Фиктивный брак

Тихий стук в дверь эхом разнесся по комнате, вызвав волнение в постели. Джеймс сонно застонал и прижался к теплой груди. Каким-то образом посреди ночи одеяло добралось до края кровати. Он повернулся, чтобы зарыться в грудь Стива. Оба они были завернуты в путаницу конечностей. Стук повторился, Джеймс сонно пошевелился немного смущенный своим положением. Джеймс приоткрыл один глаз и увидел над собой взъерошенные светлые волосы, владелец которых тихо похрапывал у него на плече, он улыбнулся про себя и расслабился в руках Стива. В глубине души он никогда не думал, что у него будет возможность проснуться в чьих-то объятиях. Вот он здесь, ноги обхватили Стива, руки уютно устроились на его торсе, а сладкий запах мускуса Стива и отличного секса пропитал воздух вокруг него. У Джеймса закружилась голова, когда он медленно высвободился из рук Стива, стараясь не разбудить его. Затем раздался стук в третий раз, за которым последовал голос. — Мальчики! Джеймс, Стиви! Пора просыпаться! — крикнула Сара через дверь, терпеливо ожидая ответа. — Я приготовила завтрак, а уже почти полдень! — еще одна пауза, прежде чем ее голос снова пронзил деревянную дверь. — Я вхожу! — Стив! — прошипел Джеймс, тряся Стива за плечо, чтобы разбудить. — Стив, твоя мама у двери, она войдет! — он посмотрел на дверь и увидел, что ручка поворачивается, он запаниковал. Сара увидит их обоих голыми и покрытыми засосами. Джеймс закусил губу и вздохнул, молча извиняясь за то, что собирался сделать. Он хлопнул Стива по лицу, наконец-то сумев пробудить блондина от мертвого сна. — О Господи! — Стив застонал, потирая голову. Он посмотрел на своего Джеймса, раздраженно нахмурившись. — Почему ты ударил меня? Но прежде чем Джеймс успел ответить, дверь распахнулась, Сара понесла поднос с едой для них обоих. Джеймс и Стив одновременно нырнули обратно в одеяло, скрывая свою непристойность. — Ма! Что ты здесь делаешь? — Стив заскулил, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Сара рассмеялась и поставила поднос на стол, скрестив руки на груди и оценивающе посмотрев на них. Должно быть, ей понравилось то, что она увидела, потому что ее улыбка из веселой превратилась в грубую насмешку, когда она осмотрела темные синяки, покрывающие шеи двух мужчин. — Я постучал три раза, а никто из вас не ответил. Я должна была убедиться, что вы оба живы. Похоже, вы хорошо повеселились прошлой ночью, — добавила она, покачивая бровью. Джеймс и Стив одновременно закрыли лица одеялами. — Маааа… — Стив вздохнул, прячась от мира под все еще липкими простынями. Он посмотрел налево, где Джеймс свернулся калачиком под их палаткой из одеял. Но вместо того, чтобы выглядеть полностью смущенным, Джеймс дергался в тихом веселье, смеясь в свой сжатый кулак над ситуацией. — О, конечно, смейся больше, — проворчал Стив, высунув голову из-под одеяла и обвиняюще глядя на мать. — Это твоя вина, мамочка, — он ухмыльнулся. — Я принимаю всю вину на себя. А теперь вы двое поешьте и примите душ. Сегодня день рождения тети Пегги, город устраивает пикник в 4, — бросила Сара через плечо. — Хорошо оденьтесь, вы двое. — Сара исчезла из спальни. Но прежде чем Стив и Джеймс успели вылезти из-под одеяла, она просунула голову обратно в комнату, поставила тюбик консилера на каминную полку, подмигнула им обоим и снова выскользнула из комнаты. Стив и Джеймс уставились на дверь, за которой исчезла Сара, потрясенные всем этим. Когда они переглянулись, то расхохотались над всей этой нелепой ситуацией. — Мне нравится твоя мама. Она забавная, — прокомментировал Джеймс, все еще хихикая. — Да, она мне тоже нравится. Думаю, я ее оставлю, выгонять не буду, — усмехнулся он. — Шутка! Джеймс только улыбнулся в ответ Стиву, наклоняясь, чтобы поцеловать его надутые губы. — Кстати, доброе утро, — пробормотал он, вздохнув, прежде чем резко прикусить нижнюю губу. У Стива перехватило дыхание, от которого у Джеймса внутри все сжалось. Но он не мог позволить им углубляться в то, что они сделали всего несколько часов назад. Им действительно нужно было встать, пока мать не вернулась и не застала их обоих бесстыдно кувыркающимися на кровати. Нет. Улыбка стала игривой, он отстранился от Стива и выполз из кровати, делая вид, что потягивается, пока он стоял. Оглянувшись через плечо на Стива, он увидел, что блондин изучает его обнаженное тело и рассмеялся. — Вниз, мальчик. Мы должны хорошо выглядеть сегодня, — Джеймс поддразнил его, потянувшись, чтобы взять телефон с зарядного устройства и проверить, нет ли писем с работы. Их не было, но на экране под журналом «пропущенные звонки» был неизвестный номер. Он не узнал