Не тот, кем кажется

Еле веял прохладный ночной ветер, пронзающий душотерзающую тишину. Два парня продолжали стоять на крыше, потерянные в собственных чувствах. — Я все еще жду, — спокойно, но в тоже время чуть грубо сказал Шото, — Или же молча убежишь как всегда, да?— такие слова ноюще кольнули в сердце, но была надежда, что тот возможно озвучит причину. — Мне нужно перепрятываться, — вздыхая, спокойно ответил зеленоволосый, продолжая стоять спиной к нему. Тодороки был в немом шоке, сердце закололо еще больше. Было трудно воспринять такие слова, ведь этого хотелось услышать меньше всего. — Ты. . . Ты хоть знаешь, что мне приходиться испытывать, когда ты такое вытворяешь?! — голос становился все громче. В нем воспылала ярость, кажется, он больше не мыслит, что говорит. — Я. . . Скорее всего, уже не вернусь, — весьма подавлено произнес Изуку, опуская голову вниз. Видимо, он сам не желал этого. Сердце мертво оцепенело. Ощущение, будто внутри что-то сломалось, а осколки больно резали грудную клетку изнутри. Шото хотелось просто упасть на колени от бессилия. В горле моментально пересохло, будто его перевязали, невозможно было ни слова проронить, ни воздуха сглотнуть. Все же ранние догадки оказались далеко нежеланной правдой. — Ты же помнишь, что я говорил о злодеях?— Деку продолжил свою речь, смотря на открытый вид домов,— Они уже наверняка отследили меня. — И что с того? Нету никаких доказательств, что они нашли тебя, — Тодороки было трудно произносить свою речь. Как бы отчаянно он не пытался, но всю душевную тяготу невозможно скрыть, тем более в таких количествах. Вечно ледяное сердце постепенно становилось жарким и ноющим. — А ты хочешь, чтобы это стало явно заметным? Хочешь, чтобы потом были невозвратимые последствия?? — гневно ответил на опровержения Тодороки, — Поверь, я очень не хочу впутывать тебя в свои грязные дела, с тобой может что-нибудь произойти, — продолжал говорить Мидория, утихомиривая пыл. — И ты находишь лучшим вариантом сбежать? — он болезненно сглотнул слюну, пытаясь прийти в себя, — Я себе места не найду если у тебя будут проблемы, о которых я не буду знать. — Почему ты так волнуешься за меня? Это лично мои проблемы, — кудрявый парень был раздраженным, его взгляд навелся на небо, в котором слабо мерцали редкие звезды. Он не понимал, почему Шото так рвется влезть в неприятности. Притом, что Изуку наоборот хочет обезопасить его. Услышанное заставило кровь в жилах Тодороки закипеть от гнева. — Потому что я переживаю за тебя, идиот! Ты не простой человек, которого можно отпустить без лишних колебаний!— он свирепо шагнул вперед, высказывая все на одном дыхании, — Я не представляю свое дальнейшее существование без тебя! Каждое твое исчезновение дурно отражалось на мне, я не мог спать, полноценно есть, работать, ибо всегда думал о тебе. Одно из самых сложных душевных испытаний, которые я когда-либо проходил. Я не смогу нормально жить, если ты уйдешь навсегда, ты нужен мне, — его речью управляют лишь чувства, которые так долго были прикованы к глубокой бездне сомнений. На это Мидория заинтересованно повернул голову в пол оборота, глядя на него. — Что ты этим хочешь сказать? — Все это, я. . .,— в ушах раздался едкий звон, по телу пробежала слабая прохладная дрожь, и тут уверенно вырвалось из его уст,— Я люблю тебя! Кончики губ приподнялись, оголяя довольный оскал злодея: — Раз уж так, — он полностью обернулся к Тодороки, — Докажи, — в глазах читалась чрезмерная дерзость. В ответ без лишних слов Шото спокойной и уверенной походкой приближался к нему. В его глазах прожигательно блистала искра ярости. Такой вид половинчатого заставил Деку взволноваться, но он продолжал стоять неподвижно, ответно смотря в эти пугающие глаза. Подойдя в плотную, Шото продолжал молчать и пристально смотреть на малость испуганное лицо. Было ощутимо, как от гетерохрома слабо веет одновременно холодом и жаром. Сердце начало прибавлять удары, внутри все похолодело, а на виске выступила небольшая капля пота. Мидория никак не понимал, почему он так взволнован? Уже не в первый раз, как Шото злиться на него подобным образом. Но, от этого волнения было слегка. . . Приятно? Да, это отпугивало, но в тоже время и чертовски манило. Деку хотелось просто окунуться и потопать в этом ощущении от наслаждения. Лишь уже учащенный стук сердца, который доносился до самых ушей и кончиков пальцев, приносил своеродное удовольствие. Ломя