Непростая жизнь голубя Севы

      После последней, унылой пары, я наконец вернулся домой и продолжил писать свой рассказ «Два корабля». Сейчас я учусь на ветеринара, но моя будущая профессия мне, мягко сказать, не особо нравится. Всю свою недолгую, девятнадцатилетнюю жизнь, я мечтал стать писателем. И сейчас, когда я понял, что лечить животных — это не моё, я всерьёз решил окунуться в мир литературы.       И вот однажды, когда со мной случилась неприятная история, я чуть не забросил писательство…

***

      Болтовня препода была настолько скучной, что ещё чуть-чуть, и я уснул бы прямо за столом. Под конец пары, когда я клевал носом в тетрадь, меня разбудил стук в стекло. Я сидел прямо возле окна, поэтому звук был сильным, и даже немного раздражающим. Повернув свою небольшую голову к оконцу, я заметил серого голубя, который решительно был настроен попасть в помещение. «Назову тебя Севой», — подумал я и снова переключил своё внимание на тетрадку. От недосыпа буквы превращались в непонятные крючки, а предложения в кашу.       К моему счастью, продолжалось это недолго, потому что блядская пара наконец закончилась. Собрав блядские ручки и сложив их в блядский рюкзак, я устремился к выходу. Но сделав несколько шагов к выходу, я ощутил на себе пристальный взгляд чьих-то маленьких глазков. «Сева…» — подумал я и невольно посмотрел в окно. Голубь ещё сидел на подоконнике и сверлил меня своим взглядом. — Чёртов голубь…       В университете я был ботаником. Многие издевались надо мной из-за этого, но я просто материл их мысленно. Когда я думаю о своих обидчиках, всегда применяю нецензурную лексику. Меня это успокаивает, и даже, кажется, что от этого, трещины на моих очках немного затягиваются.       И вот сегодня, когда моя тёмно-коричневая голова искупалась в небесно-голубой воде унитаза, а очки получили ещё одну трещину, мои одногруппники получили двойную дозу мысленного мата.       Но всё-таки, единственным, что показалось мне странным за эти несколько часов, так это поведение тупого голубя, который, как показала практика, оказался не таким уж и тупым.

***

      Вечером, когда на улице лил дождь, а солнце не собиралось разгонять серые тучи, Сева снова прилетел к окну. Но только теперь я был не в университете, а дома. Я описывал трогательную сцену, которая нравилась мне больше всего. — Да ты…заебал меня, — сказал я, но всё-таки открыл мокрое окно и впустил надоедливого голубя.       Голубь был весь мокрым. С перьёв стекала вода, которая позже капала на красный ковёр. Вид у Севы был озлобленным, маленький зрачок казалось, уменьшился вдвое. Я встал напротив пернатого гадёныша и стал всматриваться в него. — Что с тобой не так? — спросил его я, не отводя взгляд.       На миг мне стало казаться, что злобный Сева сейчас проклюнет стекло моих очков и даст мне в глаз. Но птица не сделала этого. Расправив крылья, Сева перелетел на письменный стол и встал возле рукописи. — Чёртов голубь, что ты собираешься сделать? — недоумевая, спросил я. — Курлык! — ответила птица, присела на рукопись и…выпустила наружу свой помёт.       После этого, голубь взмыл в воздух и вылетел в дождь через открытое окно. — А-А-А! — завопил я и понёсся к испорченной рукописи.       На том месте, где ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫЛ СОСАТЬСЯ СО СВОЕЙ ТУПОЙ КУРИЦЕЙ, красовалась непонятного цвета жижа, которая уже пропитала листок. Трогательный момент был полностью испорчен. Стоя над непригодной работой, я поклялся, что когда этот серый кусок дерьма появится снова, я застрелю его из батиного ствола.       Моему возмущению не было предела. Всю эту блядскую ночь я потратил на то, чтобы переписать несколько недель работы.