Не сегодня

      Война продолжалась. Повсюду стоял удушливый запах метала, крови и дыма. Среди обломков зданий и сооружений проглядывались тела раненных или мертвых солдат, часто лишенных конечностей или головы, с ужасными травмами, придавленные или размазанные камнями.       Звуки кровавой бойни, крики, плач и мольбы людей били по ушам и оседали тяжелым грузом сожаления и вины для тех, кто был жив и всё еще сражался. Потому что помочь товарищам они не могли. Всё, что могли оставшиеся бойцы, так это сделать всё, чтобы смерть и жертвы принесенных немалым количеством людей не оказались напрасными и если потребуется, без заминки отдать собственные во имя всеобщей цели.       Их этому учили. Они все знали на что идут, когда вступали в ряды армии. Но знать и быть уверенным в том, что понимаешь совсем не то же самое, что оказаться в реальном бою, когда приходит осознание ужасной истины. Тогда и сам вдруг переосмысливаешь всё, что говорил и думал до этого и осознаешь, каким наивным глупцом ты был. Далеко не каждый на самом деле понимал, чем придется пожертвовать и что пережить. И далеко не каждый в глубине души был способен на подобное.       Многие из них, скорее всего, хотели бы если и умереть, то как герои, а не пойти в расход, словно пушечное мясо. Идти на верную смерть, сыграть роль приманки и отвлекающего маневра, будто они не люди вовсе, а лишь пешки, которых можно легко заменить другими и никакой разницы не будет. Пока настоящие игроки отточенными движениями и заранее продуманными ходами, плавно передвигают их по хлипкой игровой доске, они должны безукоризненно подчиняться приказам, истекая кровью и захлебываясь отчаяньем и страхом. Чтобы потом всех выживших чествовали и одаривали восхищением, пока их изувеченные останки гниют в земле, а победа или поражение в войне уже никак не волнует их.       И даже после смерти, вместо почестей и всеобщего восторга они обречены быть смешаны в безликую серую массу павших. Тех, чье существование теперь только цифры на бумаге отчетов о количестве погибших. Не герои, просто жертвы. Необходимые для того, чтобы победило человечество. Но тогда почему именно они должны сыграть такие роли? У каждого из них были свои мечты, надежды, амбиции, планы на жизнь и любимые люди.       Они и в армию пошли только чтобы это всё было. Чтобы защитить, сохранить и подарить людям свободу и новую жизнь. Но сегодня, здесь для них всё закончится. Их изуродованные трупы станут мостом в светлое будущее для тех, кто скорее всего даже имен их не знает. Их смерть не будет великим событием, лишь маленькой шестеренкой в огромном механизме. И они сами станут никем. Бесславными, безымянными нолями, о которых будут вспоминать лишь близкие люди или совсем никто. Потому что да, так надо.       Без их самопожертвования ничего не удастся. И они должны были быть к этому готовы. Они с самого начала не были никем выдающимся и потому такой конец это лучшее, на что они могли рассчитывать.       Конечно, подобные мысли лишь показывают, насколько слаба человеческая натура. И хоть они осознанно пошли на это, то и жалеть бессмысленно. Цель была намного важнее чем сотни их жизней. Потому что по сравнению с их горсткой, выживание человечества и защита родных намного перевешивали в чаше весов. ***       Леви, по правде, никогда не считал, что его жизнь ценнее чем жизнь любого из отряда, которым он руководил. Просто так уж вышло, что управление и принятие решений было его обязанностью, как командующего, но это не делало его выше других и не давало права распоряжаться чужой судьбой, будто бы он Господь. Никто не имеет такого права.       