Фиктивный брак

2:48 ночи в воскресенье. Стив сонно моргнул и посмотрел на часы, на его лице было замешательство. Огонь в очаге рядом с кроватью догорел до тлеющих угольков, в комнате стало почти невыносимо жарко. Ощущение теплой тяжести на боку заставило его остановиться, когда он попытался пошевелиться в постели. Казалось, что на нем лежит тело… Посмотрев вниз, он увидел копну коротких темных волос на своем плече и длинную, худую фигуру, распростертую на кровати рядом с ним, руки и ноги были разбросаны по его туловищу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы все понять, когда он это сделал, то чуть не рассмеялся. Джеймс храпел рядом с ним, его лицо было расслабленным и безмятежным, когда он дремал, положив голову на грудь. Стив уставился на Джеймса, улыбка немного смягчилась, прежде чем он протянул руку и провел пальцами по волосам, убирая непослушные пряди со лба. Стив был поражен фигурой, лежащей на нем, спящей так крепко, словно он не позаботился омрачить свои прекрасные черты. Стив не смел пошевелиться. Он просто лежал под Джеймсом, позволяя человеку использовать его как подушку для тела. Спросив его три дня назад, позволил бы он этому случится, ответ был бы грубым и банальным: «Нет!». Какое чудо могут сотворить с человеком три дня! Стив продолжал расчесывать непослушные пряди, расправляя локоны и узлы, пока волосы Джеймса не легли гладкой завесой на лоб. Он не думал, что когда-нибудь будет так счастлив с кем-то, просто лежа с ним в постели и наслаждаясь его присутствием. И меньше всего, Джеймс. Но после долгих разговоров и разрушения твердой оболочки, которая была фасадом его босса, Стив обнаружил, что у зверя все это время было большое сердце. Он просто задавался вопросом, что за история отношений была у Джеймса, которая сделала его таким противным и горьким. Как бы то ни было, Стив чувствовал странное разочарование в своей груди по отношению к тому, что кто-то был ответственен за осквернение его духа. Он не винил ни родителей Джеймса, ни Бога. Это была просто неудачная серия событий, которые начали спуск. Нет, что бы ни случилось с Джеймсом в его прошлом, это должно быть связано с таинственным Броком. Пальцы Стива слегка сжались в волосах Джеймса при мысли о том, что такое чудовище, настоящее чудовище, могло развратить кого-то столь очаровательного и красивого, как Джеймс. После нескольких минут лежания с Джеймсом Стив почувствовал, что его дискомфорт становится невыносимым. Его мать была права. Его бросило в жар, от жара Джеймса и огня, горевшего в углу, в комнате стало душно. Наверняка Джеймс уже полностью согрелся после неудачного падения в озеро. Поэтому с особой осторожностью Стив отодвинулся от Джеймса и соскользнул с кровати, чтобы приоткрыть окно и выпить воды, чтобы остыть. Он натянул на себя пижамные штаны и свитер, выскользнув из комнаты и оставив Джеймса в постели одного. Удивляясь своим размерам, Стив бесшумно проскользнул через дом на кухню и, стоя рядом с раковиной, несколькими глотками осушил бутылку холодной воды. Он прислонился бедром к стойке, глядя в окно на двор. В углу комнаты, свернувшись калачиком на своей огромной собачьей кровати, громко храпел Кэп, дергаясь во сне, очевидно, мечтая о охоте. Он улыбнулся про себя, наслаждаясь моментом тишины, чтобы позволить своим мыслям утонуть. Он хотел знать, что случилось с Джеймсом, отчего ему так долго было холодно. Он хотел знать это сейчас, хотя бы для того, чтобы попытаться разморозить его сердце. После всего, через что они прошли за последние 50 с чем-то часов, Стив без сомнения знал, что все неправильно поняли Джеймса… что и он виновен. Конечно, Джеймс не мешал никому верить в эти негативные мысли, но щит был силен, когда это было необходимо. Джеймс так долго строил стены, было удивительно, что только два дня разрушили их так эффективно. Может быть, Джеймсу просто нужно было провести некоторое время вдали от беспокойного мира и провести его с людьми, которым действительно было не все равно, чтобы понять, что мир не такое уж плохое место. У всех здесь, наверху, были сердца, слишком большие для их тел. Черт, когда Джеймс наконец уснул на груди, Стив услышал, как ожил его телефон с множеством текстовых сообщений. Почти все, кто был в баре, слышали о падении редактора и очень беспокоились, что он ранен или еще хуже. Похоже, слухи быстро распространяются, когда речь идет об Уэйде. Стив заверил всех, что с Джеймсом все в порядке и он идет на поправку, и все быстро ответили ему добрыми пожеланиями. Это все, что нужно Джеймсу: настоящие друзья и семья, которые заботились о нем, чтобы компенсировать все годы, которые он провел в одиночестве, тщательно строя эти непроницаемые стены. Никогда в жизни Стив не был так благодарен людям. Он был рад, что наконец-то встретил настоящего Джеймса и переписал прошлое. В конце концов, он мог всерьез представить себя рядом с этим человеком, эта мысль волновала его больше, чем он когда-либо думал. Конечно, это было немного необычно, но он не жаловался. Жизнь Стива никогда не была обычной. Улыбнувшись, он снова наполнил бутылку и взял ее с собой на случай, если Джеймс проснется и почувствует сухость. Когда он наконец добрался до комнаты, Стив остановился у камина, наблюдая за Джеймсом. Брюнет пошевелился в постели, присвоив себе почти всю кровать. Джеймс лежал лицом вниз на подушках, обхватив их руками и подставив тело холодному воздуху. Взгляд