Вор с крышесносным запахом

      Чимин расскажет всё Юнги. Обязательно. Пусть омега немного боится реакции старшего и возможных последствий, но он хочет это сделать. Возможно, альфа даже сможет ему помочь, так что вариант обо всём рассказать становится ещё более привлекательным.       Пак сладко потягивается на постели и протяжно стонет от резкой боли в мышцах и пояснице. Ох не так он представлял себе утро после секса. Кажется, по нему проехался товарный поезд. Несколько раз. Но, честно говоря, даже если бы было гораздо болезненнее, омега всё равно бы повторил. Плещущаяся глубоким океаном страсть во вчерашнем взгляде альфы заставляла парня почувствовать себя особенным, желанным. Чимину в крепких и таких красивых руках Мина было до невозможности хорошо, а забыть шоколадные глаза теперь вообще не представляется возможным.       Запах кажется знакомым. Взбитое молоко, сливочный сироп и много пломбира, приправленного ванилью. Так пахнет его дом и любимая кровать с мягким ворсовым ковриком возле. Пак зарывается носиком поглубже в подушку и вдыхает полной грудью излюбленный аромат, не в силах подняться. Ну разве можно нарушать такое блаженство утром?       Омега резко распахивает глаза, узнавая в очертаниях стен свою комнату. Он дома. Почему он дома? Где Юнги? Чимин не чувствует запах альфы, который сейчас послужил бы очень сильным успокоением, хотя где-то на периферии задумывается, должен ли он вообще быть здесь, он же дома. Почему он дома…       Чимин подрывается с постели и чертыхается на боли в мышцах по всему телу. Поддерживая рукой поясницу и болезненно охая, парень как может быстро направляется к двери. В коридоре пусто и достаточно тихо, только еле слышны звуки кофеварки и ударяющейся о стол керамики. Пак быстро перебирает ногами по лестнице и почти вваливается в кухню, но застаёт там не служанку, а папу.       — Доброе утро, Чимми, — замечает его стройный омега, что стоит возле кофеварки, и лучезарно улыбается, отвинчивая баночку с витаминами.       — Доброе, пап, — задумчиво чешет затылок светловолосый. Младшему кажется, что он уже тысячу лет не видел родителя, но ещё не сложенный до конца пазл в голове не даёт ему покоя. Он же не пил вчера и Тэхёна забрать его не просил, так как же он мог оказаться дома?       — Милый, у тебя наконец появился парень? — вырывая Чимина из мыслей, ласково спрашивает папа, запивая оранжевые таблетки водой из стакана.       — К-какой парень? — стопорится младший омега, во все глаза уставившись на родителя.       — Тот альфа, что принёс тебя, — мечтательно продолжает Пак-старший. — Ей богу, я уже думал, что ты не интересуешься альфами, — с облегчением выдыхает омега, — всё время носишься со своим Тэхёном, и один Бог знает, чем вы занимаетесь вместе.       — Папа! — моментально вспыхивает омега.       — А сейчас ты так вкусно пахнешь альфой, — старший омега подходит и нюхает его затылок, пока Чимин активно прячет от его взгляда шею, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ты уснул за учебниками, пока готовился к парам, а он тебя до дома довёз, на руках в комнату поднял. Такой красивый и заботливый, — улыбается супруг мэра, всё же поправляя повыше воротник на водолазке сына.       — Чего ты решил, что он мой парень? — как-то надломлено спрашивает Чимин, пока сердце от услышанного начинает биться неистово, а шестерёнки в голове активно набирать обороты.       — Детка, да ты же пропах им полностью, — усмехается папа, — а ещё я видел, как он поцеловал тебя, когда собрался уходить, — отвечает старший омега и видит перекосившееся лицо сына. — Что с тобой?       — А-я… мне… н-надо Тэхёну позвонить, — парень быстро ускакивает обратно в свою комнату, чтобы папа не видел его лица, потому что медленно, но верно пазл начинает складываться.       Он даже в зеркало на себя не смотрит, как делает обычно перед выходом, быстро хватает телефон и спешит к выходу. Парень проскакивает мимо кухни и кидает папе короткое «я скоро вернусь», быстро обуваясь и хватая ключи от первой попавшейся машины. Омега сдерживается, вытирает нос и начинает судорожно перебирать все озвученные факты, чтобы не психовать раньше времени и не бить по рулю кулаком. Шуга был в его доме и виделся с его папой, когда в душе не должен ведать, кто его родители и настоящий адрес. Сердце парня бьётся так загнанно, что пульс массивными ударами в ушах отдаёт. Он чувствует, что облажался. Дорожные полосы перед глазами расплываются, и омега чувствует необходимость проехаться дворниками по глазам. Паника нарастает под коркой сознания с каждым метром приближения к месту. Чимин быстро мчится по заученному маршруту, нарушая кучу правил дорожного движения, и паркуется, заезжая на лужайку — ему сейчас плевать на всё, кроме одного.       Что знает Юнги?       Пак проскальзывает в подъезд и буквально влетает на нужный этаж. Он даже не придумывает себе оправдания, он согласен признаться и отказаться от того, что делал раньше, он просто хочет, чтобы Шуга от него не отказывался…       Да чёрт, не нужно быть гением, чтобы сложить дважды два. Альфа знает о его лжи, что он не захудалый воришка-одиночка, ищущий команду, а чертов сын мэра. Омега знает, что на нём теперь висит огромное клеймо предателя и обратно ему дорога уже не светит, но он до жути не хочет видеть ненависть к себе в глазах альфы. Да, он затеял это всё сознательно, но он даже и сам не понял, как влюбился, как стал искать общества темноволосого парня и его внимания. Но черт, Юнги должен понять, что омега не желает им зла и не хочет сдавать их властям. Чимин даже на прощение не надеется, он просто хочет с ним поговорить и объясниться.       