Однако всем приходится делать выбор рано или поздно. И тот выбор, что сделал он сегодня, станет его вечным грузом и ответственностью. У него он хотя бы был. А у бойцов, которых они с Эрвином решили отправить на верную погибель, его не было. Люди, что слепо верили в их с главнокомандующим Смитом исключительность, теперь по их вине умирали один за другим, и если заглянуть в глаза каждому, то можно было захлебнуться в океане страха, боли, отчаянья и ненависти. Они ненавидели своих палачей. Кто и за что было не важно. Они вполне имели на это право. Ведь только под самый конец осознали, как легко разменяли их жизни в обмен на несколько минут.       Человечество, мирно сидящее за стеной, сейчас и понятия не имело, через что они все должны были пройти ради того, чтобы подарить им годы или хотя бы еще несколько дней вот такой вот спокойной жизни. А каждый раз, когда они возвращались с поля боя, на котором потеряли стольких товарищей, среди толпы обязательно находились безразличные, жестокие и алчные, которые считали, что их обязаны защищать. Бесполезные, ленивые и бестолковые скоты, что смели открывать свои рты и поливать грязью отдавших за них жизни. А большинство других просто рассыпались в благодарностях перед ними.       А благодарить они должны были не их. А тех, кто не вернулся. Вот только их тела еще не успели остыть, как о них уже забыли, перечеркнув их имена и всё, что с ними связано.       Прожив почти всю свою жизнь в сражениях, Аккерман прекрасно знал цену человеческой жизни и выживания. Он сталкивался с людской ненавистью, глупостью и чувством вины. Некоторые даже в открытую высказывали свою ярость от неисполнимой утраты родных людей и негодование от того, что те, кто вернулся так спокойно топчут землю. И он их понимал, и сам научился равнодушию, потому что иначе не справиться. Но никто и понятия не имел, что означает нести на себе тяжесть обязанностей командира, видеть как подчиненные и небезразличные тебе люди умирают, а ты не имеешь права на эмоции или жалость даже к самому себе. И ты знаешь, что в их смерти ты тоже виновен. Но проклятое чувство долга не дает совершать глупости и вынуждает делать только то, что продиктовано чистым разумом и необходимостью.       Поэтому сейчас, не давая сомнениям и сожалению взять вверх, он вновь прокручивал в голове план, придуманный Эрвином, наблюдал, как кавалерия во главе со Смитом движется прямо на Звероподобного и еще нескольких титанов. Неотрывно наблюдал за тем, как огромные камни сносят их войско, превращая это всё в кровавую жижу из людских тел, а сам тем временем быстро и незаметно подбирался ближе. Пока внимание врага было сосредоточено на другом, капрал бесшумно кромсал попадающихся на пути гигантов, без промедления убивая и используя их, чтобы добраться до Звероподобного. Солдаты не смогли надолго отвлечь внимание, из-за поднявшейся пыли и разрухи не было видно толком, что там происходит, но и без того ясно, что выживших скорее всего не было. А если и были, то едва ли смогли бы они уйти незамеченными. Но это и не важно. План изначально не подразумевал выживания.       Когда Леви был совсем уже близко, Звероподобный вдруг обернулся на него, наконец, обнаружив чужое присутствие, и растянул подобие рта в чудовищной улыбке.       Капралу казалось, что в те секунды, что гигант тянулся к нему, перед ним проскочила вся его жизнь. И нет, он бы не стал ни о чём сожалеть, в этом не было смысла. Пожалуй, был лишь один фрагмент его жизни, который он бы хотел изменить. Армин. Мужчина искренне надеялся, что хотя бы мальчишке удастся выжить и привести человечество к победе. Всё таки он и правда в него верил. Мальчик с лучистыми глазами смог пробраться в его сердце, проломить стену из показного равнодушия и спокойствия, пошатнуть его идеалы и то, во что он привык верить. Его мир больше не делился на черное и белое. Теперь в нём стали появляться другие цвета. Жаль, что слишком поздно. Ему хотелось бы еще хоть раз заглянуть в эти невероятно глубокие глаза и почувствовать чужое дыхание на своей коже.       