Стива скользил по спине Джеймса, отмечая мышцы, осторожно растягивающиеся под гладкой кожей, как тщательно вылепленная статуя. Для того, кто работал в офисе почти 60 часов в неделю, Джеймс был удивительно подтянутым и сильным, его талия немного сужалась от более широкой груди и плеч, его бедра были узкими и точеными. Его ноги, скрытые одеялом, аккуратно лежали под ним, согнутые и вытянутые, твердые края и четко очерченные мышцы. Стив не мог не позволить своим глазам блуждать по его телу, впитывая зрелище и наслаждаясь им в полной мере. Он улыбнулся про себя, мягко изогнув уголок рта, когда представил, как просыпается каждый день. С этим он определенно справится. Стив был так поглощен своими мечтами, что едва не пропустил почти неслышные всхлипывания Джеймса. Потребовалось короткое затишье в потрескивание углей, прежде чем Стив услышал болезненный звук, исходящий от его босса, его внимание было привлечено. Он уставился на него, гадая, не услышал ли он чего-нибудь…но нет. Вот оно снова. Это был низкий, испуганный звук, Джеймс начал ерзать на кровати, выглядя неуютно в муках сна, превратившегося в кошмар. Глаза Стива расширились, когда он понял, в каком отчаянии он был. Поставив бутылку на стол и забравшись к нему в кровать, он осторожно протянул руку и коснулся плеча Джеймса, стараясь не слишком сильно его встряхнуть. — Джеймс… Джеймс, проснись. — пробормотал он, слегка тряся его за плечо. Джеймс не проснулся. Вместо этого, внезапное изменение заставило его внезапно вырваться из руки Стива, свернувшись калачиком, когда кошмар потянул его глубже. Теперь Стив мог видеть его лицо, испуганное выражение во сне заставило его сердце разбиться. Что бы ни снилось Джеймсу, это должно быть плохой сон. Глухой и болезненный звук снова покинул Джеймса. — Брок! — это слово погружается в тишину слишком расплывчато, чтобы понять. Волосы Стива встали дыбом на затылке, новая волна гнева по отношению к этому человеку придала ему сил. — Баки! — крикнул он, протягивая руку и притягивая к себе мужчину. Джеймс боролся с ним в течение короткого момента, но нежное прикосновение его ладоней, казалось, успокоило его, когда Стив обнял его за плечи и прижал к себе. — Баки, проснись…проснись. Вернись ко мне… Джеймс отшатнулся от голоса, его глаза расширились в панике, когда он посмотрел на человека, держащего его. Ему потребовалась доля секунды, чтобы понять, что это Стив. Он отшатнулся, смущение окрасило его щеки, когда он обнял подушку Стива и зарылся в нее лицом. — Прости… Прости, правда. Я тебя разбудил? — спросил он, его голос был приглушен пуховой подушкой. Стив действительно не понимал, почему Джеймс так стыдился себя, но чувство, которое он испытывал, не было хорошим. — Нет, ты меня не разбудил. Я уже проснулся. — пробормотал он, вытягиваясь рядом с ним и хмурясь. — Что тебе снилось? Брюнет не отвечал, пряча лицо в подушку. Через несколько напряженных секунд его плечи расслабились, он посмотрел на Стива, его лицо было нейтральным. — Ничего… просто… просто плохой сон. Стив долго смотрел на него, его глаза читали ложь в его голосе, прежде чем он покачал головой. — Ты снова сказал Брок, — пробормотал он, проводя пальцами вверх и вниз по руке Джеймса. Его подозрения окончательно подтвердились, когда Джеймс снова уткнулся лицом в подушку и нахмурился. — Джеймс…что ты мне не рассказываешь об этом Броке? Это кто-то кого ты знаешь? Джеймс медленно кивнул, глядя на Стива и слабо улыбаясь. — Если хочешь классическую историю, подходящую для канала Lifetime, да, я расскажу тебе… — Это от него ты получил кольцо? — спросил Стив, чувствуя, как золотое кольцо начинает жечь палец при одной мысли об этом. Если он это сделал, то, черт возьми, он все равно продолжит носить его. — Боже, нет. Черт, я бы никогда не стал носить кольцо от кого-то вроде него. Татуировки достаточно, — вымолвил Джеймс, прежде чем понял, что говорит. Его глаза расширились, когда он понял, что раскрыл свой самый большой секрет выходных, он снова уткнулся лицом в подушку. — Неважно… Стив этого не потерпит. Он покачал головой и притянул Джеймса ближе к себе, заставив его посмотреть на него. — Нет. Скажи мне. Тебе нужно это вытащить. Он гложет тебя достаточно долго, — сказал он на удивление твердым голосом. Он был доволен, что Джеймс обратил внимание на его тон и на этот раз не уклонился. — Расскажи мне, что случилось, Баки… Между ними возникла пауза. Джеймс встретился взглядом со Стивом, прежде чем набрался смелости сказать ему. Его голос звучал неуверенно. — Я учился в колледже Университета СМИ и коммуникаций Macromedia в Мюнхене, Германия. Это была хорошая школа для меня в то время, у них было именно то, чему я хотел научиться. Я поступил…на год раньше всех моих ровесников и переехал в Мюнхен учиться. Мама и папа были теми, кто подтолкнуть меня, и…если бы я не ушел, я, вероятно, погиб бы в огне, который убил их. Я бы не гулял со своими друзьями, празднуя возвращение домой после того, как не видел их месяцами. Я был бы в доме, когда взорвалась плита. Я думал, что брошу учебу после их смерти, но…я продолжил. Я хотел получить диплом и выбраться оттуда как можно быстрее, постараться забыть те уродливые годы, которые я провел. Я…на втором курсе я познакомился с человеком по имени Брок Рамлоу. Он сказал, что был студентом по обмену из Вашингтона, округ Колумбия, изучающим право в Мюнхене. Мне показалось немного странным, что