Не тот, кем кажется

Гетерохром был малость шокирован, когда опрометил нестандартную реакцию на свои далеко непривычные мысли. Но обыденно он сохранял наружное спокойствие и с каждой минутой было все больше тяжелее держаться. — Как я вообще, черт возьми, докатился до такого?— хватаясь одной рукой за лоб, еле слышно прошептал себе под нос — И. . . почему именно он? Оставшуюся половину урока половинчатый сидел максимально напряженно. Пытался со всех сил сдерживать свои мысли и чувства, не хотел после урока сразу же бежать прямиком в туалет. И на удивление ему это удалось, но с трудом, так как сдерживать подобное пришлось впервой, да и вообще такая реакция на мысли о ком-то была впервые. Ведь раньше Шото никому не испытывал чувства дальше дружбы и уж тем более влечение. Та даже чувства дружбы были одни из редчайших аномалий. А тут он до сих пор отрицает все, не зная как реагировать на это. Он противоречил самому себе уже не один раз и продолжает упрямствовать, если даже есть прямые доказательства, которые жалко пытается скрыть от самого же себя. День длился адски долго. Оставалось еще немалое количество уроков, которые предстояло вытерпеть. Минута длилась как целый час, а час как вечность. Причина этому - чрезмерная сжатость и упрямость Тодороки к своим истинным желаниям. Он не мог ни на секунду расслабиться, а если это произойдет, то мысли сами незаметно пойдут не в ту сторону, снова. Как бы не хотелось сосредоточиться на учебе, все было провально. Голова отказывалась адекватно думать и воспринимать рассказанную учителем речь. Хотя по внешнему виду и не скажешь, что в душе этого парня твориться полнейший бардак. Мастерство скрывать истинные эмоции поражало, все же не каждый может сидеть с каменным лицом, думая о подобном. Сейчас даже самого Тодороки это начало выматывать. С каждым уроком становилось все труднее держаться в себе. И вот он, долгожданный звонок об окончании последнего урока. Половинчатый мгновенно собрал все вещи и буквально вылетел из класса и спустя несколько секунд уже был на улице. Парень думал, что сейчас станет проще, ведь по его догадкам нужно было всего-то прийти домой и увидеть Мидорию, чтобы дурной разум рассеялся и вернулся в реальность. Но тут внезапно Тодороки застыл, ибо вспомнил, что есть еще и работа, на которой он должен пробыть до вечера. А ведь одурманенная башка сумела что-то с памятью сделать, что и о работе сумел тот забыть. Но он лишь еще больше нахмурился, а затем направился в сторону закусочной. По пути было уже представление, как там еще труднее будет сосредоточиться, ведь то состояние не ушло и не собирается уходить. Лишь давало облегчение, что кола в штанах не было и первоначально, ведь гетерохром вовремя опомнился и перестал думать о запретном. А могло быть уже поздно и было бы еще больше мучений. Придя на работу, Шото мгновенно направился в туалет, чтобы плеснуть себе в лицо холодной водой. По идеи, прохладная вода должна была вернуть адекватное мышление, выход из странного транса собственных дивных чувств. И как оказалось, что это сработало досконально. Тодороки смог сконцентрироватся только на работе. Кроме того, в забегаловке было беспричинно много посетителей, так что отвлечься на любую другую мысль кроме работы не было ни минуты. Наступил вечер, а работник не заметил этого, хотя больше всего ожидал. Половинчатого отпустили даже чуть раньше. Шото был более чем уставший, сейчас шел домой не спеша, сил и так мало, особенно незачем торопиться. Вокруг было не совсем тихо, но и не совсем шумно, поскольку вечер не был поздним, он лишь только начинался. Темнело уже позже, так как приближалось летнее время. Парень шел по тропе, где почти никто не ходит, от того частенько именно ею он и прохаживался по дороге домой. Наедине с самим собой всегда приходили различные мысли, которые никто не может перебить, попросту некому этого сделать. Легкий ветерок еле ощутимо веял прохладой, приятно ударяясь в лицо. В общем, все было максимально расслабляющее, в спокойной атмосфере. К сожалению, замечательное мгновение длилось до тех пор, пока мысли неприметно завернули не туда и секундно всплыл образ Изуку. С той самой секунды было поздно возвращать былое умиротворенное состояние. Шото понимал, что объект воздыхания находиться у него дома, а не где-то в неизвестном месте. Сердце забилось чаще, желание побыстрее дойти домой полноценно вернулось, как и во время учебного дня, он начал прибавлять быстрый темп ходьбе. Сейчас была очень большая потребность увидеть свое зеленоволосое чудо в веснушках, теперь не было возможности продержаться без него и дня. Да что там дня, даже полдня тот выдержать не мог, ведь начинает уже сходить с ума по нему. Почему-то сейчас не было размышлений, что-то по типу : "Почему я о нем думаю?","Почему именно Деку?","Почему меня к нему так тянет?". Были лишь бредни о его непослушных темно-зеленых кудрях, о его изумрудных глубоких глазах, о его космической россыпи веснушек на щеках, о его округлой и миловидной формы лица, о его до ужаса искусительной фигуре, и о его завораживающей редкой и искренней улыбке. Всю дорогу половинчатый мышленно толковал лишь об этом, ему начинали нравится подобные фантазии. Но не все так радужно продолжалось. Голову посетила теория, которая в секунду оборвала все любовные нити обдумывания, а именно: — А вдруг, он снова сбежал? . . Сын героя остановился посреди пути, оставаясь в ступоре — Нет, быть