Пак останавливается возле нужной двери и собирается с силами, пытаясь быстро отдышаться после крутого подъема по лестнице. Он уже заносит руку, чтобы постучать фирменным сигналом, как видит, что дверь не заперта и совсем чуть-чуть приоткрыта. Чимин в страхе распахивает её сильнее и проходит внутрь, стопорясь возле входа.       Голые, холодные стены некогда приветливой и теплой квартиры застают его врасплох. Омега физически ощущает, как его сердце опадает измельченной крошкой на пол в его ноги, и сначала не может и с места сдвинуться. А потом резко срывается внутрь и оббегает все комнаты, оставив надежду ещё на пороге. Не хочет принимать это, отказывается. Блокирует все сигналы мозга, всё ещё верит.       Квартира пустая. Полностью. Даже мебели нету. Ни чёртового кресла альфы, ни мягкой софы, ни игрального столика. Словно ему это всё приснилось. Чимин смотрит на пустые голые стены стеклянными глазами, пока отчаяние затапливает его тело с ног и выливается слезами, покрывающими его лицо, беспощадно скатываясь по щекам.       — Я не буду! — резко кричит омега, стоя посреди пустой комнаты, отдающей его слова эхом, и всхлипывая. — Я и не собирался сдавать вас полиции! Я не предатель и не засланный, я вообще это всё сам придумал! Да, я соврал, но я не хотел, чтобы так получилось! — разрывается парень, оглушая голосом пустые стены и разражаясь всхлипами.       — Не бросайте меня… — с гораздо меньшей напористостью шепчет Чимин, почему-то уверенный, что его слова будут услышаны. — Я не хотел…        Омега оседает на пол у стены, придерживаясь рукой за подоконник, и задевает маленький шелковый мешочек, тут же слетающий вниз. Что-то внутри его лязгает после удара с полом и парень судорожно хватает ткань, раскрывая. Сердце Пака пропускает пару ударов, а затем совсем застывает, когда на руку сыпятся маленькие бриллианты, кольца с драгоценными камнями, колье и жемчужные браслеты.       Меленькие камешки вываливаются сквозь его пальцы так же, как и утекает надежда вернуть всё как было. Омега вперился неверящим взглядом в стену, словно бы мог смотреть мимо, а соленая жидкость беспощадно продолжала мочить щеки и скатываться к подбородку.       Господи, какой же Чимин был слепой. И запах ведь напоминал, и обстоятельства казались странными. И Юнги загадочно смотрел, и остальные словно что-то знали. Только он сам ничего в упор не видел, пытался добиться своей цели и о других и не думал. Омега прикладывает свободную руку к лицу и прикрывает глаза, потому что видеть пустые комнаты, где он только недавно прятался за софой и убегал от альфы с его чудесными усиками, словно кнутом по открытой ране. Вот они за столом уплетают обалденные блинчики Джина, а вот играют в карты перед сном после дела, а вот альфа валит его на пол под возбужденные возгласы с его же уст, а вот серые и унылые стены, не шибко гостеприимно встретившие омегу, голые холодные полы и опустошенные комнаты. Легкий сквозняк с приоткрытой входной двери залетает в квартиру и на обратном пути сваливает с подоконника белый лист бумаги, что со звуком приземляется возле ног парня.       Чимин резко сбрасывает все драгоценности на пол, освобождая руки, и поднимает свернутый вдвое лист бумаги, разворачивая.       «А ты думал, я не узнаю, Чимин?»       Сердце омеги прострелило пульсом и забилось так бешено.       «Признаюсь честно, необычно тебя так называть. Но это ведь твоё настоящее имя. Оно красивое, как и ты. Хотя мне больше по душе «Принцесса», ведь оно так тебе подходит.»       Пак прикрывает рот рукой, потому что из-за всхлипов не слышно внутреннего голоса, читающего написанное. Пару соленых капель успевает приземлиться на лист, прежде чем омега вытирает их с лица.       «Здесь должно быть всё, что мы в ту ночь вынесли из твоего дома (если что, то считал Джей, я не причём). Честно говоря, мне до последнего не верилось, что ты действительно решился на такое. Я видел страх в твоих глазах (и чуточку возмущения), когда мы встретились впервые, но это не помешало тебе и твоему запаху быть прекрасными. Я словно бы увидел ангела с золотыми волосами, а твой аромат мне напомнил о заботе Джина, когда я только с ним познакомился. Ты выглядел маленьким и хрупким, а ещё дерзким и неукротимым. Не уверен до конца, чего ты хотел добиться своими действиями, но было интересно наблюдать, как стремительно и бесстрашно ты отдавался делу, словно рождённый с золотыми руками для краж (мой телефон всё ещё в обиде). Мне очень жаль, что пришлось уйти таким образом, особенно после того, что произошло вчера, но у нас не было другого выбора. И если бы была возможность всё изменить, в другой раз я бы поступил по-другому. Но сейчас мы стали заложниками ситуации, в которой никто из нас не был бы в выигрышной позиции, хотя ради тебя и проиграть не было бы плохо. Мы будем скучать. Я буду скучать, принцесса».       Пак рыдает уже в голос, к концу письма еле разбирая строки из-за слёз. Он прижимает бумагу с красивым почерком к груди и обхватывает свои колени руками, закрываясь от пустоты, что образовывается внутри. Ломается, рвётся, разбивается.       — Тэхён, — принимает звонок от друга осипшим голосом, — я такой глупый. Я всё испортил…