он такой взрослый и учится за границей… но я был в таком состоянии, когда меня больше ничего не волновало и я не думал об этом. Я стал часто разговаривать с ним между занятиями… пока он не привлёк меня и не пригласил на свидание. Я согласился. Вначале он был безупречным джентльменом, всегда рядом, всегда утешающим… Я рассказала ему все ужасные подробности смерти моих родителей, он утешал меня. На нашем втором свидании я переспала с ним, а дальше все пошло под откос, — он глубоко вздохнул, стыд заполнил его лицо, прежде чем он продолжил. — Я узнал после этого, что Брок не был студентом. Он был командиром взвода бывших морских пехотинцев, известных как Гидра, которые были преданы суду американским правительством и бесчестно уволены, — он помолчал, глядя на Стива. — Помнишь рождественскую вечеринку, о которой я тебе рассказывал?.. эм… вечеринка в Сочельник? Причина, по которой я был так расстроен той ночью, была в том, что Брок был там со мной, он был совершенно опустошен. Он продолжал хвастаться другим студентам и своей команде о том, как он «получил кое-что» той ночью и продолжал касаться меня и пристовать ко мне перед всеми. Поэтому я дал ему пощечину и сказал, чтобы он держал руки при себе, — он закусил губу и покачал головой, — Ты подумаешь, что я дурак, что расстроилась из-за этого… — Что он сделал? — спросил Стив без предисловий. Ему не очень нравился ход разговора, и это было заметно по его лицу. — …он ударил меня. Так сильно, как он мог перед всеми и сказал мне, что я должен знать свое место, если я собираюсь быть с ним. Чуть нос не сломал, синяк под глазом…понимаешь… Сразу после этого я ушел с вечеринки и проплакал всю дорогу домой, истекая кровью на пальто. Я был в полном дерьме. — Почему я должен думать, что ты была дураком из-за того, что расстроился? — спросил Стив, совершенно ошеломленный этими словами. — Он ударил тебя, потому что ты не теперь его эти выходки! Это оскорбление, ты имел полное право расстроиться. — Потому что я хотел остаться с ним! — ответил Джеймс, хмуро глядя на него. — Три гребаных года я жил с ним и все потому, что боялся снова остаться одним, — он закрыл глаза, мысленно возвращаясь к воспоминаниям, которые были у него в озере, его охватила дрожь. Джеймс действительно не знал почему, но слова текли из него быстрее, чем он мог их подавить, его воспоминания возвращались, когда он рассказывал о своем прошлом. — Мне… Мне снился последний раз, когда я его видел. Это было через 4 месяца после моего 20-летия, я решил, что хочу оставить его навсегда… 28 июля 2007 года Яша уставился на чемодан, сердце бешено колотилось в груди. Ужас пробежал по его венам, как приливная волна, но он уже давно принял решение. Он устал постоянно находиться под пристальным взглядом Брока. Он устал от ударов, пощечин и принуждения делать все, что захочет Брок и когда захочет. Яша знал, что за ним все время следят… Друзья Брока всегда внимательно следили за ним, чтобы он не раскачивался со стороны их главаря. Он ненавидел это. Он терпеть не мог носить летом рубашки с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки или шляпы, чтобы скрыть пряди волос, выбившихся из головы. Он ненавидел постоянно носить солнцезащитные очки, чтобы скрыть черные глаза. Больше всего он ненавидел то, что не мог никому рассказать. Он устал быть безмозглой марионеткой. Он ненавидел себя за то, что оставался с Броком так долго. Ему только что исполнилось 20 лет, он чувствовал себя испуганным щенком каждый раз, когда выходил на публику. Но он остался с Броком, потому что был убежден, что это единственная любовь, которую ему позволено иметь в своей жизни. В болезненном извращенном смысле это почти имело смысл. Он ходил с серией уродливых синяков вдоль всей левой руки, растянутыми мышцами и суставами и серьезным ожогом от трения на левом бицепсе. Предыдущая ночь была очень тяжелой… все закончилось криками и дракой. Брок использовал всю свою силу, чтобы оттолкнуть Яшу, поранив при этом руку. Нет. С него хватит. Почти три года — это слишком долго. Он знал, что если останется, то попадет в больницу или умрет. Будет ли он так чтить память своих родителей? Черт, нет. Он собирался закончить школу и покинуть континент, уехать в Америку и начать все сначала. Но сначала он должен порвать с Броком, раз и навсегда. Вздохнув про себя, Яша собрал вещи и вышел из комнаты, решив принять ванну и смыть с себя призрачные ощущения рук Брока. Он разделся, стараясь не смотреть на исчезающие желтые отметины на коже и свежие черные синяки на руке. Вместо этого он залез в ванну, потратив на несколько минут больше времени, чем обычно. Затем он закрыл глаза и наслаждался теплом, которое он чувствовал, впитывая комфорт в свою больную руку со вздохом. Яша чуть не задремал в ванне, но звук захлопнувшейся двери заставил его глаза распахнуться. Он выбрался из ванны, мокрый, схватив полотенце и быстро вытеревшись. — Нет, нет, нет! — выдохнул он про себя. Он не собирался засыпать. Он хотел спрятать чемодан от Брока и уйти в самый последний момент, сказав ему, что все кончено. Он не хотел, чтобы его обнаружили таким полуголым и уязвимым. Но когда он вбежал в комнату, то увидел, что тот смотрит на чемодан на кровати. Брок повернулся, смертельно медленно поворачиваясь. Он посмотрели посмотрел на Яшу, его серые глаза сердито вспыхнули. — Какого хрена? — он зарычал, указывая на чемодан на кровати. Он двинулся на