Больше не забывай

- Мне с детства было интересно, что такое подземный город, как там живут, чем выживают... - заговорил Эрвин, когда Леви устроился в ванне спиной к нему, между его слегка согнутых ног - благо, ванна была достаточно широкой и длинной, чтобы вместить обоих. - Ты помнишь своих родителей? Моя мать умерла в родах, все, что я о ней знаю, - это как она выглядела и как любила отца. - Подземный город - и правда то место, где выживают. Живут только те, у кого есть привилегии, те, кто может подниматься наверх, - тон Леви был слишком холодным и сухим для непринужденной атмосферы вопроса. Эрвин наверняка не хотел этим вопросом пробуждать негатив и уж тем более обсуждать только отрицательные стороны подземелья, но ничего другого Леви тут не видел. - Я знал только свою мать. Она умерла, когда мне было шесть. Из-за чего именно, я не знаю. Скорее всего, один из ее клиентов чем-то заразил. Эрвин скрестил руки, обнимая Леви за плечи и прижимая к себе. Даже этих нескольких предложений, сказанных сухим, обыденным тоном, хватило, чтобы составить безрадостную картину. - Как ты выжил? - Меня спас местный бандит, который меня всему и научил. Точнее, он с поверхности. Что за дела у него были внизу, не знаю, но в тот день он пришел к матери. Кто он ей был, я не знаю, впрочем, не сложно догадаться. Он мне многого о себе не рассказывал. Все, что я о нем знал, это его имя, - теплое тело Эрвина, теплая вода согревали слегка озябшее тело Леви. Воспоминания о его жизни, о жизни, полной мыслей о смерти, хлынули бурным потоком в голову Аккермана, и он поник, погружаясь в этот ад. - Ты любил отца? - Наверное, недостаточно, - Эрвин привлек его еще ближе, охватывая и руками, и бедрами. Память об отце долгое время была единственным лучиком света, единственным, чем он дорожил превыше всего. И даже этот светлый комочек был оплетен черной сетью горечи и вины. - Я убил его. Когда он поделился со мной своей тайной, я разболтал об этом всем, кто хотел и не хотел меня слушать, а потом об этом узнал король и подослал к отцу убийц. - Эрвин, ты мне нахрен сейчас все кости сломаешь, - Леви поежился в объятьях Эрвина, и тот ослабил захват. - Косвенно ты причастен к его смерти, но... это сделало тебя тем человеком, каким ты сейчас являешься, - повернув голову назад, Леви поцеловал Эрвина в подбородок, а затем легонько прикусил за шею. - А потом ты нашел меня в подземном городе. На свою голову. - Сказал бы я, на что еще... - тот уткнулся носом в черные волосы, вдыхая еще не до конца выветрившийся запах газа и пороха. - Я был восхищен, увидев тебя там. Нам, конечно, приходили отчеты о провалившихся попытках вас поймать и о том, что вы там вытворяли, но видеть это воочию - совсем другое дело. Я не поверил, когда вы сказали, что сами научились управлять УПМ, но сейчас, узнав тебя ближе, я могу себе это представить. Твое упрямство способно победить какие угодно обстоятельства. - Но не кулаки командора, - Леви откинулся на грудь Эрвина, намеренно давя на нее спиной. - Я вот сейчас понял, что мы уже больше года вместе, а друг о друге что-то узнали только сегодня. Это удивительно. Нам не важно было знать прошлое друг друга, потому что оно не имело значения. Эрвин поцеловал его в висок, устремив взгляд в пустоту и обдумывая услышанное. - За этот год произошло очень многое, - медленно заговорил он. - Знаешь, в какой-то момент я позволил себе отпустить ожидания плохого. Поверить, что у нас есть все время мира, чтобы узнать друг друга, понять и принять целиком и полностью, и это время у нас никто не отнимет. А сегодня... Пожалуй, сегодня мы впервые после того самого дня поскандалили. - Не думаю, что я бы от тебя сегодня ушел. Скорее, сделал бы это тебе назло. Ты меня так взбесил, что мне страшно стало от самого себя. А, ну, еще... я очень волновался за то, что ты не приедешь вовсе, - Леви сжал в своей ладошке ладонь Эрвина и опять шмыгнул разбитым носом, чувствуя, как вниз стекает капелька. - На что ты надеялся, когда решил сойтись со мной? - Честно сказать, совсем ни на что, - ответил командор, переплетая пальцы с пальцами возлюбленного. - Только на то, что ты больше не будешь пытаться свести счеты с жизнью. Я знаю, что поначалу ты вряд ли испытывал ко мне что-то большее, чем привязанность, а привязанности недолговечны, поэтому