Я хочу, чтобы ты знал

      Массивные ворота, одним своим видом нагонявшие страх и ужас, лениво закрылись с тяжелым грохотом за спиной высокого, на первый взгляд худощавого блондина. Несмотря на то, что в Осло уже наступило лето, температура воздуха не поднималась выше 17 градусов, а на молодом мужчине из одежды были лишь черные рваные джинсы и белая толстовка. На босых ногах красовались светло-серые кроссовки с такого же цвета шнурками. Вдохнув свежий воздух и передернув лямку своего черного рюкзака, 26-летний парень не спеша отправился к выходу, за пределы территории, носившей название «Норвежская тюрьма. Колония строгого режима №6». Хотя в мире давно известен факт наличия комфортных условий пребывания в местах лишения свободы в Норвегии, блондину пришлось там несладко ввиду его национальности и уголовной статьи, за которую бывший заключенный отбыл свой немалый срок. *** 9 лет назад В зале главного суда Осло царила полнейшая тишина, которую временами нарушали всхлипы длинноволосой блондинки в коротком черном платье, выдававшей себя за возлюбленную жертвы. — Итак, подсудимый, — обратился судья на норвежском к светловолосому юноше, стоявшему в просторной клетке, охраняемой двумя полицейскими, — Ваше последнее слово? Вы признаёте свою вину? — Да. Я убил своего отца, — негромко, но четко подтвердил кареглазый блондин на своем родном языке, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек и вовсе не надеясь, что кто-либо из присутствующих поймет его поступок. Секретарь судебного заседания тут же перевела речь парня на государственный язык Норвежского Королевства для всех пришедших на заключительное слушание довольно громкого дела. — Суд услышал Вас и удаляется для принятия решения, — заявил высокий мужчина средних лет, облаченный в специальную черную мантию, и, резко поднявшись, он покинул зал судебного заседания. Подсудимый опустился на небольшую скамейку в «клетке», и перед его глазами снова стали всплывать бесконечные сцены скандалов и драк между матерью и отцом, который постоянно изменял своей жене, а затем, возвращаясь от любовниц домой, избивал супругу и школьника, неуклюже пытавшегося защитить измученную женщину. Однако в итоге мальчишке тоже сильно доставалось от отца-тирана. В один день слабое сердце Евы Гиммельрейх не выдержало, и, вернувшись домой из школы, юноша увидел, как санитары «скорой помощи» загружали в машину носилки с телом белокурой женщины, накрытым черной простынью, а глава семейства, без доли горя и сожаления на лице, что-то рассказывал в это время полицейскому сотруднику. Тогда Герман все понял. Он решил для себя, что человек, считавшийся его отцом, не имел права продолжать жить и радоваться после того, как своими многочисленными интрижками и скандалами привел к смерти женщину, изо всех сил пытавшуюся сохранить семью, игнорируя провинности мужа-миллионера. В последнее время мужчина часто летал из Сочи в Осло, где расширял свой бизнес, а параллельно — успел завести роман с молоденькой норвежкой. Поэтому уже спустя месяц после похорон супруги Константин Гиммельрейх вместе с сыном, несмотря на протесты последнего, отправился в Осло, чтобы начать жизнь «с чистого листа». Увидев в норвежском особняке возлюбленную своего отца, блондин лишь укрепил осевшее внутри него желание разделаться с единственным родным человеком, который не подозревал о намерении своего чада, возвращаясь однажды вечером домой. — Гера, ты дома? — позвал мужчина парня, разувшись и сняв с себя пальто, но ему не ответили. Пройдя в свой кабинет, хозяин особняка разглядел в темной комнате высокий силуэт, стоявший у окна. — Сын, что ты здесь делаешь? — спросил явно удивленный шатен, собираясь включить свет, но его одернул резкий голос старшеклассника: — Замри! — В чем дело, Герман? — насторожился отец, пытаясь получше рассмотреть блондина, но тот по-прежнему стоял на месте, не двигаясь и смотря в окно. — Я должен это сделать, — прошептал вдруг Герман. — Мне невыносимо больно от мысли, что ты жив, а она… — Сынок, успокойся, — попытался мужчина