. – Я отвезу тебя. – Нет, я сама дойду. Так будет лучше.

***

– Эта девочка, – говорила Ту Лан, – она совсем кроха. Сломанный ребёнок. Мама с дочкой сидели на уединённом диванчике около кофейного аппарата и болтали, попивая крепкий чай. Поначалу темы их разговора не касались ничего серьёзного, но затем Хантер решила поинтересоваться результатами очередного психотерапевтического сеанса. – Это я поняла сразу, – кивнула брюнетка. – У неё слишком дерзкий внешний вид и тип поведения, а на деле – ранимый зверёк. – Да, ты совершенно права. Секс – больная тема для неё, конечно. Мне еле удалось её разговорить. – Она рассказала тебе то же, что и мне? – Пришлось вытаскивать из неё клещами чуть ли не каждое слово. – Ну, это неудивительно, – снова крупный глоток Эрл Грея. – Так какие у Вас прогнозы по поводу мисс Бианчи, дорогая? – Скажем так, – ухмыльнулась кореянка, – лучше, чем я думала. Насчёт её самых страшных историй могу сказать одно: ей нужна трезвая связь с любимым человеком – достойный и по-настоящему первый раз, который превратит в пыль всё, что с ней происходило раньше. Чтобы они никуда не торопились, дали себе время и возможность узнать друг друга, чтобы Джоана наконец-то смогла довериться... – Я уверена, что рано или поздно у неё всё будет хорошо. Она этого заслуживает. – Ей бы такую, как ты, честно говоря, – заметила мама, – но ты же у нас принципиальная. С пациентами ни-ни. – Я бы с удовольствием пообщалась с Джо в таком плане, но... Дверь в отделение распахнулась, привлекая внимание заведующей. Человек, которого она заметила в проёме, немало удивил её своим появлением. Вальдеррама поднялась с места и направилась к застывшей на входе Кристине, что не осмеливалась пройти дальше без разрешения молодого врача. – Ну, здравствуй, – поприветствовала она гостью. – Я уже подумала, что ты приняла верное решение, но ты здесь... – Я тоже очень рада Вас видеть, – съязвила в ответ блондинка. – Могу попасть к Джоане? – Смотрю, сегодня ты настроена твёрдо. Только не переусердствуй, ладно? – Как скажете, доктор.