и не полагался на то, что ты будешь со мной. Я очень рад, что ошибся. Ты мое второе крыло, Леви, и я не желаю притворяться, что обойдусь одним. - Иногда я думаю, насколько реальны мои чувства к тебе, когда именно они стали такими, что я не хочу без тебя жить ни одного дня. Наверное, на второй день... В первый я еще обдумывал, что именно произошло и почему, хотя это все глупости... Ну, то, что я говорю... Это же очевидно, - Леви прикрыл глаза, поудобнее устраиваясь на Эрвине. - Немного в весе бы набрал - и было бы самое то, а то похудел, одни кости торчат. Ты подушка или кто? Эрвин рассмеялся, чувствуя, как отпускает его эта липкая паутина обманутости и отчаяния, в которую он погрузился еще там, за стенами, обнаружив засаду. Сейчас он будто бы оставил все эти горести и беды за дверями ванной, за пределами обвивающих Леви рук - маленькой вселенной, принадлежащей только им. - Спешу тебя успокоить: теперь мы будем делать вылазки на гораздо меньшие расстояния. Так я лет через пять превращусь не в подушку, а в батут, будешь с меня прыгать на титанов. - Смешной какой. Скажи еще, что у тебя в роду титаны были. Тогда я понимаю, что ты какой горячий постоянно. Хоть грейся о тебя круглыми сутками, - вместо смеха Леви начал пофыркивать. - Угадал, - следующий поцелуй пришелся в ухо, и Эрвин играючи прихватил губами кончик. - Отец говорил, что у нас в семье уже два поколения эта история ходит. Но подробностей никто не знает, да и ты сам видел: титанам нечем размножаться. Так что это не больше, чем байка. - А ты себе мужика выбрал в пару, не будешь размножаться точно, - поежившись от поцелуя в ухо, Леви почесался им об Эрвина. - Да и по размерам твоего члена я могу сказать, что титана в тебе нет. Но, с другой стороны, тебе лишь бы меня покусать. - Ну, не сожрать же целиком, - ухмыльнулся тот и, подкрепляя слова действием, легонько прикусил порозовевшее ухо, а потом нырнул носом чуть пониже. - Кажется, самое время выбираться, что думаешь? - Дай тебе волю, ты и сожрать не против... - ухмыльнулся Леви своему "титану". - Понесешь меня на руках до кровати, а то голова кружится? Рядом с Вами, командор, все перед глазами плывет от волнения... Коротко коснувшись его губ своими, Эрвин потерся носом о его нос и, заметив, что тот уже не морщится от боли, шепнул: - Слушаюсь, капитан....

***

С утра пораньше, но когда уже весь корпус проснулся и готовился к решению проблем вчерашнего дня, Леви отправился к Ханджи за необходимой ему и Эрвину кучей средств от синяков. Все запасы командора, как оказалось, были подчистую истрачены им же еще несколько недель назад, а за новой порцией он так и не удосужился сходить, полагая, что где-то что-то еще осталось. Идти же до своих покоев Леви было слишком невмоготу, да еще и светить своей прекрасной разукрашенной физиономией лишний раз не хотелось. К счастью, по дороге до лабораторий Леви почти никого не встретил, а те несчастные, кто удостоился убийственного взгляда капитана, скорее всего, и внимания на его смену имиджа не обратили, чему тот был несказанно счастлив. К слову, мази требовались не только его милому личику, но и заднице, которую они с Эрвином сегодня ночью совершенно не пожалели несколько раз. А Эрвин в это время все еще спал у себя в кровати в обнимку с мягкой подушкой, которой так подходяще заменил Леви. Ему тоже требовалось приличное количество мази, судя по тем огромным черным синякам на животе и ногах. А Леви любил заботиться о тех, кому причинил вред, особенно о своих любимых командорах. Любимых побитых командорах. Совершенно не в своей привычной манере, Аккерман перед тем, как зайти внутрь, постучал в дверь, а после вошел, надеясь увидеть только Ханджи. - Четырехглазая, у тебя ма... - и замер, смотря на Майка, перебинтованную Нанабу и Моблита, что разливал утренний чай. А сама Ханджи сидела на подоконнике, докуривая сигарету. - Приятного... - Леви! - Ханджи спрыгнула на пол и помчалась к двери, а через пару секунд уже кружилась вокруг него, порываясь осмотреть как следует. - Какие симметричные синяки! Я уж испугалась, Эрвин тебя в лепешку раскатает - знаешь, после первых двух миссий в составе Разведкорпуса он устроил такую драку, что Шадис его в карцере на двое суток запер! Так, рассказывай. Что еще болит? Голова не кружится, темные пятна перед