утешить школьника. — У твоей матери давно были проблемы с сердцем. Я не виноват, что… — Ты виноват! — выкрикнул блондин, наконец повернувшись лицом к отцу, но тот не смог разглядеть предмет, находившийся в руке парня. — Все началось из-за твоих чертовых измен. Мама так старалась сохранить ваш брак… Но лучше бы мы давно ушли от тебя. — Вы никогда ни в чем не нуждались, Герман, и ты еще смеешь меня в чем-то попрекать?! — тут уже завелся глава семейства. — Нам не нужны были твои деньги! Ты никогда не был частью семьи, потому что тебе было не до нас! И сейчас…ты готов жениться на этой пустышке, так легко найдя замену маме. — Гера, жизнь продолжается. Мы ДОЛЖНЫ жить дальше, понимаешь? — отец попытался сделать шаг к парню, но тот снова выкрикнул: — Стой на месте! Я… не хочу быть частью твоей новой семьи. — Ты собираешься уйти? И куда ты пойдешь? — в грубом голосе отчетливо слышалась насмешка. — В тюрьму, — спокойно отозвался школьник. — Скоро все закончится. — Чего? — не понял отец, нахмурившись. — Я отниму у тебя жизнь. Как ты отнял ее у мамы, — уверенно сообщил блондин, наконец вытянув перед собой руку со сжатым в ней предметом. — Это справедливо. — Ты с ума сошел, Герман? — вдруг рассмеялся глава семейства. — Убьешь меня, а потом добровольно сдашься полиции? — Так поступают настоящие мужчины. Они отвечают за свои слова и поступки. Разве не такого меня ты хотел воспитать, отец? — поинтересовался юноша, холодно смотря на шатена. — Пожалуй, тут я должен признать: ты вырос смелым мальчишкой, — усмехнулся мужчина. — Но убив меня, ты перечеркнешь себе всю жизнь. Решишься на это? — Мне плевать, — пожал плечами светловолосый. — Это ТЫ перечеркнул все. Я не смогу жить нормально, зная, что ты тоже ходишь по этой земле. — А если я убью тебя первым? — предположил Константин. — Все твои пистолеты я нашел и перепрятал, а с собой ты не носишь оружие, — пояснил парень, медленно натягивая тетиву спортивного лука черного цвета и целясь металлической стрелой в мужчину напротив. — Значит, лук… — снова усмешка. — Наверное, твои навыки улучшились. — Ты говорил, что стрельба из лука — это полная ерунда, и у меня вряд ли что-то получится, — припомнил Герман слова отца, держа того на прицеле. — Ты никогда не хвалил меня, за что бы я ни брался. — Не боишься, что промахнешься в темноте? — Это все, что ты хочешь сказать своему сыну напоследок? — Ты не сделаешь этого, сопляк. — Я. Тебя. Ненавижу, — отчетливо произнес старшеклассник каждое слово, и, до упора натянув тетиву лука, он резко отпустил стрелу. Константин округлил глаза от шока, когда в его грудь с легкостью ворвался мощный металлический предмет, точно поразив сердечную мышцу. Глава дома, оцепенев от боли и не сделав ни шагу, тут же рухнул на пол, хватая ртом воздух подобно рыбе, выброшенной на берег во время шторма, и, взглянув на медленно подошедшего к нему сына с луком в руке, мужчина хрипло произнес: — К-как ты…мог… — Месть — страшная вещь, отец, — пояснил блондин, холодно смотря на умирающего родственника. — Гера… Мне жаль, — произнес одними губами Константин, из груди которого торчала длинная стрела с красным оперением. — Мне тоже, — сглотнув противный ком, сообщил школьник, присев на корточки возле хозяина особняка. — Отличный выстрел, сын, — слабо улыбнулся шатен и прикрыл глаза, замерев. — Прощай, — вздохнул Герман, и, смахнув рукавом своего джемпера скатившуюся по щеке слезу, парень дрожащими пальцами набрал на смартфоне нужный номер, сообщив на корявом норвежском: — Полиция? Я убил человека. Из воспоминаний Германа вернул в реальность резкий стук молотка, оповестивший всех находящихся в зале о готовности судьи вынести приговор: — Суд принял во внимание тот факт, что подсудимый полностью признал свою вину, сотрудничал со следствием на протяжении всего уголовного процесса. Также суд учел и то обстоятельство, что подсудимый на данный момент является несовершеннолетним, — начал объяснение принятого решения мужчина в черной мантии. — Принимая во внимание все факты, суд постановил: Германа