номер, должно быть, ошиблись номером. Джеймс положил телефон обратно на стол и, не раздумывая ни секунды, схватил тарелку с пшеничными булочками и радостно прожевал одну, думая о грядущем дне. *** День выдался на удивление жарким, несмотря на резкое похолодание, охватившее город накануне вечером. Все ушли из магазинов, чтобы принять участие в пикнике, устроенном в честь тетушки Пегги. День перешёл в вечер, люди пели громкое «С Днем Рождения!» Пегги и ели вкусную еду, приготовленную всеми участники этого большого застолья. Они были на вечеринке уже несколько часов, наслаждаясь компанией и смеясь. Джеймс сидел за столиком для пикника со Стивом и его родителями, наблюдая, как люди суетятся в саду, поздравляя Пегги с Днем рождения и вручая ей подарки. Пожилая женщина выглядела сегодня великолепно, одетая в простое красное платье, ее седые волосы были завиты, а улыбка сияла. Для 90 лет она выглядела живой и готовой принять мир. Джеймс обнаружил, что он был очарован ее энергией. Он определенно мог видеть себя с этой дорогой женщиной в своей жизни, весёлая и безмятежная жизнь… Боже, что бы он отдал за такую семейную связь за последнее десятилетие…хотел бы он выглядит таким же жизнерадостным в свои будущие 90 лет. Джеймс отошёл от своих мыслей, когда Клинт опустился рядом с ним на скамейку, вырывая его из мысленных цепей. — Господи! — ахнул он, глядя на Стива рядом с ним. — Что не так, Клинт. — На вас двоих вчера ночью напал пылесос?! — спросил Клинт вместо ответа, тыча пальцем в один из наиболее заметных синяков Стива, прежде чем его глаза остановились на самой большой отметине, оставшейся на горле Джеймса. — Черт, она большая, Джеймс. Джеймсу не было стыдно признаться, что он специально выбрал эту рубашку, когда одевался. Серая футболка под пиджаком с низким воротником для верховой езды открывала миру все его синяки. Он не знал, почему, но он хотел показать их. Обычно люди стеснялись, что их так тщательно пометили, но он гордился ими. Был горд, потому что это означало, что он сделал огромный скачок в себе и, наконец, сломал оболочку, которая держала его в плену в течение 10 лет. Он хотел, чтобы все знали, что у него тоже может быть сердце. Кроме того, Стив отлично справлялся со смущением за них обоих. Блондин закрыл лицо руками, оттолкнул палец Клинта от шеи с рычанием «отвали от меня» и уставился на Джеймса через плечо. — Вам двоим, кажется это забавным? — фыркнул Стив в ответ Клинту и Джеймса. — Да ладно тебе, Стив, это просто засосы, — Джеймс дразнил его, вытягивая ноги и с ухмылкой опершись локтями о столешницу. Теперь он чувствовал себя на вершине мира, впитывая в себя лучи заходящего солнца и надевая на глаза солнечные очки. Стив взглянул на него и смягчился. Теперь Джеймс выглядел совершенно спокойным… он действительно не мог завидовать ему за то, что он так счастлив. Он тоже был в полном восторге от такого поворота событий. Его плечи немного смягчились, он столкнул Клинта со скамейки, чтобы схватить Джеймса за воротник и притянуть его ближе. Прижавшись губами к губам Джеймса, он улыбнулся удивленному звуку, который он издал, подъезжая ближе к Джеймсу и целуя его крепче. — Уууууууууууу, вы двое, веселитесь, а я улепетываю! — Клинт взвизгнул, поднял руки и выскочил из-за стола. Сара и Джо, стоявшие позади них, громко рассмеялись. Джеймс отстранился от поцелуя Стива, бросив на него недоуменный взгляд, прежде чем неприлично фыркнуть. — Ну, это было просто грубо, ты отогнал его, — сухо прокомментировал он, глядя туда, где Клинт что-то бормотал Брюсу, а они оба посматривали друг на друга, держа пиво и хихикая. — Эх, он сам напросился. Ты все равно должен сидеть рядом со мной, — ответил Стив, облокотившись на стол и наблюдая за ним. Они долго смотрели друг другу в глаза, все еще испытывая то же ликование, что и прошлой ночью. Через несколько мгновений Стив откашлялся и встал. — Пойду поздравлю с Днем Рождения тетю Пегги. Ты идешь? Джеймс открыл было рот, чтобы ответить, но в кармане снова зазвонил телефон. Потянувшись за ним, он вытащил устройство из кармана, хмуро глядя на номер. Это был тот же номер, который он видел утром в телефоне. Но прежде чем он успел ответить, телефон отключился и тут же зазвонил. Хмурый взгляд  углубился, он посмотрел на Стива. — Угу. Угу. Я сейчас приду. Думаю, по работе, — сказал он, поднимаясь на ноги. Его хмурый взгляд снова испарился, когда он наклонился, чтобы поцеловать Стива в щеку. — Иди, поздравь ее с Днем Рождения, я вернусь через несколько минут. Стив кивнул и снова поцеловал его, задержавшись на мгновение, прежде чем расстаться и направиться через площадку для пикника к столу Пегги. Джеймс смотрел ему вслед, пока телефон снова не погас в его пальцах. — Я сейчас вернусь, — повторил он родителям Стива, помахав им обоим. Он пошел по траве в противоположном направлении. Пока он шел, телефон ожил в третий раз, весело жужжа в его ладони. Отойдя на приличное расстояние, он ответил, прижимая аппарат к уху. — Джеймс Барнс, слушает. — Господи, ты так долго не отвечал, — голос на другом конце провода был раздражен тем, что его так долго игнорировали. Джеймс нахмурился, услышав голос. Он понятия не имел, кто это, но человек на другом конце провода, казалось, знал его. — Угу. Простите, кто это? Голос в трубке вздохнул, раздражение сменилось злостью.  — Послушай, я знаю, что мы встречались только однажды, но мне нравится думать, что я немного более запоминающейся, — Джеймс покопался в памяти, пытаясь вспомнить голос. Он действительно звучал знакомо. Но прежде чем он успел ответить, голос продолжил. — Ты знаешь, невысокий, неоправданно красивый… считает тебя полным дерьмом. Ведь так…кхм…кхм… Джимми…? Его сердце замерло в груди при этих словах, и его воспоминания прокрутились всего два дня назад. Теперь он узнал голос и сглотнул, во рту внезапно пересохло. — …Тони? — Бинго. — пробормотал Тони. Джеймс практически слышал, как он закатывает глаза по телефону. — Теперь, когда мы узнали друг друга, сделай одолжение здоровяк, встретимся в конюшне. Нам с тобой нужно немного поболтать…один на один. Только ты и я, Джимми. Застыв, Джеймс почувствовал, как сердце учащенно забилось в горле, он кивнул. Потом он почувствовал себя совершенно нелепо. Конечно, Тони его не видел. — Угу…ладно. Буду через двадцать минут. — Иди по лесной тропинке, будешь здесь через пять минут, — линия оборвалась. Джеймс уставился на телефон, пытаясь прогнать панику. Он оглянулся через плечо на вечеринку. Может быть, Тони просто пытался напугать его, возможно, это будет банальная старая речь типа «разобьешь ему сердце, я сломаю тебе ноги», которую все люди произносили перед будущими супругами своих друзей. На мгновение он подумал о том, чтобы позвать Стива… но потом вспомнил, что Тони велел, чтобы тот пришел один. У него было пять минут. Сунув телефон в карман, Джеймс сдвинул солнцезащитные очки на переносицу и направился к деревьям, оглядываясь через плечо, чтобы посмотреть, не заметил ли кто-нибудь, как он выходил с вечеринки. Никто не заметил, как он ушел. Он медленно вдохнул и вышел на тропинку, пробираясь между деревьями, стараясь унять дрожь. Ему не было холодно. Это были просто нервы, сотрясающие его плечи. Минут через десять редактор вышел из-за деревьев и увидел впереди конюшни. И действительно, вдалеке он разглядел Тони, расхаживающего по полю с опущенной от солнца головой и раздраженным видом. Джеймс расправил плечи и вздохнул, пересекая поросшее травой поле и окликая собеседника.  — Энтони! — Тони оторвался от своих расхаживаний. Взгляда, который он послал Джеймсу, было достаточно, чтобы его кости задрожали.  — Как раз вовремя ты появился, — Тони ворчал на него, стоя посреди поля. Он терпеливо ждал, когда Джеймс подойдет к нему, но лицо его не выражало ни юмора, ни сочувствия. На самом деле, он выглядел совершенно холодным и раздраженным. Джеймс снова сглотнул, стараясь унять вспотевшие в карманах ладони и кивнул ему. — Извини, я немного заблудился на тропинке. Я был со Стивом и его родителями… — Прекрати нести чушь, Барнс, — Тони прервал его, сверля взглядом. Он окинул его оценивающим взглядом. Когда его взгляд упал на метки на горле, он закатил глаза и усмехнулся. — Это отвратительно…ты зашел так далеко. Не могу поверить, что Стив на это купился… Джеймс ощетинился от оскорбления, его челюсть напряглась, борясь с желанием протянуть руку и ударить его. — Послушай, я не знаю, что я сделал, чтобы разозлить тебя, но ты не должен так со мной разговаривать. — Да, знаю. Я обладаю всеми полномочиями, чтобы быть мудаком для того, кто лжет всему городу, — Тони отпрянул, его глаза победно блеснули. Заметив, как побледнела кожа Джеймса, он улыбнулся. — Да. Я знал это. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — пробормотал Джеймс, качая головой и поворачиваясь, чтобы оставить Тони одного. — Что бы ты ни пытался сделать, чтобы заставить меня оставить Стива, ты не выиграешь. Я возвращаюсь на вечеринку и точка. Когда он повернулся, Тони повысил голос, его слова пронзили Джеймса, как горячий нож. — Ты, Джеймс — Яша Барнс. Родился 10 марта 1987 года в городской больнице № 1. в Санкт-Петербурге…но вот самое интересное… не Санкт-Петербург, Флорида, * — он сделал драматическую паузу. — Санкт-Петербург, Россия. — Тони затараторил, глядя на бумаги, которые он прятал в кармане пальто. Он посмотрел на Джеймса, наблюдая, как тот мучительно медленно поворачивается и в ужасе смотрит на него. Лицо Тони расплылось в победной улыбке. — Родители: Джордж и Уинифред Барнс, погибли в пожаре. Яша Барнс, согласно этому вот документу…никогда не покидал страну. Джеймс уставился на Тони, его сердце колотилось в груди. Нет. Как он узнал? — Что…как… — Не надо так удивляться, Яша. Я довольно хорош в том, что делаю. Конечно, эти документы были той еще занозой, чтобы перевести на английский язык, но…поверь мне, это того стоило. — Тони улыбнулся, протягивая ему бумаги. Это была копия предыдущих публичных записей Джеймса и фотография наверху. Да, нельзя было отрицать, что это был он. — Так…с чего нам начать разговор, Яша? Джеймс взглянул на Тони, чувствуя, как его лицо онемело от беспокойства. — Я… Я…я иммигрировал сюда… — он отчаянно пытался сохранить лицо и снова соврать, зная, что если сейчас расколется, то его прикрытие распространится на весь город. Может, у него получится… — Да ладно тебе, Яша, ты что, опять собираешься соврать мне? — Тони фыркнул, складывая документы и засовывая их в карман. — Ты в еще большем отчаянии, чем я думал. И хуже всего то, что ты заставил Стива согласиться на эту уловку. Стив… милый, невинный, честный Стив Роджерс… попытка помочь нелегальному иммигранту бесплатно въехать в страну. Что подумают его мамочка и папочка? Секунды они смотрели друг на друга в тупике, ожидая, кто сломается первым. Но нервы Джеймса были на пределе, он снова выпалил, отчаянно надеясь выбраться из этой ситуации. — Это не ложь. Я иммигрировал сюда. И мы со Стивом пара. Зачем мне лгать об этом? Тони долго и пристально смотрел на него, прежде чем его решимость дала трещину, он уставился в землю. — Ты жалок. Не могу поверить, что ты продолжаешь лгать, когда улики прямо перед твоим лицом. Я не хотел вытаскивать большее…но это для пользы Стива, — вытащив из кармана свой телефон, Тони несколько секунд постучал по экрану, прежде чем протянуть его Джеймсу. Это не было ни фото, ни видео…это была аудиозапись. И слова, которые эхом отдавались из крошечного динамика, заставили Джеймса оледенеть, сухость во рту убольшилась. — …конечно, ты идешь и швыряешь в меня чушь о ревнивом парне, как тебе позволено. Да что с тобой! Это просто танец! Танец! — Спросите дюжину людей, которые только что это видели, они согласятся со мной, что вы двое практически трахались на танцполе. Мне плевать на стиль, Бак! Ты не должен приставать к другой девушке, пока ты здесь со мной, даже если она просто друг! — И именно поэтому мне не позволено делать это с другой девушкой, когда мы с тобой даже не встречаемся. Или ты забыл, что вся эта помолвка херня! Обман! Показуха! — Повтори еще раз. — Так и есть. Блять. Это обычная ебаная уловка! Ты сказал это еще до того, как мы прилетели сюда! Только не говори, что ты будешь ревновать меня к Наташе, когда я вижу, как ты и Шэрон хихикаете и смеетесь Бог знает над чем. Имей это в виду: как только эти выходные закончатся, мы снова «расстанемся», ты вернешься к своей счастливой маленькой гребаной жизни и у вас с Шэрон все будет хорошо! Как только эти выходные закончатся, шоу закончится, я вернусь в Нью-Йорк, один. У тебя все еще есть семья, друзья и девушка, которая тоскует по тебе, как щенок. Она хочет, чтобы ты вернулся, Стив, так что помни об этом. После того, как вся эта чертова ложь закончится, у тебя еще есть потенциал для счастливой жизни с кем-то любимым. У меня нет! У меня были лишь одни выходные, когда я чувствовал себя так нормально, один танец с кем-то, кто разделял эту страсть со мной, прежде чем я вернусь и притворюсь что мне это не нравится. Я возвращаюсь в свою холодную, одинокую квартиру, окруженную рукописями, делаю свое дело, день за днем, мне нечего ждать, кроме еще одного лета, работы 7 дней в неделю, ибо у меня нет друзей. Рождество наедине с бутылкой Джека, желая еще раз увидеть своих родителей! У тебя есть все! У меня буквально осталась только работа, Стив. Так что нет. Ты не должен ревновать меня!!! Эти слова задели Джеймса так же сильно, как и прошлой ночью. Он почувствовал, что спотыкается. Его собственный голос ворвался из динамика, как иголки в плоть. Он нервно сглотнул, глядя на Тони широко раскрытыми испуганными глазами. — Как ты это… — В том баре, где вы поругались. Он принадлежит мне. К счастью для меня, я оказался там, наслаждаясь напитками, в тот момент, когда вы двое появились и начали препираться. У меня были подозрения относительно законности ваших отношений, но это была последняя капля, прежде чем я смог