глазами есть? Нос... нос вроде цел... - Могу заверить, что ему досталось не меньше, - Леви недовольно закатил глаза. Как его иногда раздражала назойливость четырехглазой! Хотя рассказывать о том, что на самом деле у него сейчас побаливали не синяки, а задница, совсем не хотелось. Но этот секс того стоил... - Это просто синяки, дай мазь, и я пойду. Да, на Эрвина тоже дай. Глаза Ханджи под привычными "домашними" стеклами стали еще больше: - Так вы уже помирились? Божечки, Леви, ты просто чудо! Эрвин если с кем-то ссорится, то всегда по делу, и даже после всего от него лучше держаться подальше... Так, сейчас, сейчас... А ко мне он вчера даже не зашел... Майк, сидевший на подоконнике, вытянув и скрестив свои невозможно длинные ноги, ухмыльнулся за ее спиной. - И я тебе говорил, почему, - а потом повел носом, послал Леви ободряющую усмешку и, получив в ответ хмурый взгляд, едва заметно покачал головой. - Он слезно умолял меня его простить, на коленях стоял, - Леви шмыгнул носом и тяжело свалился на ближайший стул, о чем тут же пожалел, но своего замешательства не выдал. - Об образце он знает, если что, и убивать тебя не будет, уже успокоился, - произнес он, касаясь своей щеки. - Я не замечал за Эрвином пристрастия к размахиванию кулаками. - Его вывести надо. Постараться придется, - Нанаба пожала плечами, отвечая на заявление Леви. - А ты его вывел так вывел, - добавила Ханджи, покачав головой, и нагнулась, чтобы достать большую банку мази с нижней полки. - Любому другому он бы голову снес на плацу, но, видимо, ты у нас на особом счету. Сильнейший воин и все такое... - Просто я отвечать умею, - хмыкнул "сильнейший воин и все такое". Да, он на особом счету. Счету приседаний на достоинстве командора. И откуда в его голове сейчас столько мыслей об этом... Разве ночи ему не хватило? - Уже проехали, не первый раз по лицу получаю. И, кстати, что там по Марии? Сколько пострадавших, выживших... Известно что-нибудь? - Если цифры и подсчитаны, они придут только к Эрвину, - хмуро отозвался Майк, затягиваясь. - Но это маловероятно: сейчас вокруг безумие какое-то. Трост и Каранес переполнены, не всем хватает еды, о жилье и говорить нечего... сдается мне, выпихнут скоро лишних обратно... - Все намного хуже, чем ожидалось... Все же, я думаю, найдется выход из ситуации. Без жертв. По крайней мере, надеюсь, - грустные думы быстро вытесняли мысли о желании побыть с Эрвином сегодня еще немного, пока до того не дошла официальная информация о произошедшем. Но и плотское желание никуда не делось, постоянно заявляя на него свои права, и противиться ему Аккерман не собирался. - Придется ждать главного совещания. - Эрвин все еще спит? Не похоже на него, - покачала головой Нанаба. - Вы приехали поздно, а потом... он борьбой полночи занимался, - Леви вновь вспомнил секс на полу, и два раза в ванной, и акробатику в кровати на протяжении всей ночи... Если бы не синяки, то было бы заметно, что он раскраснелся. Это была лучшая борьба в его жизни. - Давай мазь... - Не учись я с Эрвином в кадетском корпусе, подумала бы совсем друго... О! Вот это тоже возьми, - с этими словами Ханджи всучила ему банку и сверху поставила скляночку поменьше. - С лимонником. Мало ли что, вдруг понадобится. На моей памяти при Эрвине стены не ломали, вдруг у него и крышу проломит... - с подозрением закончила она. - Ага, надеюсь, поможет, - Леви благодарственно кивнул ей головой, поднимая задницу. С чего вдруг у него проснулось это дикое желание? Да еще и с утра пораньше! - Дайте Эрвину выспаться, а то он опять будет рвать и метать все вокруг. Ему надо успокоиться и отдохнуть... - и с этими словами вылетел в коридор. - Мне показалось, или у него глаза заблестели? - Нанаба нахмурилась, поворачиваясь к Ханджи и Майку. - Я бы скорее его от Эрвина подальше держала. Мало ли что... - Не переживай, - ответил Майк, снова заулыбавшись. - Они ухитрились найти общий язык в подземелье, когда Леви был главарем банды, так что, по-моему, они прекрасно разберутся без нас. Ханджи огрела его свернутым в трубочку отчетом по затылку: - Ты понимаешь, что ты сейчас натворил? Теперь я буду думать, как было бы замечательно, если б они были вместе... - на ее лице застыло выражение маньяка-мечтателя, и при виде его ни Майк, ни Нанаба не смогли сдержать громкого хохота.