Гиммельрейха, 1988 года рождения, гражданина Российской Федерации и Норвежского Королевства, признать виновным в умышленном убийстве Константина Гиммельрейха, совершенном 2-го февраля 2005 года. В соответствии со статьей *** уголовного кодекса Норвегии назначить подсудимому окончательную меру наказания в виде лишения свободы сроком на 9 лет 2 месяца с отбыванием наказания в норвежской колонии строгого режима. Меру пресечения и заключения под стражей оставить прежней. Прошу садиться! Присутствующие в зале молча опустились на свои места, ожидая полного окончания судебного разбирательства. — Подсудимый, — обратился судья на норвежском к стоявшему парню, — Вам понятен приговор? — Да, — хрипло отозвался блондин. — Вы вправе его обжаловать, — продолжил пояснять мужчина, невозмутимо глядя на заключенного. — Да, — кивнул тот монотонно. — Прошу прощения, Ваша честь, могу я задать подсудимому один вопрос? — вмешался вдруг прокурор лет тридцати восьми. — Возражений нет, — одобрил судья. — Подсудимый, поясните Суду, почему именно лук? — спросил прокурор, уверенно смотря на Германа, который слегка удивился переведенному вопросу. — По статистике, люди используют в подобных случаях пистолет, нож, таблетки. — Отец всегда недооценивал стрельбу из лука и критиковал меня, — произнес светловолосый, вздохнув. — Я показал ему, чего добился. — У меня все, Ваша честь, — сообщил прокурор, и судья резко ударил молотком: — Суд окончен! *** Не спеша возвращаться в закрытый особняк в элитном районе Осло, доставшийся Герману по наследству после смерти отца, блондин решил насладиться воздухом свободы и отправился на прогулку по летнему городу, который поражал своей чистотой и безмятежностью. Как давно Герман вот так бродил по улице, просто разглядывая людей, спешащих по своим делам? Лишение свободы — худшее, что можно себе представить. Но мужчина осознанно выбрал этот путь, проведя свои лучшие годы в заточении. А теперь у него ничего не осталось. Не осталось никого… Герман вздрогнул от внезапной трели смартфона, который блондину вернули вместе с документами и личными вещами по окончании срока заключения. — Алло? — ответил на звонок светловолосый. — Гера, рад тебя слышать! — раздался на другом конце бодрый мужской голос. — Привет, Игорь, — приулыбнулся мужчина, узнав собеседника. — Откуда ты…? — Ну, друг, у меня же имеются кое-какие источники, — усмехнулся Игорь. — Почему не сообщил, что освобождаешься? Я бы забрал тебя. Где ты сейчас? — Я еще не был дома. Просто брожу в городе, дышу воздухом свободы, — пояснил блондин, свернув в небольшой сквер. — Что там рядом? Нам необходимо встретиться! — Ммм… бар «Ревность» подойдет? — прочитал Герман яркую вывеску вдалеке. — Да. Через полчаса буду, — сообщил Игорь и отключился. … Герман уже заказал себе стакан виски, отчего-то нервничая, когда к нему подсел высокий голубоглазый брюнет, и, широко улыбнувшись, он крепко обнял блондина: — С возвращением тебя, парень! — Спасибо, — не сдержал ответной улыбки светловолосый. — Уже пришел в себя от радости? — поинтересовался Игорь и тоже сделал заказ у барной стойки. — Не знаю, рад ли я, — пожал плечами Герман, смотря на стакан с алкоголем. — Ты заметно повзрослел, — сообщил мужчина, которому было немного за тридцать. — Я, конечно, навещал тебя частенько, но теперь это видно сильно. — Почему ты так хорошо относишься ко мне? — вдруг спросил блондин, взглянув на удивившегося Игоря. — Ты единственный, кто приходил ко мне все эти годы. У меня ведь больше никого нет… Ни здесь, ни в России. — Неужели, ты жалеешь о содеянном? — усомнился темноволосый. — Нет, но и легче особо не стало, — признался Герман, вздохнув. — Разве ты не должен меня ненавидеть? Вы с отцом, кажется, хорошо ладили. Он доверял тебе, и ты был его правой рукой. Почему же ты на моей стороне? — Я думал, ты никогда не спросишь об этом, — усмехнулся Игорь, осушив бокал с виски и сразу попросив вторую порцию. — Ты сделал то, чего не смог бы никогда сделать я. Когда Костя пригласил меня однажды к вам в гости, я увидел твою