перепуганного юношу, вытянув руки, чтобы схватить его за локти. Яша вскрикнул от боли, когда его схватили за левую руку и он попытался вырваться. — Куда, блять, ты собрался? Яша смотрел на него широко раскрытыми глазами, сердце колотилось в груди. — Прекрати…отпусти меня! Я больше не могу здесь оставаться, Брок, — он отрепетировал какую-то грандиозную речь для Брока, возможно, бросил несколько ругательств, остроумных и умных комментариев о злоупотреблениях, с которыми он мирился в течение трех лет… ничего из этого не вышло. Он звучал как испуганный ребенок, умоляющий хулиганов освободить его. Конечно. — Не можешь здесь больше оставаться… Так ты думаешь, что можешь просто уйти и оставить меня, — Брок усмехнулся, его пальцы сжались вокруг локтей Яши, достаточно сильно, чтобы оставить свежие синяки на его коже. Его глаза заблестели, когда он услышал, как Яша вскрикнул от боли. Он толкнул его обратно в стену с такой силой, что с гвоздика слетела рамка с картиной. — Ты никуда не пойдешь. Ты теперь часть нас, малыш. Ты так решил, когда встретил меня. — Прекрати! — умолял Яша, пытаясь вырваться. Ему удалось высвободить правую руку, но левая была крепко зажата в пальцах, а спина болела от удара. Он вздрогнул в боли от хватки. — Прекрати! — Не думаю, — прорычал Брок, оттаскивая его от стены в ванную. Он толкнул Яшу к раковине, втиснулся в его пространство и крепко сжал. Его рот нашел шею юноши, кусая и разрывая кожу, отмечая его. Яша закричал от боли, пнув Брока в пах. Это помогло ему освободиться, он попытался пробежать мимо человека. Брок был слишком быстр, он схватил его снова, толкая его обратно в ванную. Яша споткнулся, когда почувствовал, боль в ногах Он с плеском рухнул вместе с полотенцем в еще теплую воду. Прежде чем он смог выпрямиться, он почувствовал, как чьи-то руки схватили его за горло и опустили голову в воду. Он запаниковал, руки взлетели к запястьям Брока, когда он попытался выбраться из ванны. Он боролся несколько минут, держась за драгоценный воздух, прежде чем почувствовал, как Брок поднял его из воды. Он тяжело дышал и громко кашлял, пытаясь освободиться от хватки. — Пожалуйста! — кричал он, глядя на него широко раскрытыми глазами. Брок просто ухмыльнулся ему, его глаза были дикими от ярости, когда он снова ненадолго сунул голову под воду, его пальцы сжались вокруг его горла. — Тебя бы послали куда подальше без меня. Держись меня, малыш. Я никогда тебя не отпущу. Эта боль прямо здесь…это ничто по сравнению с тем, что ты приготовил для себя, если уйдешь. Ты останешься со мной на всю жизнь… Яша попытался заговорить, но горло болело, а вода в легких жгла. Его голова снова оказалась под водой, он брыкался и брыкался, разбрызгивая воду по всей ванной. Когда он вынырнул из ванны в третий раз, он рыдал от ужаса, ногти глубоко впивались в запястья Брока. Но человек был грозным, ни разу не вздрогнув от нападения, когда он продолжал пытаться утопить его прямо в ванной. — Нет! — он задохнулся, глядя на Брока, прежде чем покачать головой. — Ты мне не нужен! Я сам справлюсь! — Ты умрешь, как и твои родители, Яша. Я единственный, что у тебя осталось, так что брось это дерьмо и держись меня! Ярость переполнила страх в голове Яши, когда он посмотрел на него. Упоминание о родителях заставило его оцепенеть, он вцепился в руки Брока, пытаясь выбраться из воды. — Я лучше умру, чем буду с тобой… — он тяжело дышал, чувствуя, как усталость просачивается в его кости от борьбы с ним. — Тогда ты идиот, как я всегда и думал. Надеюсь, ты не против быть единственным человеком на своих похоронах, — Брок снова сунул голову под воду. На этот раз он держал его и ухмылялся сквозь бурлящую воду над головой Яши. Он не пошевелился, даже когда Яшина борьба стала стихать, его руки безвольно опустились в ванну. *** — Не помню, как он отстал от меня. Просто… Я помню только что я был под водой, а в следующее мгновение мюнхенская полиция оттащила его от меня. Я потерял сознание. Я никогда не спрашивал, что случилось. Я никогда не хотел этого знать. Я просто хотел забыть о том, что случилось. После этого я навсегда покинул эту квартиру и умолял школу позволить мне остаться в кампусе до конца моего пребывания. Единственное хорошее, что из этого вышло… я больше никогда не видела Брока, — пробормотал Джеймс, чувствуя, как дрожит его голос. Когда он рассказывал об этом Стиву, тихие слезы катились по его щекам, его голос прерывался время от времени. Он даже не заметил, как Стив заключил его в объятия и прижал к себе, погружаясь в прошлое, выплескивая на него остатки своей боли, обнажая то, что осталось от его души, единственному человеку, который когда-либо уделял ему достаточно внимания, чтобы услышать… Он только поднял глаза, когда услышал мучительный звук, исходящий от Стива. Он поднял голову и широко раскрыл глаза от шока. Стив плакал…плакал, он рассказывал ему о своем прошлом с Броком. Именно тогда он, наконец, почувствовал влагу на своих щеках и потянулся, проводя костяшками пальцев по коже Стива. — После этого я больше ни с кем не встречался. Каждый мужчина, которого я видела идущим по улице, был Броком и я ненавидел это. Я все время боялся, что это повторится, что я просто… Я перестал чувствовать. Я не занимался любовью… Я был слишком напуган, как бы сильно я этого не хотел. Боялся, что я найду другого Брока. Он был последней каплей, после смерти моих родителей, — он тихонько