***

Закрыв все двери на замки, Леви прошел - хотя, скорее, пробежал - в комнату спящего командора, сбрасывая все банки на тумбочку. Куртка с платком полетели в кресло, следом все ремни, что Леви так усердно натягивал с утра, а теперь ждал, когда натянут его... "Да сколько можно!" - подумал Аккерман, ловя себя на новой непристойной мысли. Оставшись в одних брюках и рубашке, он запрыгнул на Эрвина, сжимая его бедра своими. Его ладонь легла на шею любовника, едва ощутимо сжимая. Почувствовав на себе чужой вес, Эрвин среагировал молниеносно: перевернулся, подгребая Леви под себя, и ухватил за подбородок, правда, несильно. Разглядев-таки, кто его столь бесцеремонно разбудил, он наградил Леви долгим поцелуем и шепнул, чувствуя твердость возле своего живота: - Кому-то очень не терпится, да? - Все утро только об одном думаю, - моментально раздвинув свои прекрасные ноги, Леви незамедлительно обхватил ими Эрвина и прижался так плотно, насколько это было можно, потираясь о живот любовника. Эта непонятная одержимость накатила, когда он только открыл глаза, хотя наиболее остро это стало ощущаться только после разговора с Ханджи. Что на него нашло? Леви втянул Эрвина в более глубокий поцелуй, очень нетерпеливый и страстный. - Хочу безумно... - Никогда не замечал за тобой с утра такой прыти, - просунув руки между их телами, Эрвин принялся расстегивать мелкие пуговички на рубашке, мгновенно заражаясь желанием возлюбленного. - Надел бы лучше мою, хоть расстегивать удобнее... - Ты еще возмущаться будешь? Давно по щам получал? - капитан начал охотно помогать разбираться со своей рубашкой. Вскоре с ней было покончено, и стараниями Леви она отправилась куда подальше. - Ты-то вообще не против, - узкая ладонь легла на выпирающее достоинство Эрвина. Эрвин в ответ куснул его в плечо, а потом проложил дорожку поцелуев к тому самому местечку за ухом: - Я разве бываю когда-нибудь против того, чтобы взять тебя? - расправившись с брюками, Эрвин оставил влажный поцелуй на груди Леви и отстранился, любуясь. Глаза Леви сейчас не просто блестели - горели безумным огнем. Он не хотел Эрвина, он нуждался в нем, нуждался в том, чтобы снова оказаться заполненным только им. - А у тебя точно ничего не болит? - нахмурился вдруг командор, обратив внимание на желтеющие синяки и вспомнив вчерашнюю драку и безудержный секс после. А ведь прошлой ночью они не ограничились одним разом... - А у тебя? - Леви дрожал от близости Эрвина. Ему все больше и больше хотелось быть рядом с ним. Сегодняшняя ночь была прекрасным доказательством того, что Эрвин просто сумасшедший любовник, который может вытворять с его телом такое, что Леви даже и не снилось. Да и сам Леви знатно позанимался Эрвином, так что заплывание жиром еще очень долго не грозило ни ему, ни Смиту. В голове опять начали мелькать картинки прошлой ночи, а Аккерман уставился на сто девяносто сантиметров, принадлежащие только ему, и маниакально заулыбался, несмотря на ставшее вновь понурым лицо Эрвина. Но даже это его сейчас не смутило. - Расчехляй свои прелести. - Мне-то что, не тебе же в меня входить, - усмехнулся тот и, вместо того чтобы послушаться, с нажимом провел пальцами между ягодиц Леви. От прикосновения к чувствительному анусу тот непроизвольно сжался, и Эрвин сразу же отреагировал на это: - Переворачивайся. Заодно расскажешь, куда это ты с утра при полном параде бегал. Недовольно закатив глаза, Леви все-таки послушался своего командора, переворачиваясь на живот. Так они ночью тоже делали, уже под конец, когда внутри после долгого секса появилась боль. Но от этого желание почувствовать в себе Эрвина меньше не стало. Наоборот, очень даже наоборот. Задница тут же вжалась в эти самые эрвиновы "прелести", оглаживая собой. - Знаешь, у кого-то все запасы мази от синяков закончились. У тебя их в последнее время было так много, ты что, себя с головы до ног мазал? Там баночек двадцать пустых стоит. "А еще у тебя кое-что другое стоит, когда уже штаны снимешь?" - подумал про себя Леви, закусывая нижнюю губу. - Значит, ты у Ханджи был? - огладив тело возлюбленного от плеч до бедер, Эрвин обернулся к тумбочке и с любопытством посмотрел на содержимое. - Так, эту мазь я знаю, а вот что тут сверху лежит, она тебе случайно не говорила? - ... мало ли что, вдруг понадобится... - пробубнил себе под нос Леви, думая о предназначении мази. - Там что-то с лимоном. Наверное, тоже от синяков, - он махнул рукой на бессмысленные попытки сосредоточиться и сопоставить один плюс один. - Меня все пожалели, посочувствовали, что теперь мне терпеть твои взрывы задницы. Эх, ты такой плохой у меня... За что я такой хороший тебе достался? - За хорошее поведение, - рассмеялся тот и, наклонившись, слегка прикусил выпяченную ягодицу. От двусмысленных комментариев Леви по всему его телу проходила дрожь предвкушения, но сказанные слова заставили его задуматься. - Мы не добавляем лимон в лечебные мази, Леви, это кислота. Если только Ханджи не говорила про лимонную траву... что ж, это в корне меняет дело, - выпрямившись, он потянулся к тумбочке и схватил маленькую баночку. Крышка открылась с тихим чпоком, и по комнате разлился нежный аромат. - Лучшая заживляющая мазь, на моей памяти Ханджи ее давала только Нанабе, когда они с Майком несколько... увлеклись... - Я даже не хочу спрашивать, откуда ты столько знаешь об их, - Леви наигранно покашлял, - совместной жизни. Но... ты же мне не хочешь сказать, что она догадалась... и... она для задницы?! - встрепенулся Леви, представляя, какой балаган начнется из-за этого в скором времени. - Мы просто сидели с Ханджи вместе в лаборатории, когда Нанаба пришла, - Эрвин успокаивающе поцеловал его в шею, а потом провел смазанными пальцами по ложбинке, открывая себе лучший обзор. - Вряд ли она так быстро догадалась, скорее всего, просто потакает своим наклонностям... и очень кстати, хочу заметить, - с этими словами он похлопал подушечкой пальца по ярко-розовому припухшему отверстию. - Ты меня так много кусал, что я заразился твоим извращением, - по телу побежали мурашки от поцелуя Смита, и Леви не стал скрывать стон. Даже пальцы, что всего лишь оглаживали его снаружи, просто сводили с ума. Все-таки вход у Леви стал чересчур чувствительным. - Растягивать зачем, ты мне скажи... Воспользовавшись случаем, Эрвин оставил симметричный укус с другой стороны: - Тебя нужно хорошенько смазать. Наверняка все болит, а ты молчишь и просишь еще. - Если ты такой знающий, что ж не остановил себя еще, м? - Эрвин, конечно, был прав насчет того, что все болело. Но желание затопило сознание Леви, так что здраво мыслить мог только Смит, да и то не факт. - Как мне остановиться, когда тут ты? Поделись, если знаешь, - череда поцелуев-укусов прошлась по разрумянившемуся после прошлой ночи загривку. Зачерпнув побольше мази, Эрвин растер ее по входу, а потом, придержав свободной рукой Леви за бедро, медленно втолкнул два пальца внутрь, ощутив, как крепко, явно протестующе сжались мышцы. - Давай, Леви, откройся мне. Приятного в этом было немного из-за боли, но капитан даже не думал закрываться, расслабляя задний проход. Прохладная мазь коснулась раздраженных стеночек, и громкий стон облегчения, смешанный с возбуждением, разнесся по всей спальне. Мягкие, осторожные прикосновения внутри лишали остатков разума, настолько откровенно и интимно это было. Прошлая ночь открыла Эрвина и Леви с новой стороны, принося им обоим необыкновенное ощущение