Титан наконец схватил его, крепко сжимая в кулаке, так, что капрал поморщился от боли, понимая, что ему видимо уже сломали пару ребер. Его надежно сковали, не давая добраться до оружия и вообще как-либо пошевелиться. И тогда, он обернул голову назад и устремил свой взгляд туда, где Армин и все остальные сражались с Райнером и Бертольдом. Пусть он не смог бы рассмотреть, что там происходит, но ему отчаянно не хотелось, чтобы последним, что он увидит в своей жизни это оскаленная морда чудовищного гиганта собирающегося его сожрать. Он не боялся смотреть в лицо смерти, но вместо этого предпочел в последний раз обвести взглядом разрушенный город и далекий горизонт, будто силясь запомнить и выжечь в легких запах жизни, пока она всё еще теплилась в нём.       Вдыхая полной грудью, что при каждом вдохе нещадно болела, он растянул губы в легкой улыбке и едва слышно прошептал короткое «Прощай», будто надеясь, что его услышат. - Ты даже не станешь вопить и молить о помощи? – изрядно удивился Звероподобный, внимательно разглядывая своего пленника. - А есть смысл? Будто тварей, подобных вам, волнуют такие вещи. - А ты интересный, - раздался грудной смех гиганта, - так что, ничего и не скажешь? Право я удивлен, что ты смог так близко ко мне подобраться, но тебе не повезло. Меня не так просто убить. Та и рано мне еще умирать. - Есть грандиозные планы на то, что еще разрушить и сколько жизней отнять? - Забавный ты, говоришь так, будто сам не знаешь ответ. Сколько жизней забрать? Все. И на руинах я построю новый мир, без таких мерзких насекомых, вроде вас, людишек. - А что ценного ты можешь предложить своему, так называемому «новому миру»? Все эти твари, что подчиняются тебе и не знают никаких чувств кроме голода. Для чего им жить? - Забавный ты, не стоит так рассуждать, ведь вы на самом деле мало, что о нас знаете. И понять мою задумку, простой человек вроде тебя никогда не сможет. Что-то мы слишком с тобой разговорились, но это было интересно. - Не скажу, что знакомство было приятным, - только и ответил Леви, вдруг понимая, что это вероятно, его последние слова. И как бы хотелось, чтобы он мог сказать совершенно другое и совершенно другому. Что последнее в его жизни, он хотел бы разделить с человеком, который где-то там, в данную секунду отчаянно сражается и даже не подозревает, что они больше не увидятся. Но это к лучшему. Армину не стоит думать о таком человеке. И сражаться за него тоже.       Титан стал подносить его к своему лицу, оскалив ряды острых зубов и без промедления целиком проглотил, тут же усиленно двигая челюстями. Мужчина истошно кричал, явственно чувствуя, как рвется плоть под чужими клыками, слышал, как хрустят его собственные кости, пока его пожирают живьем. Агония невыносимой боли волной нахлынула, словно вспышка ослепляя его и не давая видеть весь этот ужас. Через несколько мгновений сознание покинуло его навсегда. Лишь капитанская кровь оросившая землю свидетельствовала о том, что он здесь был. ***       Пока несколько отрядов сражалось с армией мелких титанов, Эрен и другие сражавшееся против Бронированного сумели его одолеть, но не добить окончательно. Появления Бертольда заметили слишком поздно и пытаясь отойти от него на безопасное расстояние, бросили уже начавшего восстановление оборотня.       Переговоры, которые Армин надеялся провести со старым боевым товарищем закончились безуспешно, лишь подливая масла в огонь кровавого побоища. Бой продолжался. Когда они вновь смогли победить Райнера и захватить его в плен, Бертольда отвлекли Эрен в форме титана и Армин, который, наконец, смог придумать план, как его одолеть.       