хмыкнул, чувствуя, как дрожит нижняя губа. — Каждый раз, когда я видел кого-то счастливым и любимым, я просто… Я не мог этого вынести. Я не понимал, почему мне не позволено иметь такой мир…такую жизнь. Поэтому я отталкивал всех, отталкивал их, презирал людей за то, что у них было то, чего я не мог иметь. Я проебал семь лет, даже не попытавшись снова… я был таким идиотом… — боль в его груди нарастала, когда он пролил все это Стиву. Его плечи задрожали в руках Стива, он заплакал, закрыв лицо руками. — Я так облажался… Мне очень жаль. Мне так жаль, что я так сломлен и разбит. Стив молчал. Он слушал, как Джеймс пересказывает ему последние воспоминания, полностью раскрывается перед ним и вникает в то, что сделало его таким холодным…и он ничего не мог поделать. Боль была слишком сильной. Всхлипывая, он заключил Джеймса в объятия и прижал к себе, позволяя ему зарыться в его грудь и заплакать. — Ты не сломлен. Ты не идиот. Ты намного сильнее, чем думаешь, Баки. Я так горжусь тобой и я так…мне так жаль, что ты прошел через это, — прошептал он, позволяя собственным слезам стекать по щекам в волосы Джеймса. — Я не позволю тебе пройти через это снова. Я с тобой, Баки. Я никуда не денусь. Волна эмоций захлестнула Джеймса, когда раздробленный крик покинул его грудь, разрушая его до самой сердцевины. Он разразился рыданиями, обхватив Стива за талию и прижимаясь к нему, пока он плакал в его грудь. Он позволил Стиву укачивать себя, гладить голую спину, трогать волосы, успокаивать… Он плакал Бог знает сколько времени, но с каждым всхлипом, который покидал его, он чувствовал, как тяжесть в груди уменьшается с каждой секундой. Наконец-то он сказал кому-то правду о своем прошлом, всю правду… он чувствовал себя освобожденным, будто мог наконец собраться с мыслями. Его крики были катарсическими, будто он отмывал свою грифельную доску и начинал все заново без уродливых масляных следов, оставленных на его душе. Он просто не мог поверить, что кто-то вроде Стива может полностью принять все, что он сказал ему без колебаний, и не ненавидеть его за это. Он не мог поверить, что нашел своего, своего после стольких лет. Джеймс так боялся открыть свою душу кому бы то ни было больше десяти лет, а теперь, когда он наконец преуспел в этом, он чувствовал, что может, наконец, исцелиться…расслабиться. Он понятия не имел, как ему так повезло. Он понятия не имел, почему Бог дал ему второй шанс. Почему так поздно. Но он не собирался отпускать то, что получил. Постепенно дыхание Джеймса замедлилось, его рыдания перешли в всхлипывания, прежде чем он успел отдышаться. Он ослабил руки вокруг талии Стива, прижавшись лбом к его плечу. Когда он взял себя в руки, то понял, что Стив прижался губами к его макушке и что-то бормотал, снова и снова. Он не понимал, о чем говорит Стив, но догадывался, что это может быть… Через несколько мгновений Джеймс нашел в себе силы оторваться от груди Стива и посмотреть на него. Глаза у него были красные, щеки в пятнах… но улыбка мелькнула на его губах, когда он посмотрел на него, его глаза сияли любовью к единственному человеку в мире, с которым он чувствовал себя достаточно безопасно. Последние оковы на его сердце упали, когда он посмотрел на него, чувствуя себя любимым по-настоящему. Он был свободен. Стив почувствовал на себе взгляд Джеймса и потянулся, чтобы вытереть ладонью щеки и вытереть слезы сочувствия. Он улыбнулся ему в ответ, слегка кивнул, затем протянул руку и провел большим пальцем по щекам Джеймса, размазывая последние соленые следы на коже. — Татуировка. Это эмблема подразделения Брока? — спросил он, стараясь говорить спокойно. Когда Джеймс кивнул, прикусив нижнюю губу достаточно сильно, что она закровоточила, Стив нежно провел большим пальцем по плоти, освобождая ее от боли, которые причиняли ему зубы. — Не надо… Я понимаю, почему она у тебя. Это напоминание о том, что произошло. Это броня. Броня, которую ты носил слишком долго. И я хочу, чтобы ты знал… Тебе это не нужно. Когда Джеймс смущенно наклонил голову, Стив продолжил. — Ты гораздо сильнее, чем думаешь, я серьезно. Смотрю на тебя. Никто из тех, кого я знаю, кто утверждает, что он сильный, никогда не мог выйти и сказать что-то подобное кому-либо. У них нет и доли той силы духа, которая есть у тебя. Я не знаю многих людей, у которых хватило бы смелости говорить такое, даже если это на десять лет позже, — он смотрел, как Джеймс наклонил голову и покраснел, пряча от него глаза. Стив этого не потерпит. Он покачал головой, приподнял Джеймсу подбородок, мягко сжал его, чтобы не напугать и посмотрел ему в глаза. — Посмотри на меня и поверь мне, когда я говорю, кто ты. Ты боец и всегда им был. В тебе половина русского и половина американца, — Стив позволил ему обдумать свои слова, прежде чем он положил руку на левое плечо Джеймса, покрывая татуировку на его коже и скрывая ее от мира. Он прижался губами к губам Джеймса и задержался, позволяя мужчине сложиться в поцелуе, как он хотел. — Твои мама и папа гордились бы тобой прямо сейчас… Джеймс всхлипнул, слегка кивнув, и прижался губами к губам Стива в яростном и отчаянном поцелуе. Он обнял Стива за шею и прикусил его нижнюю губу, пытаясь найти хоть какую-то ласку, чтобы облегчить боль в груди. Смутно он задавался вопросом, будет ли Стив восприимчив к этому, но он просто чувствовал эту приторную потребность… он нуждался в Стиве. Нуждался в нем всеми возможными