единения. - Сколько можно... - Столько, сколько нужно, - пальцы выскользнули, но лишь затем, чтобы вернуться с новой порцией мази. - Если пренебречь этим сейчас, ты сегодня вообще с кровати не встанешь, и тогда Ханджи точно обо всем догадается. С другой стороны, тогда у нас больше не будет проблем со смазкой... - Ты меня всего уже километровым слоем мази намазал, я твой член чувствовать не буду. Какие там проблемы? - закусив зубами подушку, Леви подался назад, насаживая себя на пальцы. Его ладони сжали ткань покрывала, что свидетельствовало о том, что ему очень хорошо. - Что ж ты противный какой... - взвыл он, когда палец ткнулся в простату, и тут же сам ответил на вопрос: - Заботливый просто... - Вот именно. Я тебя покалечил, мне и лечить, - заметил Эрвин и все-таки убрал пальцы, а в следующий миг, уже будучи не в состоянии больше ждать, стащил штаны до колен, скользнул пару раз по стволу смазанными пальцами и практически лег на капитана сверху, прижимаясь грудью к его спине. Головка уткнулась во вход, и Эрвин очень осторожно надавил, чувствуя, как расходятся теплые мышцы, принимая его. Открыв рот в глубоком вдохе, Леви замер, чувствуя, как внутренности медленно заполняются горячим, почти раскаленным твердым естеством, каждый сантиметр которого Аккерман ощущал собой. Рука Эрвина легла на низ его живота, расслабляя, убирая возникшее напряжение, что мешало пройти глубже. А Леви просто не мог отпустить себя, откликаясь на это ощущение растянутости, что занимало почти сто процентов его удовольствия, которое раньше он совершенно не понимал. - Мне... так... - он не смог договорить, начиная движение навстречу Эрвину. - Каждый раз, как первый... - Больно? - встревожился тот, бережно прижимая Леви к себе и массируя его живот. Губами он прижимался к его шее, ласково целуя, а глаза его были закрыты - настолько сильно он чувствовал всем своим существом их ошеломляющее единение, попросту пропадая в этой любви, этой принадлежности... - Нет... - ответил Аккерман, прогибаясь в спине, словно кот, шумно выдыхая. Из-за того, что стеночки были раздражены, все чувствовалось в разы острее и более ясно. Член Леви подрагивал из-за приливающей крови. - Ты очень горячий... Я все-таки подумаю над твоими словами насчет титанов... Уткнувшись ему в плечо, Эрвин, не в силах сдержаться, захохотал: - Боже мой, Леви... - смех оборвался в следующий же миг, превратившись в стон, когда Леви крепко сжал его в себе. - Ты сводишь меня с ума... - Кто... Кто кого сводит еще... - отпустив ствол командора, Леви резко насадил себя до конца, даже не сжимаясь из-за натяжения внутри. Плоть занимала все свободное пространство и, казалось, стала больше с времен их ночных скачек - ну, или у Леви просто все внутри опухло, а он продолжал просить добавки. - Двигайся... Одна рука Эрвина уперлась в кровать, и он скользнул чуть назад, чтобы потом снова устремиться внутрь. Тело Леви так искренне, с таким неподдельным наслаждением встречало его ласки, что это попросту лишало его всяческой выдержки. Нагнувшись к порозовевшему уху, он зашептал: - Знаешь, за что я люблю эту позу? Она напоминает мне нашу самую первую ночь, когда ты еще не знал, что любовь между мужчинами может подарить удовольствие... - Я не знал, что любовь между кем бы то ни было может подарить удовольствие... - в голове Леви промелькнуло воспоминание о том дне, когда они стали с Эрвином близки, когда Леви не думал, настолько сильно полюбит своего извращенного командора. Вжавшись спиной в торс Эрвина, Аккерман откинул голову назад и слегка прикусил ухо любовника, а следом зализал укус. - А еще в этой позе я не вижу твоего запыхавшегося лица... Командор... Ведь вам нечего стесняться... В ответ Эрвин потерся носом