напряженную обстановку, Шото в одно мгновение охватил одной рукой Изуку за талию, плотно прижимая к себе, а другой бережно взял за подбородок, приподнимая ближе к своему лицу. Было отчетливо слышно сбитое дыхание половинчатого, которое ударялось об лицо Изуку, из-за чего тот жмурился. Взгляд казался уже более спокойным, но одновременно и диким. Мидория отчаянно продолжал прятать свой неконтролируемый испуг, пытаясь ответно взирать уверенно и безразлично. Казалось их зрительный контакт ничто не способно сломить. Но это все же случилось. Тодороки резво впился в его губы, нежно сминая их. Изуку вздрогнул от неожиданности, но от таких мягких и теплых прикосновений губ он расслабленно отвечал, закрывая глаза в удовольствии. Забывая о былом легком страхе, он трепетно обвился руками вокруг шеи половинчатого. Они двоем ловили просто неперодоваемые чувства, ощущая сладость губ друг друга. Да, не так давно они уже соприкасались губами, но сейчас прибавились жаждущие ответные чувства, которые добавляли намного больше яркости таким желанным прикосновениям. Правая рука Шото, отпуская подбородок и скользя по шее, перебралась на затылок, нежно перебирая зеленые кудри в такт губам. Другая рука медленно сползала с талии, опускаясь ниже, грубо хватая за упругую задницу. Активация причуды левой руки заставила Изуку невольно ахнуть, приоткрыв рот от горячих, в прямом смысле этого слова, и жестких сжатий сквозь ткань обтягивающих брюк. Этого и добивался Шото, его язык жарко вломился в податливый влажный ротик парня, заранее охлажденным кончиком языка он сластно оглаживал небо и десна, тем самым обжигая прохладой. Гетерохром сплел их языки в диком танце, а кончик придавал особую остроту ощущениям, из-за чего Мидорию бросило в настоящую бурю эмоций и чувств. Он просто сходил с ума от наслаждения, а из-за переизбытка несдержанно утробно застонал, что даже Шото смог почувствовать легкую вибрацию его звука. На это гетерохром притянул того еще ближе к себе, что они могли отчетливо слышать далеко нестабильное сердцебиение друг друга. Такое поведение веснушчастого ему до безумия нравилось, он также получал большую дозу эйфории от всего происходящего. Изуку был неймоверно счастлив и удивлен на потрясающе способности двухцветного парня. Не нужно было лишних слов, достаточно было лишь искренних действий, которые непрерывно хлынули от самой пропасти их заточения. Они продолжали ненасытно и страстно сплитатся языками, влажно причмокивая. Постепенно ставало катастрофически нехватать воздуха, ведь в порыве пламенных чувств даже дышать забывали. Тодороки решает отстраниться, дабы глотнуть жизненно важный кислород. Но перед этим он бережно оттягивает и прикусывает нижнюю губу Изуку, тем самым вызывая громкое удовлетворенное мычание. От переизбытка чувств ноги стали ватными, из-за чего они двоем рухнулись на пол. Половинчатый парень нависал над ним слишком близко, прерывисто дыша. Деку в свою очередь также тяжело дышал, взирая на нависшего сверху. Каждый вдох и выдох охлаждал воздухом припухшие алые губы, сопровождаясь пульсирующим стуком в висках. Они двоем пытались прийти в себя, но одновременно одаряли друг друга голодными взглядами. — Ах, а ты довольно-таки очень даже неплохо целуешься, — подметил зеленоволосый с легким смехом в одышке и самодовольной улыбкой. — Думаю, я доказал правоту своих слов, — парень ответил с серьезной уверенностью, все еще прерывисто дыша. — Это было потрясающе, — умягчено произнес злодей, преподнося свою руку к щеке гетерохрома, нежно поглаживая большим пальцем, — Но, этого мало, — его колено резко уперлось в пах нависающего над ним. Шото судорожно вдохнул воздух сквозь зубы, прихмурившись. Деку еще больше заулыбался. Тодороки не растерялся, а просто свалился всем весом на веснушчатого. — Чт- — Я подтвердил свои слова, пока этого достаточно, — оправдал себя половинчатый, упираясь лицом об плече прижатого под ним, — А сейчас, я очень хочу спать. — Э-эй, так не честно! — обурился тот, — И встань, ты же сейчас меня задушишь, — Изуку отчаянно пытался его отпихнуть, но было уже явственно слышно, что сын Старателя спокойно посапывал, как ни в чем не бывало. После вызволения всех скованных чувств стало намного легче, что гетерохром сразу провалился в долгожданный сон. — У тебя что, привычка засыпать на самых неподходящих моментах?— продолжал возмущаться Мидория, но никакого ответа он точно не услышит до самого утра.