способами, как будто не мог дышать без него. Он не мог дышать без него. Стив сделал абсолютно все, что ни один психотерапевт, ни один идеальный «любовник» не мог сделать для него. Если бы он верил в судьбу, то сказал бы, что нашел своего «единственного» прямо здесь, в объятиях человека, которого он слишком долго толкал и почти потерял. Джеймс никогда не простит себе, что так обошелся с этим совершенным созданием. Он сделает все, чтобы загладить свою вину, чего бы это ему ни стоило. Запустив пальцы в волосы, Джеймс тяжело дышал и откинулся вперёд, прижавшись лбом к его лбу, когда встретился с ним взглядом. Эти синие глубины завораживали… голубые и лазурные завитки сверкали, как галактика, притягивали его, как обещание. Он был совершенно уверен, что если небеса реальны, то он смотрит на них прямо сейчас. Джеймс знал, что с ним покончено. Он с головой ушел в преданность этому человеку, сражаясь с ним так долго, как только мог, он задавался вопросом, почему он вообще потрудился сопротивляться. Он чувствовал, что может упасть в его совершенное человеческое существо и никогда не оставлять его, позволить Стиву обладать им и всегда оставаться в безопасности. Оставаться желанным. Джеймс не думал, что когда-нибудь влюбится в кого-то. — Я люблю тебя, — прошептал он Стиву в губы, встречая его взгляд. Он ждал, кусая губы в предвкушении. Стив ошеломленно смотрел на него, пока он произносил эти слова. Джеймс любил его. Дерьмо… это был не сон. Лицо Стива расплылось в широкой ухмылке, когда он засмеялся, откинув голову назад, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Я тоже тебя люблю, — ответил Стив, не теряя времени, снова заключив Джеймса в объятия и пожирая его. Губы сомкнулись, когда они упали друг на друга, обнявшись и ни разу не отпустив друг друга. Джеймс никогда не чувствовал такого жара, они оба отчаянно хотели этого. Он провел пальцами по воротнику Стива и сдвинул край свитера с плеч, потянул ткань вниз и отбросил ее в сторону, ища больше кожи, больше всего, что делало его Стивом Роджерсом. Он чувствовал, как его кровь кипит, отчаяние и страсть растут с каждым торопливым вздохом и каждым тихим всхлипом между ними. Когда свитер был снят, он толкнул Стива на кровать, закинул ногу на колени и оседлал его. Он мог чувствовать твердую линию эрекции Стива против своей собственной, разделенную только тонкой одеждой между ними. Не сбиваясь, он наклонился и провел большим пальцем по головке члена сквозь тонкие брюки и нижнее белье между ними, вызвав пьянящий стон Стива. Этот звук сам по себе вел его дальше, когда он позволил своим пальцам скользить по нему, чувствуя тепло, пульсирующее от него волнами. Джеймс больше не боялся секса. Он хотел Стива. Он хотел его так сильно, что едва мог это вынести, всеми возможными способами. Его сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, когда он провел рукой по члену Стива, обхватив его длинными пальцами. Стив позволил Джеймсу контролировать его, толкать на кровать и вести каждое его движение. Он со вздохом уронил голову на подушку и обхватил ладонями зад другого. Нежно поглаживая, он подбадривал его, притягивая ближе, пока они не прижались друг к другу, бедра со стоном сцеплялись. — Черт, Баки… Мне нужно их снять… — он тяжело дышал, глядя на одежду между ними. Натянув подол своих боксеров, он стянул плотную ткань с Джеймса вниз по его бедрам, полностью обнажая его, когда он обхватил теплую плоть. Полный контакт кожи с его ладонями одурманивал его. Джеймс последовал его примеру, протянув руку между ними, чтобы схватить штаны Стива и стянуть их вниз по ногам. Он быстро сполз с него, чтобы стащить одежду и сбросить ее с кровати. Наконец, они лежали обнаженные, не чувствуя ни капли стыда между собой. Боже, Стив выглядел как произведение искусства… скульптурное тело Адониса, готовый для него. Он позволял пальцам скользить по шелковистой плоти, прежде чем погладить его полностью, обхватывая кулаком и двигая рукой несколько раз. Он хотел попробовать его. Он хотел иметь его всего. Он посмотрел на Стива, спрашивая разрешения глазами, прежде чем он наклонился и обхватил губами его длину, всасывая его одним движением. Стив был восхитителен, пьянящий мускус и все, что он когда-либо хотел. Джеймс жаждал его, покачивая головой в равномерных, длинных движениях. Ответ, который он вызвал, был совершенством в его самой прекрасной форме. Блондин стонал, схватив Джеймса за волосы, когда тот повел его вдоль тела, замедляя его движения на несколько секунд, прежде чем потянуть, чтобы снова ускорить темп. — Боже… продолжай…я долго не потяну, — он склонил голову набок, извиваясь под его натиском. Джеймс с влажным хлопком оторвался от него и, улыбаясь, продолжил поглаживать. — Мы этого не хотим, правда? — невинно спросил он. Все еще злобно ухмыляясь ему, он нырнул вниз, чтобы лизнуть, его рот доставлял крошечные поцелуи. Скулеж Стива, он чувствовал его, прежде чем милосердно отступить. — Ты великолепен… — Иди сюда, — прошептал Стив, рывком поднимая Джеймса и атакуя его рот, кусая зубами распухшие губы. Джеймс ахнул, когда почувствовал, как сильная рука Стива обхватила его эрекцию и яростно гладил. Он рванулся в его хватку с воем удовольствия, зарываясь ртом в плечо Стива и кусая его. Они оба корчились на кровати как один, терлись друг о друга, борясь с собственными чувствами, пытаясь сохранить хоть какой-то здравый смысл. — Я хочу тебя, черт, я