о его щеку и мягко прижался губами к желтеющей скуле. - А ты хочешь смотреть на меня? Не ты ли жаловался... ох... что ослепнешь, глядя на мое довольное лицо? - Я от него слепну каждый раз, как ты трахаешь меня. А когда кончаешь, вообще искры из глаз летят, - ухватившись рукой за шею Эрвина, Леви резко натянул себя до конца, и у него и впрямь замелькали искры перед глазами. Круглая головка прошлась по бугорку простаты, а потом снова и снова... Удары становились все сильнее, так, что Леви совершенно терял контроль над собой. - Это слишком хорошо... - Да... Леви... - обняв Леви одной рукой, чтобы тому было удобнее, Эрвин задвигался сильнее, словно стремясь выбить из него как можно больше громких звуков и пошлых фраз. Горячие стеночки ритмично сжимали его плоть, требуя еще и еще, и он понял: дольше не продержится никто. Просунув под них и вторую руку, он сжал пальцы на естестве Леви. - Ну же... - прошептал он, как и в ту самую ночь. - Кончи в меня, - проскулил Леви, подходя к пику, и после этих слов он задрожал всем телом, извергая семя на белоснежные простыни Эрвина. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал, как дрожит и Эрвин, готовясь отпустить себя. - Ну уж нет... Даже затуманенным удовольствием сознанием Смит понимал, что следовать просьбе Леви никак нельзя, но лишить того еще одного проблеска радости было бы слишком жестоко. Выскользнув в последний момент, он быстро спустился ниже и припал губами к судорожно сокращающемуся, но все еще раскрытому колечку мышц, и в этот момент оргазм скрутил и его, заставляя уткнуться пахом в простыни. - Почему у тебя... тебя такая любовь лизать мне задницу? - Леви пытался отдышаться после обретенного удовольствия, но прийти в себя так и не мог. Какой по счету оргазм за вчерашний и сегодняшний день это был, Аккерман не имел ни малейшего понятия, он даже задумался на мгновение, откуда столько спермы в его яйцах, да и Эрвина тоже. - Ты все? Эрвин угукнул куда-то ему в промежность, ласково обводя языком трепещущие края. Перед глазами все еще мелькали темные пятна, и это было явным свидетельством того, что с сексом за последние шестнадцать часов они явно переборщили. Впрочем, не ему на это жаловаться... - Я люблю всего тебя, - пробормотал он и положил щеку на круглую ягодицу, не подумав о том, что последний раз брился только перед экспедицией два дня назад. - А еще я люблю дарить тебе удовольствие. - Эрвин... Ты, блять, своей бородой мне всю задницу разодрал! - Леви тут же перекатился на спину, ложась на чистую сторону кровати. - Что за выходки? - Не бородой, а всего лишь двухдневной щетиной, - парировал тот, вытягиваясь рядом, а потом задумчиво взглянул в полуприкрытые серые глаза: - Кажется, нас с тобой вчера прорвало на нецензурщину... - Ты хочешь поговорить о том, почему я маленького Эрвина не отправил мыть свой рот с мылом? - Леви приподнял бровь, не отрывая взгляда от любовника. - Ты откуда столько слов знаешь? Не говори, что от меня научился... И сразу хочу заявить: мне можно, тебе нельзя. - Скажешь тоже: "маленький Эрвин", - тот засмеялся, дрожа всем телом. - Я как-то о другом подумал, знаешь ли... А, впрочем, Шадис никогда не стеснялся в выражениях и тщательно пытался научить меня тому же. Похоже, его уроки все-таки не прошли даром... - И, кстати, просто хочу напомнить, что скоро полдень. Давай еще полежим в кровати, ты меня пообнимаешь, я тебя поругаю, поиздеваюсь, назову извращугой, сволочью и идиотом, ты скажешь, что любишь меня, а я, насупившись, скажу то же, и мы пойдем делами заниматься, - Леви обнял Эрвина за плечи и чмокнул в висок. - Приступаем? Руки Эрвина моментально обвились вокруг него: - Ты еще забыл про мази от Ханджи. А в целом замечательный план.