открыть правду всем. Эта мелочь о родителях, это было последнее, что мне нужно, чтобы найти публичные записи о твоей родине, — он помолчал, выглядя слишком самодовольным. — Я ненавижу делать это со Стивом, но с тобой…? Мне плевать, как это отразится на твоей репутации и что случится с тобой, когда об этом узнают другие. Вернуться в Россию, быть арестованным, мне все равно. У меня нет сочувствия к людям, которые пытаются вот так сорвать правительству и законам. Тони на секунду встретился взглядом с Джеймсом, прежде чем подойти к нему, обнять за плечи и дружески и в то же время злобно встряхнуть. — Не смотри так мрачно, Джеймс или как вас… Яша. У тебя еще есть шанс поступить правильно со Стивом. Выйди и скажи правду городу, очисти имя Стива…ты просто человек, который думает, что может обмануть всю страну. Будь человеком и прими вину, пойми, что ты сделал. Я знаю Стива много лет и меня поражает, что он согласился сделать что-то подобное, чтобы помочь тебе. После двух лет издевательств, почему он согласился помочь тебе бесплатно прокатиться в твою старую Америку? Что ты ему предложил? Деньги, богатство, слава? Вы двое трахались в офисе до того, как пришли сюда или это началось недавно? — Да пошел ты! — прошипел Джеймс, сбрасывая руку Тони с плеч и глядя на него свирепым взглядом. Больше не было смысла пытаться лгать ему, у него были все необходимые доказательства, чтобы немедленно отправить его в город. — Зачем ты это делаешь? — Потому что Стив, несмотря на то, что почему-то ненавидит меня, все еще мой друг, и я не хочу, чтобы он попал в тюрьму за твое преступление. — Мы со Стивом собираемся пожениться. Он не сядет в тюрьму, — рявкнул Джеймс, отступая на несколько шагов. — Он не сядет в тюрьму, потому что я ему не позволю этого сделать. — О, потому что ты воплощение заботы и любви? Я провел собственное исследование, пока ты притворялся его парнем. Очевидно, все в твоем офисе ненавидят тебя. Ты мерзкий, холодный и готов бросить любого под автобус, чтобы вырваться вперед, — Тони развел руки в стороны и просиял. — Ты загнан в угол, товарищ. Будешь драться со мной? Джеймс закипел. Однако в его гневе не было жара. Его страхи оправдывались прямо на глазах, Тони встал на тропу войны, чтобы исправить то, что он сделал. Он был мертв, он уже давно сдох в той воде. Джеймс почувствовал, как защипало в уголках глаз, когда он уставился на Тони, пытаясь взять свои эмоции под контроль. — Что ты собираешься сделать…? Тони пожал плечами и посмотрел на часы. — Жду, когда ты примешь правильное решение. Потому что если ты этого не сделаешь, то анонимная наводка, которая была вызвана в Нью-Йоркский иммиграционный офис около часа назад, всплывет, ты увидишь, как Стива утащат в наручниках, а тебя вышвырнут из страны. Все будут смотреть на тебя, зная, что это все твоя вина! — Тони взглянул на Джеймса, удовлетворенный выражением его лица. — Я знаю, что ты примешь правильное решение, потому что ты прав. Ты не позволишь ему сесть в тюрьму. Ты позвонишь в офис, прямо сейчас. Ты признаешься им во всем. Тогда, когда тебя депортируют, ты сможешь покинуть страну, зная, что бедняга, которого ты заставила помочь тебе, выйдет на свободу за преступление, которого он не хотел совершать. Понял меня? Джеймс уставился на него, его сердце колотилось в груди так сильно, что готово было разорваться. — Ты звонил им… сукин ты сын. Тони рассмеялся, оглядывая себя. — Вообще-то мне говорили, что мой отец вовсе не плох, — снова протянув телефон Джеймсу, Тони ждал, его глаза слегка сияли. — Так…пора быть мужиком, Яша. Сейчас ты позвонишь им, а я буду смотреть, чтобы знать, что это случится… После этого, когда ты почувствуешь, что пришло время, ты скажешь всем правду, всю правду, и очистишь имя Стива. Тогда тебя наконец депортируют. — Тони сделал паузу, все та же болезненно-сладкая улыбка появилась на его лице. — Тик-так, раз-два. Чем дольше ты ждешь, тем ближе Стив движется к тюрьме. Я не знаю людей, в которых было бы вдвое больше зла, чем в таком невинном человеке, как Стив. Такие как он никогда не выживают. Ты это знаешь, я это знаю. Телефон лежал перед ним, как топор, готовый обрушиться и разрушить все, ради чего он работал весь уик-энд. У Джеймса перехватило дыхание, когда он понял, что выхода нет. Часы крутость все быстрее и быстрее, если он не будет действовать сейчас, у Стива будут худшие последствия. Все потому, что он был слишком эгоистичен, чтобы думать ни о ком, кроме себя. Жжение в глазах становилось все сильнее и сильнее, он не сопротивлялся слезам, которые текли по его щекам. Он не мог навредить Стиву. После всего, через что они прошли вместе. Он