хочу тебя, Стив, — Джеймс захныкал, глядя на него широко раскрытыми зрачками. Стив не терял времени. Он перевернул их, бросил Джеймса на спину и пополз вниз по его телу, целуя и покусывая кожу, оставляя за собой следы, когда он спускался к своей добыче. Но, к большому удивлению Джеймса, он не остановился на его члене. Вместо этого он закинул ноги Джеймса себе на плечи, поднял его задницу в воздух, пока она не обнажилась перед ним, раздвинул ее большими пальцами. Стив прижался губами, облизывая и целуя его. Джеймс начал дергаться и извиваться на кровати, покачивая бедрами и прижимаясь к его рту. — О боже! — Джеймс задохнулся, его голова откинулась на подушку, когда он заскулил, пронзительный крик застрял в горле, отчаянно желая почувствовать большее. Теплый воздух комнаты наполнился его всхлипываниями, стонами, низкими и грудными, когда он сжал одеяло под собой. Когда язык Стива ткнулся в него, прижимаясь к напряженным мышцам, пока он не пронзил его тело. Эхо разнеслось по комнате, когда он обхватил ногами шею и притянул его ближе. Не прошло и секунды, как скользкий от слюны палец вжался в него. Искры внезапно полетели за его веки, когда палец Стива нашел свою добычу, тыча и нажимая на комок нервов внутри его тела, который заставил его задыхаться. Почти беззвучный крик в горле вырвался из него. — Это! Сделай это снова… — Тихо… — выдохнул Стив, отстраняясь, чтобы добавить второй палец. Он сжал пальцы, пытаясь ослабить напряженные мышцы вокруг них. Когда он почувствовал, что Джеймс расслабляется, он снова добавил свой язык, проникая внутрь, пока его щеки не прижались к его заднице. Он проник в его тело, когда тот застонал, наслаждаясь восхитительным жаром внутри него. Когда он вдавил в него третий палец, Джеймс крепче сжал одеяло. Даже будучи холостяком так долго, Джеймс ответил красиво, открываясь ему. — Стив. Стив, я не могу. Я слишком близко! — Джеймс хрипел, глядя на него сверху вниз, вцепившись в одеяло, его ноги дрожали вокруг его шеи. На лбу у него выступили капельки пота, волосы прилипли ко лбу. Его сердце, казалось, разрывалось в груди, становясь слишком большим для него, его кожа, казалось, горела. — … пожалуйста! К счастью, Стив расслабился, отстраняясь от его тела, чтобы начать поцеловать его вверх по его телу, по его торсу, оставляя мокрые следы на и так потной коже. Он навис над Джеймсом, схватил его за ногу и перекинул через талию. Он переступил через своего партнера, глядя на него с вожделением, горящий как огонь блик был в его глазах. Он снова поцеловал Джеймса, на этот раз медленно и уверенно, давая ему время успокоиться. Когда он почувствовал, что Джеймс расслабляется под ним, он прижался лбом к плечу, целуя татуировку на ключице Джеймса и гладя его кожу. Внезапное желание охватило его, потребность пометить и заявить права на него. Он хотел смыть всю боль, которую Брок причинил Джеймсу в прошлом, напомнить Джеймсу, что в этом мире есть вещи получше боли. Стив прижался поцелуями к его горлу, обхватывая губами кожу, прежде чем впиться в него. Он завладел его горлом, отметив его темно-фиолетовой меткой своей любви, стирая все, что Брок оставил позади навсегда. — Вот так… — он зарычал, прижимаясь к Джеймсу ближе. Шелковистое скольжение члена к члену заставляло их стонать от удовольствия. — Боже, Стив, если ты не начнешь, я не знаю, что с тобой сделаю, — прошипел Джеймс, обнажая горло перед Стивом, в то время как блондин продолжал метить его, беспокоя кожу, пока синяк не стал больше и больше. Он обхватил обеими ногами талию Стива и покачнулся, вжимаясь в него для столь необходимого трения, которого он так отчаянно жаждал. Блондин рассмеялся, посмотрел на него и кивнул. — Не двигайся… — приказал он, сверля его взглядом, прежде чем слез с кровати и пошел в ванную, гордо вытянувшись. Он покопался в ванной и нашел в ящике бутылку лосьона. Бросившись обратно в спальню, он наблюдал, как Джеймс приглашающе гладит себя, наблюдая за ним в ответ. — Ты вернешься или я закончу без тебя? — спросил Джеймс с откровенно непристойным видом. Засос на его горле был массивным и темным. Он лежал на кровати, медленно поглаживая рукой свою плачущую эрекцию, умоляя Стива вернуться. Джеймс усмехнулся, увидев, как Стив, спотыкаясь, добрался до кровати, заполз на матрас и бросил лосьон на подушку рядом с ними. Он схватил бутылку с подушки, щедро брызнул на ладонь, прежде чем согнуть палец и подтолкнуть Стива вперед. С согревающим лосьоном в руке, он обхватил пальцами член Стива и сделал несколько движений кулаком, покрывая его. Когда он почувствовал, что Стив готов, он использовал немного больше лосьона, капая влажный крем на кончики пальцев. Затем, сверля собеседника взглядом, Джеймс наклонился и начал трогать себя пальцами, со вздохом втыкая три пальца в собственное тело. Стив усмехнулся, наблюдая, как Джеймс бессмысленно гладит себя, раздвигая ноги перед ним. Он позволил Джеймсу потянуть себя вниз, позволил ему впиться ртом в горло и засосать свои собственные отметины. — Ты великолепен, Баки…блять, я люблю тебя… — он задыхался. — Сейчас… — приказал Джеймс, высвобождая пальцы из тела и растягиваясь на кровати. Он полностью доверял ему, верил, что он сделает то, что считал правильным, доведет его до эйфории. Он верил, что Стив сделает все правильно и даст ему знать, каково это — петь чёртову Аллилуйю. Блондин кивнул, переползая через тело Джеймса. Он поднял ноги