не может, зачем ему это делать именно сейчас? — студент резко сорвался с прикованного места, рванул уже более ускоренным шагом. А вдруг тот действительно сбежал за это время? Вдруг он обманул Шото? Что если сейчас он вернется домой, а там ни единой живой души? В голове творился полный хаос и волнение. Гетерохром уж очень не хотел, чтобы тот уходил и тем более именно сейчас. Тревога возрастала на ровне с шагом. В панике сердце продолжало бешено колотится, а дыхание усложнялось либо через бег, либо во всем был виноват прилив чувств. Тодороки подумать не мог, что будучи всегда во всех ситуациях собранным и спокойным будет паниковать через возможное отсутствие опасного злодея у себя дома. Походу кто-то реально сходит с ума. Он уже дошел до своего двора, спешно заходит внутрь, и стоит прямо возле входной двери. Не теряя ни минуты, Тодороки достает ключи с кармана, преподносит к двери. Но открывать двери почему-то не спешил, ключ был за сантиметр от замочной скважины, а руку будто заклинило. Она самовольно тряслась, а на то были причины. Ведь сейчас будет точный ответ на душераздирающий вопрос: "Дома ли он?". При всем том гетерохром смог набраться решимости и вставить ключ, а потом резко открыть дверь. Дверь распахнулась, но тот до сих пор неподвижно стоял на том же месте. Единственное отличие, что он порывисто спешно оглядывал глазами все возможное, а именно все то, что могло ухватить поле зрения. А на горизонте совсем пусто и даже никакого шума. Вокруг была лишь гробовая тишина, а сердце болезненно сжалось, от чего дышать было еще тяжелее. Все из-за чувство потери чего-то очень важного, а точнее кого-то. Голова пошла кругом, в ушах зазвенело, ноги совсем не держали. Но надежда умирает последней, и хозяин дома пошел обыскивать более тщательно. Да он ведь даже еще ничего не искал, а лишь зашел за порог дома и делает такие поспешные выводы. Парень решил начать со своей комнаты. Были предположения, что тот просто крепко уснул и не услышал прихода Тодороки. Это был самый адекватный вариант из всех возможных и более вероятный. Все еще пятисекундно колебаясь, он сглотнул ком в горле и нажал на ручку двери в комнату. — С возвращениееем!— Шото и дверь открыть не успел, как на него налетел Изуку. Он буквально набросился всем своим весом на гетерохрома, охватившись руками за его талию, что тот от неожиданности не смог удержать равновесие и рухнулся на пол вместе с ним. — Я думал, что умру раньше, чем ты придешь! Почему тааак долго?— возмущенно и глухо произнес Деку, утыкаясь в живот Тодороки своим лицом. Половинчатый сидел на полу, спина во время нежданного падения припечаталась к стене, из-за чего тот болезненно хмыкнул и прижмурился. — Я же говорил, что у меня еще работа до вечера— он сипло монотонно ответил. — Я это прекрасно помню, но разлука слишком долгая для меня — продолжил обиженно ввести Изуку. "Как же я тебя понимаю" - хотел было сказать гетерохром, но взамен не смог сдержать ласковое: — Я тоже скучал— Шото оцепенел, когда понял, что вырвалось из его уст. Однако настолько неимоверно приятно ощущать прижатое чужое теплое тело, что от былой тревоги не осталось и следа. Отталкивать Мидорию никак не хотелось, а наоборот, руки своевольно тянулись прижать его еще сильнее к себе. При всем том Шото продолжает отчаянно держать на жестких цепях свои истинные чувства. Изуку четко уловил сказанные им слова, но на это лишь самодовольно ухмыльнулся. — Постарайся приходить хоть чуточку раньше — продолжал утробно молвить. — Хорошо, постараюсь- Тодороки нежно обвел руками за плечи зеленоволосого и прижал к себе. Деку был удивлен этому, но молча подался и обнял того еще крепче. Так они и просидели примерно пол часа в обнимку без лишних слов, наслаждаясь желанным теплом друг друга. В тот момент для них не было важно, сколько они уже так сидят, для них время было остановлено как и весь мир. Но спустя время, злодей внезапно резко вынырнул из объятий Шото, что руки гетерохрома оказались у него на талии, а пальцы рук самого Изуку окутали его шею. Зеленоволосый, любуясь, пристально смотрел в глаза напротив, их лица были в расстоянии сантиметра друг от друга. — Прими уже наконец свои истинные чувства, сладкий— зеленоглазый, приоткрывая рот, начал медленно приближаться еще ближе к желанным губам Шото. Сердце гетерохрома начало калатать, сбившись с ритма. "Слишком близко, слишком близко" продолжал повторять у себя в голове Шото и оставался в том же положении неподвижно, лишь крепче обнял того за талию. Мидория ехидно улыбнулся на это действие. Волнение снова возвращалось, но на этот раз было так приятно ощущать. Становилось ощутимым его теплое дыхание, каждый мягкий вздох, а глаза и вовсе засмотрелись на искусительную влажность на губах и языке Изуку, ведь во рту половинчатого было сухо, что и слюна с трудом сглатывалась. Сомкнутые губы Тодороки начали под влияние покорно открываться, поддаваясь чувствам. Аккуратные пальцы Мидории правой руки бережно держались за его шею, а левая рука нежно перебирала красно-белые волосы на затылке. Губы Шото потресканные, ибо полностью пересушены как и рот внутри. Мидория заметил это и решил краем языка увлажнить их. Ловкий язык неспешно проскользил, еле касаясь губ, будто специально дразня. Сердце гетерохрома вовсе замерло, а Изуку на милиметр отстранился. — Ты ведь жаждешь продолжения, не так ли?— сластно прошептал зеленоволосый прямиком в рот напротив.