маму. На ней еще были свежие гематомы от ударов. По ее взгляду стало все понятно. Ева старалась излучать радость и счастье, но все это было лишь маской. Мы никогда не говорили с Костей о семейной жизни. Но с Евой я как-то пообщался, и мне стал ненавистен твой отец. Ева увиливала от прямых ответов, но я знал, что она боится. Боится сказать лишнего. Боится попросить о помощи… Я даже стал размышлять, как помочь ей сбежать вместе с тобой. Но она верила, что все наладится. — Мама была оптимисткой, — приулыбнулся Герман и допил виски, тут же поморщившись от крепости напитка. — Что ты теперь намерен делать? — поинтересовался Игорь у блондина. — Здесь я не останусь. Продам особняк отца и вернусь в Россию. — Кстати, о доме Кости и его бизнесе… — замялся мужчина, сжимая в руке бокал. — Компания обанкротилась, Герман. Мы не смогли удержать ее, ведь еще при жизни Кости у нас были серьезные враги и конкуренты. От предприятия остались одни долги, которые тебе придется погасить. — Мне всегда не нравился этот ваш «черный бизнес», — усмехнулся Герман, вытащив из рюкзака сигареты. — И вот, к чему это привело. — Прости, я сделал все, что мог, — виновато произнес брюнет. — Ты действительно многое сделал для компании, и я ни в чем тебя не виню, — приулыбнулся блондин, закурив. — Я разберусь с долгами и постараюсь не обидеть тебя финансово. — Гера, не говори ерунды. Дело ведь не в деньгах, — улыбнулся Игорь. — Я надеюсь, ты найдешь себя в этой жизни, и мы поработаем с тобой вместе. — Тоже планируешь вернуться на родину? — удивился Герман. — Думаю, да, — кивнул темноволосый. — Я приехал сюда по предложению Кости. Он назначил меня своим замом, хотя я был тогда сопляком. Теперь я намерен отдохнуть от криминала и, может, даже обзаведусь семьей. — Пора бы, — засмеялся блондин. — Норвежские дамы слишком холодны, — тоже расхохотался мужчина. — Красивы, но холодны. К тому же, не по нраву мне местный говор, хоть я и освоил его на уровне повседневного общения. — У меня было достаточно времени, чтобы выучить норвежский, но я не особо практиковался в нем, — признался Герман, затушив окурок в пепельнице. — Хочешь навестить Его? — вдруг спросил Игорь, резко став серьезным. … Спустя полтора часа блондин находился у светло-серого памятника, на котором было выведено каллиграфическим почерком имя его отца. — Это… — запнулся Герман, кивнув на свежий букет белых гвоздик на могиле. — Я приходил сюда в его День Рождения, — пояснил Игорь, стоя на расстоянии. — Ясно, — прошептал светловолосый и опустил рядом с гвоздиками букет белоснежных лилий. — Не знаю, должен ли я быть здесь после того, что сделал. За это не прощают. Я отсидел за твое убийство от звонка до звонка, отец. Но этого не будет достаточно, ведь так? Однажды мы встретимся и, может быть, поймем, наконец, друг друга. Еще раз взглянув на черную надпись на мраморном памятнике, Герман отправился к выходу из кладбища, по пути ненарочно задев плечом невысокую длинноволосую шатенку в бежевом пальто. — Извините, — коротко бросил блондин, пребывавший в своих мыслях. — Отвезти тебя домой? — поинтересовался Игорь, глянув на задумчивого мужчину, усевшегося рядом. — Нет, подбрось меня в город, я еще пройдусь, — отозвался Герман, и брюнет завел двигатель автомобиля. — Не забудь уладить дела со счетами в банке Осло, — напомнил Игорь, притормозив у обочины в центре вечернего города. — Костя наверняка завещал все тебе, поэтому будь осторожнее с той суммой, что окажется в твоих руках. Хотя, большая ее часть уйдет на погашение долгов компании. Но думаю, тебе также должно хватить на первое время. — Хочу вернуться в Сочи, — вдруг признался мужчина. — Отец продал наш дом перед отъездом, и все же… — Придется начинать все с нуля. Костя выставил дом на продажу сразу после смерти Евы, — сообщил брюнет, подтвердив догадку товарища. — Ничего не оставил в память о ней, — вздохнув, произнес Герман. — Гера, ты хоть не пропадай теперь, — попросил Игорь, протянув руку блондину. — Ведь не чужие друг другу. — Спасибо за все, Игорь, — приулыбнулся