Джеймса, притянул его ближе. Он опустился на колени на кровать, глядя на него любовника. От первого прикосновения оба застонали одновременно, Джеймс обхватил ногами талию Стива, притягивая его ближе. Восприняв это как намек на продолжение, Стив уперся кулаками в простыню под ними, покачивая бедрами в тело Джеймса. Жар был таким сильным, таким невыносимым, что он подумал, что потеряет голову еще до того, как закончит. Он стиснул зубы, прерывисто дыша. Он успокоил свои бедра, ожидая, когда волна экстаза пройдет. Джеймс громко стонал, его колени развалились, когда он почувствовал, как Стив начал обнимать его, притягивая ближе. Он хотел большего, бог, он хотел большего. Приподнявшись, он притянул Стива к себе для поцелуя, кусая его губы, пока они не покрылись синяками. Он схватил Стива за бедра и потянул его дальше. — …Стив, давай, — он задыхался, его тело требовало большего после стольких лет, так долго. Стив кивнул, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он приподнялся на локтях, целуя его, более лениво, чем на раньше. Он не мог в это поверить. Они были связаны, как никогда близки. Стив не знал, что может влюбиться в этого человека еще сильнее. Подняв голову, он уставился на Джеймса с глупой, счастливой улыбкой на лице, двигая бедрами вперед, проводя кончиком члена по чувствительному Джеймсу. — Скажи мне… когда будешь готов… — промычал Стив. Джеймс злобно кивнул, глядя на него с открытым ртом. Он не знал, что это может быть так хорош, а они даже не двигались. Просто чувство Стива внутри него, ближе, чем когда-либо. Вонзив пальцы в плечи Стива, Джеймс кивнул ему, не в силах говорить и дал ему возможность двигаться. Получив разрешение, Стив отодвинулся от него, почти полностью. Одарив Джеймса диким взглядом, он уперся в него, отступая и набирая голодный темп. Эхо кожи о кожу заполнило комнату, борясь со звуками их голосов, встречающихся вокруг друг друга в бессловесной песне. Они были двумя человеческими существами, соединенными в совершенной гармонии, держась друг за друга и соединяясь на духовном уровне, когда их тела двигались вместе, влажные и горячие. Звуки, когда они вдыхали друг друга, заполнили комнату, становясь громче, поскольку трение между ними становилось быстрее. Лосьон давно впитался в их кожу, но они слишком нуждались друг в друге, чтобы остановиться. Стив впился губами в горло Джеймса, отмечая его. Ногти Джеймса прошлись вверх и вниз по спине Стива, оставляя сердитые красные линии на его плоти. Ноги сжались вокруг талии, соединяя их все глубже и глубже. Они поднимались все выше и выше, их голоса не сдерживались и наполняли блаженством души друг друга. Джеймс почувствовал это первым. Постоянное приятное давление заставляло его таять, напряжение в животе становилось все сильнее и сильнее. Джеймс попытался продержаться еще несколько мгновений. — Стив… Стив, больше не могу…! — прошептал Джеймс, не в силах говорить громче, в судороге откинув голову назад. Он был так близко… — О черт! Стив читал его как любимую книгу. Он видел, как растет напряжение в теле Джеймса. Он ухмыльнулся, снова вонзив зубы в его плоть и ускорил темп. Он тоже был на грани. Линия тел была настолько натянута, что могла оборваться в любой момент, Стив воспользовался этим. Он повернул бедра как раз в нужном направлении, попав в Джеймса несколькими быстрыми толчками, задевая нервы. Он атаковал с силой, сверля его сквозь дикие волосы и доводя до эйфории. — Боже! — закричал Джеймс. Его глаза расширились, когда он свалился с края до безумия. Когда он кончил, его зрение по краям затуманилось, белые нити побежали по их коже. Он сжался вокруг Стива, поглаживая его с каждым толчком. Стив долго не продержался. Напряжение вокруг него, горячее и жесткое, звук его голоса, такой разрушенный, вид возлюбленного… Стив последовал за ним, наполняя его. Он застонал в его плечо, еще дважды входя в него, прежде чем его бедра успокоились, он прервала волной оргазма. Им обоим потребовалась минута, чтобы придти в себя, дыхание было прерывистым и громким. Джеймс чувствовал семя Стива внутри себя, угрожающее пролиться наружу. Тяжело дыша, он обнял Стива за спину, наслаждаясь утешительной тяжестью своего партнера, лежащего на нем. Он устало поцеловал Стива в ухо, улыбаясь, когда тот обмяк на кровати, его ноги упали по сторонам. Стив не двигался, его слабеющая эрекция все еще давила на Джеймса. Через несколько усталых минут он отстранился от его тела, плюхнулся рядом с Джеймсом. Он притянул его к себе и обнял, несмотря на потное месиво, в котором они лежали. Он не мог сдержать измученного смеха, который покинул его. Его губы скользили по плоти, благословляя каждую отметину, которую он оставил на коже Джеймса. Они лежали так еще несколько минут, пока усталость не заставила их глаза отяжелеть от необходимости сна. Стив крепче обнял Джеймса за талию, снова завернул его в одеяло и заставил покраснеть, так или иначе касаясь каждого дюйма кожи. — Я люблю тебя, Баки… — пробормотал он, не уставая повторять эти слова. — Я сильно люблю тебя… Джеймс лежал в его объятиях, впитывая тепло, по его венам разливался приятный гул. Боль от синяков на ключицах, горле, груди…они заставляли его чувствовать себя более живым, чем он когда-либо чувствовал. Он задавался вопросом, почему потребовалось так много времени, чтобы найти свою вторую половинку. — Я тоже… — он невнятно вернулся к нему. Теперь все будет в порядке…