Желая получить важные и недостающие знания об гигантах, Жан и остальные не решались добить раненного и не представляющего в данный момент угрозы, гиганта. Армин запрыгнул на стену, на которую был отброшен Эрен и всадив тому клинок в грудь, вынудил его регенерировать и тем самым вывел из бессознательного состояния. Тогда же он и поведал ему свой план боя против Колоссального. Йегер внезапно упал со стены вниз, будто лишенный сил, а Арлерт бросился в отчаянную атаку на титана.       В какой-то момент, Бертольд даже ощутил укол вины, так как исход боя был слишком очевиден и видимо, его бывший друг просто отчаянно не хотел сдаваться. Он уважал таких людей, и в то же время не понимал, что движет мальчишкой. Тот так настырно пытался его достать, хотя никогда не был особо выдающимся бойцом. Вцепившись в него с помощью устройства пространственного маневрирования, он не отпускал его и не пытался сбежать сам. И даже когда гигант загорелся, обдавая пламенем всё тело парня, буквально сжигая его живьем, тот упрямо не отпускал его до последнего. Лишь когда оборотень перестал чувствовать всякое сопротивление и взглянул на дымящийся обгорелый труп, он с промелькнувшем во взгляде сожалением оставил того лежать на земле, и наконец, заметил, что на месте где лежал титан Эрена была подмена, а он из-за пелены огня и дыма, принял его за настоящего.       Это была его роковая ошибка, что и привела к его полному поражению. В какие-то доли секунд, его буквально, словно опухоль вырезали, вырвали силой из тела титана и вытащили на поверхность, где кроме смерти, его уже ничего не ждало. Звероподобный из-за заминки успеть вырвать из клещей лишенное конечностей тело Райнера и с выжившими титанами, покинуть поле боя. Сражение можно было считать законченным. Хоть они и смогли вернуть павшую стену, сохранить Эрена и одолеть одного из оборотней, они всё же понесли невероятные потери в численности их армии. Эрен, Микаса и другие столпились вокруг обгоревшего тела Армина. Ребята требовали отдать инъекцию, что могла превратить человека в титана Арлерту, который принес себя в жертву ради их победы. И казалось бы все так и произошло бы, ведь ценность мальчишки мог не понять лишь глупец.       Однако, когда в следующий миг на крышу приземлился раненный солдат, один из смертников кавалерии выступивших против Звероподобного, принеся с собой на спине едва живого главнокомандующего, никто не знал, что им делать.       Спасение было возможно только для одного из них. И в этой ситуации, правильного варианта в любом случае не было. Микаса и Эрен всё равно хотели спасти Армина во чтобы то не стало и некоторые их поддерживали.       Но решать было не им. А той, кому Леви Аккерман передал инъекцию перед тем, как план Эрвина вступил в свою силу.       Самого капрала никто не видел и не знал, что с тем произошло. И времени размышлять совершенно не оставалось. Оба были на грани смерти, получившие ужаснейшие травмы и едва ли походили на живых людей.       И как бы не противились этому все остальные, Ханджи не могла рисковать и поставить на то, что светлый ум мальчишки поможет им выиграть войну. Это не игры и если можно спасти более важную фигуру, то остальными нужно и стоит пожертвовать. Леви, наверное, так бы и поступил. Может Зоэ так себя успокаивала, или искала оправдание своему жестокому решению. Но укол достался Эрвину.       Его титан был невероятно огромным и светловолосым. Он пожрал тело Бертольда, молящего о спасении и помиловании без жалости или раздумий.       Ханджи смотрела на чудовище, созданное её руками и внутренне содрогалась. Хотел ли этого сам Смит? Или она ошиблась? Обернувшись, она бросила виноватый взгляд на обугленный труп Армина, над которым взахлеб рыдал Йегер, проклиная всех и вся. С неба вдруг пошел дождь, стеной ливня омывая землю, будто пытаясь стереть с неё реки крови. Они смогли. Они выстояли и смогли убить одного из самых опасных титанов. Но какой ценой? И могла ли их маленькая победа стать оправданием всему?