***

Кристина осторожно приоткрыла дверь в палату и заглянула внутрь. Сердце боязливо ухнуло в пятки, когда она увидела перед собой Бианчи. Та преспокойно сидела на койке, накрытая одеялом по колено, и читала какой-то заумный роман, попутно слушая музыку в больших наушниках. Лицо её, что на момент их первой встречи в больнице было изборождено мелкими ранками, сейчас выглядело достаточно свежо, и это не могло не радовать. Всё ещё не попавшая в поле зрения больной Сото прошла вглубь помещения, приближаясь к темноволосой барышне, но девушка по-прежнему не замечала гостью. Тогда Крис опустилась на стул, предназначенный для реаниматолога, и вперилась взглядом прямо в Акосту. Лишь тогда, когда кареглазой потребовалось перевернуть страницу, она подняла голову и тут же дёрнулась от удивления. Аргентинка вздохнула, понимая, что разговор предстоит не из лёгких, и отложила в сторону книгу. Наушники же повисли на тонкой шее. – Что читаешь? – неловко начала Кристина, впиваясь острыми ногтями в собственные колени. – Шодерло де Лакло, «Опасные связи», – Джоана старалась сохранять холодное спокойствие. – Интересно? – Ну, тебе было бы полезно прочесть. – Прости меня, – девчонка сама поразилась своей решительности. Выражение безэмоционального лица Джо начало сменяться секунда за секундой: удивление, растерянность, печаль, понимание, смирение – всё в одном. Она сжала губы в тонкую линию, бегая глазами от раскрасневшейся физиономии слева к своим ногтям с облупленным чёрным лаком. – И ты меня прости, – выдала пострадавшая спустя минуту. – Мне нужно было признаться сразу. – Если бы я знала, что ты, – она немного осеклась, – ну, «с приветом», я бы вообще не стала пить с тобой. Бианчи слегка нахмурилась, анализируя каждое слово своей собеседницы. – Думаешь, дело только в моей болезни и алкоголе? – Дело в том, что я бы вообще не стала связываться с тобой, если бы знала, что всё это закончится именно так. Что-то внутри Джоаны с треском надломилось от этой фразы, брошенной до ужаса неосторожно и резко. Шестерёнки в голове запустили механизм, самый неприятный, – броню. – Сваливай, Крис, – от её тона, казалось, стены покрылись инеем. – Что? Решила просто выгнать меня? – Я не про больницу. Я про город. Сваливай отсюда, тебя ждут дома, в Мадриде. Здесь тебе делать нечего. – Ты что, издеваешься? Я через себя переступила, чтобы прийти к тебе, а ты мне говоришь, что на этом всё? – Да, Крис, на этом всё, – её голос начинал слабеть. – Так будет лучше для нас обеих. – Ты решила за двоих? – Ты же понимаешь, что это правда. Я – проблема, я – болезнь, я – сумасшествие, а ты – девочка-вечеринка. Выходить из своей зоны комфорта ради того, чтобы быть со мной, ты не готова, и мы обе это знаем. Тогда зачем всё усугублять? Уходи. Крис поднялась на ноги и глубоко вдохнула, явно намереваясь что-то сказать: – А что насчёт... ну... – Я не собираюсь подавать на тебя заявление, – грустная ухмылка мелькнула на бледном лице, – так что об этом можешь не переживать. Мы обе виноваты. Блондинка всеми силами пыталась оттянуть момент, но всё же направилась к двери. Глаза наливались непрошенными слезами, а подбородок начинал предательски дрожать, выдавая накатывающую истерику, потому оглядываться девушка очень боялась. – Жабка... – окликнула её Джо, – постарайся больше не запрыгивать в чужие машины посреди ночи, ладно? Видишь, чем это оборачивается? Крис втянула воздух сквозь зубы, сцепленные чуть ли не до скрипа, и дрожащим голосом кинула через плечо: – Я ни о чём не жалею. Поправляйся, Принцесска. Дверь за ней захлопнулась почти неслышно, но Джоане этот звук напомнил взрыв на Фукусиме.

***

– Тш-ш-ш, маленькая, тише... Хантер прижимала к своей груди пациентку, которая сейчас захлёбывалась в слезах. Вся она дрожала, словно озябший лист, уткнувшись носом в изгиб тёплой шеи. Знакомые ладони, поглаживающие её по спине и волосам, немного отключали от реальности, дарили ощущение спокойствия и умиротворения, но всё же эмоции продолжали выходить из неё потоками солёной воды. – Ты всё правильно сделала, Ежонок, – приговаривала Вальдеррама, улыбаясь про себя, – абсолютно правильно. – Я надеюсь, – всхлипнула Джо и оторвалась от тела, уже ставшего родным. – Ну, что, соплестун, – улыбнулась азиатка, – как отпускать будешь? Бианчи и сама подхватила настроение доктора, рассмеявшись сквозь рыдания: – Ну, точно не с помощью алкоголя и наркотиков. Планирую, вот, в Аргентину полететь, к бабушке и дедушке. – Насовсем, что ли? – Нет, до конца лета. В сентябре ведь на учёбу. Кстати, когда ты меня отпустишь? – Ну, завтра, например, мы тебя переведём в обычную палату, потому что ты у нас быстро восстанавливаешься, – одобрительно кивнула врач, – а там посмотрим. – Ну, хотя бы примерно... – Думаю, тебя выпишут где-то в начале июля. Праздник свой отметишь с семьёй. Джоана снова вернула её в удушающие объятия и потянула за собой вниз. – Спасибо, Лисëнок, спасибо тебе за всё.