не мог смотреть, как его посадят в тюрьму, зная, что это его вина, и ничего не мог с этим поделать. По крайней мере, теперь у него был шанс поступить правильно. Страх пронзил его тело, заставляя дрожать на месте, когда он смотрел на телефон, демонстративно не встречаясь взглядом с Тони. Его грудь болезненно сжалось, когда он понял, что Яша сделал это снова… Яша облажался, и тот, кто этого не заслужил, в конце концов серьезно пострадает. Кто-то, о ком он искренне заботился. Призрак последнего поцелуя Стива горел на его губах, он кусал их, отчаянно пытаясь не сломаться перед Тони. Но это было бесполезно. Теперь слезы текли открыто, он вздохнул, отворачиваясь от другого мужчины. Как раз тогда, когда он подумал, что наконец-то в его жизни появилось что-то хорошее… Все остальные ужасные последствия его существования были кем-то или чем-то казнены. На этот раз он должен был разбить собственное сердце и отпустить последнюю хорошую вещь, которую он нашел в мире. Тони уставился на него, держа телефон в вытянутой руке. Но черты его лица немного смягчились, когда он увидел, как Джеймс сражается сам с собой. Этот взгляд… это действительно был кто-то, кто наблюдал, как его жизнь проносится перед глазами. Но если Тони и был кем-то, так это гордым человеком, он не собирался позволять слезам влиять на его действия. — … время выбирать. Между ними снова повисла тишина, он заколебался, искренне боясь того, что должно было произойти. Но когда он стоял там, его телефон ожил в кармане, он посмотрел на него. Номер Стива мерцал на экране вместе с фотографией. Улыбающееся, счастливое лицо, которое он взял с портрета Стива, выделялось на экране, насмехаясь над его страданием с радостью, которая излучалась от его лица. Улыбающееся лицо, которое Джеймс знал, будет навсегда раздавлено, если он попадет в тюрьму, зная, что Джеймс подвел его. Все будут его ненавидеть… все, через что он прошел в тот уик-энд, было напрасно… Но Тони был прав. Джеймс не собирался отпускать Стива в тюрьму из-за него. Если и было что-то, что он мог сделать правильно, так это именно случай. У Джеймса перехватило дыхание, слезы покатились по щекам, он принял решение. Он отпустил Стива на свободу. — … дай мне телефон, — пробормотал он, его голос дрожал в груди, когда он посмотрел на Тони. Он вызывающе встретил его взгляд, несмотря на печаль, написанную на его влажном лице. Он провел кончиками пальцем по щекам, чтобы очистить их от соленых каплей. Тони наблюдал за ним, его лицо таяло в решимости, когда он кивнул. — Правильный выбор, — пробормотал он. Набрав номер, по которому звонил час назад, он нажал «Звонок», передавая телефон Джеймсу. Он ждал. Джеймс взял у него телефон и прижал к уху, чувствуя, как все его тело дрожит от страха, когда он слушал звонок на другом конце. Через мгновение линия соединилась, он узнал голос мистера Коулсона на другом конце. — Коулсон слушает. Джеймс поколебался, глядя на Тони, потом откашлялся и приготовился. — Мистер Коулсон… Это Джеймс Барнс. Я… Я… Я звоню, чтобы сказать кое-что важное. Свадьбы не будет…я солгал, — сказал он, чувствуя, как сдавило грудь, когда его собственные слова покинули его. Коулсон замешкался на другом конце провода, между ними потрескивали помехи.  — Ты сдаешься…значит, я был прав. Помолвка с мистером Роджерсом — обман. — Да, сэр. Я хотел… Я хотел позвонить вам и сказать…я добровольно сдаюсь. Я больше не могу лгать, — Боже, он хотел заползти в землю и умереть. Вот оно. Вся любовь, которую он чувствовал к Стиву, угасала. Вся эта привязанность, дружелюбие, чувство принадлежности к какому-то месту в этом несчастном мире…это угасало с каждым словом, которое он произносил. — Я понял. Я попрошу агента приехать и сопроводить вас в Нью-Йорк, чтобы собрать ваши вещи. Что касается Стива… — Именно об этом я и хотел с вами поговорить. Стив не заслуживает наказания, как вы говорили. Он не хотел этого делать…я шантажировал его, чтобы он согласился. Он не виноват, сэр, я знаю. Я точно знаю, что он не заслуживает тюрьмы. — Не думаю, что вы имеете право выдвигать требования в такое время. — Пожалуйста! — воскликнул Джеймс, глядя на Тони. — … Умоляю вас. Стив невиновен. Я тот, кто организовал все это. Я предлагаю вам сделку. Я пойду добровольно и без боя, если вы дадите Стиву амнистию за все это. Он невиновен. Он не соглашался на это. Коулсон слушал его, статика снова заполнила воздух. Как раз в тот момент, когда Джеймс подумал, что его мольбы останутся неуслышанными, Коулсон вздохнул, на заднем плане послышался шелест бумаг.  — Очень хорошо. По мнению правительства Соединенных Штатов, Стив Роджерс не принимал участия во всем этом деле. Он свободный человек. Что касается вас… завтра утром за вами пришлют агента. После этого у вас есть 24 часа, чтобы выбраться из страны и вернуться в Россию. Всего хорошего. Джеймс сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает желчь, он уставился на траву под ногами. — Да, сэр… Телефонный звонок закончился. Джеймс, не отрывая глаз от земли, молча вернул телефон Тони, его пальцы дрожали, когда он отчаянно пытался сдержать рыдания. Все исчезло. Его последний шанс на счастье умер от одного телефонного звонка. У него ничего не осталось. Он не доставит Тони удовольствия увидеть, как тот сломается. — Ты храбрый человек, — пробормотал Тони, кладя телефон в карман и наблюдая за ним. — Так… может, пойдешь и расскажешь остальным правду? — Нет, — воскликнул Джеймс, глядя на него красными слезящимися глазами. — Нет. Не делай этого в день рождения тети Пегги. Я… Я расскажу всем завтра утром, когда они придут за мной. Просто дай ей провести день…пожалуйста. Тони не ответил. Он просто прочел слова на лице Джеймса и покачал головой. — А твоё сердце за эти дни выросло. Стив действительно может творить чудеса с человеком. Я почти верю, что хоть раз в жизни тебе есть дело до кого-то другого, Барнс. Поздравления. — проворчал Тони, проходя мимо Джеймса и похлопав его по плечу. Не оглядываясь, Тони крикнул через плечо. — Наслаждайся последним днем в Америке, Яша. Увидимся завтра рано утром на суде. Джеймс не оглянулся. Он закусил губу, чувствуя, как его решимость тает, когда Тони оставил его позади. Услышав удаляющиеся шаги, он закрыл лицо руками и вздрогнул, чувствуя слабость в коленях. Его желудок опасно скрутило, он знал, что его сейчас стошнит. Спотыкаясь, он схватился за край конюшни, и его вырвало, содержимое желудка выплеснулось на землю, а пища и желчь жгла внутренности. Кислота обожгла ему нос и рот, он закашлялся, все его тело дрожало от отчаяния и тошноты, охвативших его. Все было кончено…последний клочок счастья исчез, снова покинул его, он зарыдал, прижимая руку к ноющему животу и позволяя себе заплакать. Он чувствовал себя более разбитым, чем когда-либо с тех пор, как умерли его родители, и на этот раз это была его вина. Выплюнув остатки изо рта, Джеймс вытер губы тыльной стороной ладони и, пошатываясь, побрел прочь от конюшни, пытаясь осмыслить все, что произошло. Он бродил…неважно, где. Он просто не мог вернуться на вечеринку. Он не мог ни на кого смотреть, и меньше всего на Стива. Боже… Стив… Потерявшись в собственном отчаянии, Джеймс направился с полей к далеким горам, желая оказаться как можно дальше от города. Ему хотелось убежать. Может и сможет… Но нет. Это было его ошибкой с самого начала. Он сбежал от своих проблем, когда нелегально покинул Россию. И все это случилось. Он причинил боль единственному человеку, которого полюбил вопреки всему за всю свою жизнь. Он причинил боль целому городу людей, которые этого не заслуживали. Он поранился, и винить было некого, кроме собственного идиотизма. К тому времени, как он понял, что делает, он был на смотровой площадке, глядя на город внизу. Все выглядело таким тихим, таким мирным. Он чувствовал, как солнце жжет ему затылок, то, что должно было быть теплым и манящим, теперь обжигающе горячее и оскорбительное. Он почувствовал, как дрожат его руки, когда еще один источник эмоций вскипел в его груди. На этот раз, это был гнев. Гнев за все, что случилось с ним в его время. Ему потребовалась доля секунды, чтобы понять, что он кричит. Крича в небеса над ним, его ярость вырвалась в безоблачную атмосферу, когда он упал на колени и закричал На Бога.  — За что?! — он закричал в небеса, его лицо покраснело и исказилось от горя. — Что я тебе сделал?! Что я блять сделал такого, чтобы заслужить все это? Все говорят, что тебе не все равно…ты, блять, не… Пошёл ты! Иди нахуй. И все, пусть катится к хренам, все, хорошее, что говорили о тебе! Не хрена, блять, подобного! Тебе все равно! Тебе похуй на все! Ты играешься, играешься на наших жизнях, чувствах! Пошёл ты!! Он упал на руки, его ладонь зацепилась за острый камень, зазубренный край врезался в кожу. Он снова закричал, изо всех сил швырнув камень с края обрыва. На мгновение он подумал о том, чтобы последовать за ним. Но он был слишком труслив для этого. Смерть пугала его, боль пугала его. И вот он был здесь, чувствуя, как умирает внутри, когда он рыдал открыто, чувствуя, как его сердце увядает до черного угля в груди. Какая разница, что это за выходные? Ничего. Стив хотел спасти его. Казалось, проклятых не спасти. Он долго всхлипывал, его голос срывался и скрежетал в груди, слишком болезненный, чтобы дышать. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы снова контролировать себя. Но слишком скоро усталость подкралась к нему, он рухнул на бок, свернувшись калачиком в траве, глядя на воду далеко внизу. Он задыхался, его щеки были липкими от слез, когда он позволил природе окутать его. Горы действительно были прекрасны… Джеймс не знал, как долго он лежал так, глядя на красоту этой страны вокруг, впитывая ее в последний раз. Рыдания прекратились, но он чувствовал себя опустошенным и не мог заставить себя поднять голову с травы. Порезанная ладонь болезненно пульсировала, но ему было все равно…он не обращал внимания на красную жидкость, обильно покрывающие его кожу и выливающееся на траву перед ним. Как ни странно, острый запах железа успокоил его больше всего, когда он позволил своим остекленевшим глазам в последний раз взглянуть на Аляску. Его телефон снова зазвонил в кармане. На секунду он подумал, не проигнорировать ли его. Но что-то в нем заставило вытащить телефон из кармана, кровь размазалась по экрану, когда он увидел, что номер Стива снова мигает, сопровождаемый 17 уведомлениями о пропущенных вызовах. Он был настолько не в себе, что даже не слышал, как звонил телефон. Он устало провел пальцем по стеклу и поднес телефон к уху, чувствуя, как липкая кровь прикасается к щеке, он грубо заговорил. — Привет… — Баки, где тебя черти носят?! — голос Стива зазвучал в динамике, заставив сердце Джеймса слабо сжаться в груди. Он казался таким взволнованным… — Тебя не было почти 2 часа. Все ищут тебя, ты в порядке?! Джеймс ответил не сразу. Легкий ветерок обдувал поле, в котором он находился, и трава под его головой щекотала щеку. Глубоко вздохнув, он снова заговорил. — Прости, Стив. Я в порядке. Скажи всем, чтобы перестали меня искать. Я в порядке, обещаю. Я просто. Я должен был ответить на звонок с работы и бродил, пока я разговаривал. Я заблудился. Стив не был уверен. Он заговорил снова, его голос был смертельно серьезен. — Почему у тебя такой голос, будто ты плакал? Где ты? Я иду за тобой. — Стив, клянусь, я в порядке. Оттуда, где я нахожусь, виден город, — он прикусил губу, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза. Он медленно дышал, стараясь, чтобы дрожь в его голосе, чтобы успокоиться. — Я… Меня вырвало, вот почему я так говорю. Я думаю, что еда для пикника не подошла мне, — технически, это не было ложью, нет, но, черт возьми, Джеймс ненавидел тот факт, что ему пришлось пойти и солгать Стиву. Но пока что, чтобы обезопасить его, он это сделал. Только до завтрашнего утра… — Господи, тебя вырвало? Ты болен? Где ты?! — Да, блять, Стив, пожалуйста. Я в порядке. Просто… возвращайся на вечеринку, я пойду домой и лягу. Через некоторое время я буду в порядке! Стив снова заколебался, прежде чем хмыкнуть.  — Нет. Встретимся там. Вечеринка все равно заканчивается. Все остальные возвращаются в бар, чтобы выпить. Я не хочу идти с ними, мне нужно быть с тобой… Черт возьми. Джеймс зажмурился, слушая этого идеального мужчину. Он так заботился. Почему…он должен был бросить все это сейчас? Бог действительно ненавидел его… Но он кивнул и согласился со Стивом, извинившись перед ним, что заставил его пропустить вечер с друзьями. — Эй, не волнуйся об этом. У нас впереди целый день до вылета. У нас будет возможность попрощаться, — Стив успокоил его, улыбка играла в его голосе, когда он говорил. — Встретимся дома, хорошо? Только не потеряйся снова. — Не потеряюсь… — пробормотал Джеймс, не находя в себе сил подняться. Он сделал паузу, его дыхание скользнуло по трубке, прежде чем он снова заговорил. На этот раз он не смог скрыть дрожи в голосе. — Стив… Я люблю тебя… — Я тоже люблю тебя, Баки… — подозрительно ответил Стив. — Баки… что происходит на самом деле? — будь он проклят за свою проницательность. Джеймс вздохнул и сел на траву, чувствуя, как красные капли стекают по запястью в рукав. — Ничего, Стив. Я просто… Я просто люблю тебя. Я скоро буду дома. — Дома…насколько он был прав в этот момент. — Хорошо, увидимся чуть позже, — пробормотал Стив, его голос звучал немного хрипло через жесть динамика телефона. — Будь в безопасности. — Обязательно… пока Стив. — пробормотал Джеймс и повесил трубку, прежде чем Стив успел вставить хоть слово. Он смотрел на залив города, его щеки пылали от свежих слез, которые текли по щекам. Он должен взять себя в руки. У него было двадцать минут, прежде чем он снова увидеть лицо Стива. Двадцать коротких минут, чтобы снова притвориться, что он не Яша, испуганный ребенок, который лгал всю свою жизнь, чтобы чувствовать себя сильным. Он должен снова стать Джеймсом, хотя бы еще на один день…