Герман, пожав руку своему приятелю. — Увидимся! … Попрощавшись с брюнетом, мужчина решил не нарушать свои планы и прогуляться по норвежской столице, которая ночью напоминала выставку светового искусства. В голове блондина томились противоречивые мысли по поводу его дальнейшей жизни, в которой не было ни одного советчика, за исключением Игоря. Даже немногочисленных друзей Герман лишился, переехав в другую страну. Здесь же ему едва удавалось общение с элитными школьниками, не понимавшими внезапного появления русского выпендрежника, коим они ошибочно считали светловолосого парня. Закурив купленные по дороге сигареты, Герман усмехнулся, вспомнив, как в детстве сам часто ругал своего отца за то, что тот пыхтел словно паровоз, отравляя жилое пространство табачным дымом. Теперь же маленький мальчик вырос, и, как подобает в большинстве случаев, он повторял ошибки своих родителей, не думая на них учиться. Потому что направлять и останавливать его больше было некому. Продолжая усиленно копаться в своей голове, Герман надумал насладиться курением на длинной мостовой, с которой открывался зрелищный вид на уже уснувшие норвежские горы и реку-хозяйку Акерсельву, прокладывавшую свой извилистый путь через весь центр Осло. Блондин кинул рюкзак на вымощенный серым камнем мост и сам, почувствовав усталость, опустился на землю, опершись спиной о металлические перилла. «Как бы не уснуть здесь», — пронеслось в голове молодого мужчины, затянувшегося в очередной раз и прикрывшего отяжелевшие веки. На мгновение все же выпав из реальности, Герман не сразу понял, где находится, когда он распахнул глаза из-за нарушившего тишину язвительного смеха нескольких парней. Повернувшись на звук, блондин разглядел компанию из четырех субъектов, которые по неизвестной причине затронули спокойно стоявшего у фонарного столба хрупкого, но довольно высокого мальчишку во всем черном, задумчиво разглядывавшего небольшой предмет в своей руке. — Эй, малой, что там у тебя? Заценишь нам? — поинтересовался не совсем вежливым тоном бородатый норвежец, резко выхватив круглую винтажную вещицу из рук хозяина и, видимо, прикидывая, за сколько крон можно продать подобный товар. — Верни, урод! — тут же завелся светло-русый шатен, попытавшись отобрать медальон, однако трое парней закрыли собой главаря, одарив юношу суровыми взглядами. — Хрень какая-то, — вынес вердикт мафиози, раскачивая в воздухе подвеску на длинной цепочке и переведя взгляд с нее на рассердившегося владельца. — Уж получше вас, — не остался в долгу смелый мальчишка, и тут ему в лицо прилетел огромный кулак одного из хулиганов, отчего парень, охнув, схватился за свой нос, который едва не сломался от мощного удара. — Говнюк! — бросил главарь банды и, не раздумывая, швырнул медальон в темную реку. — Нет! — выкрикнул шокированный юноша с кровоточащим носом, вцепившись пальцами в перила и шокировано уставившись на место, где, судя по негромкому всплеску воды, утонула подвеска. — Удачного поиска сокровищ! — съязвил на прощание один из хулиганов, и вся шайка отправилась дальше по мостовой, громко смеясь и обмениваясь глупыми шутками, при этом полностью проигнорировав сидевшего немного дальше блондина с сигаретой в зубах. Герман пытался понять суть разборок, мысленно переводя обрывки долетавших до него норвежских фраз, и, наконец, разглядев медальон, он уловил смысл неприятной беседы, которая явно не могла завершиться хорошо. Потушив очередной окурок и услышав тихую ругань со стороны мальчишки, блондин лениво поднялся с земли, не забыв закинуть на плечо свой рюкзак. Не ожидавший еще чьего-то присутствия на мосту, шатен вздрогнул и уставился на высокого молодого мужчину, теперь стоявшего от него в метрах десяти. — Ты напугал меня! — выкрикнул светло-русый на чистом норвежском, с ноткой раздражения в голосе. — Наверное, все слышал? Герман проигнорировал возмущения на казавшемся ему забавным языке и собирался пойти своей дорогой, лишь бросив на русском: — Фонтан из носа лучше остановить. — Ты…русский? — вдруг «переключился» на другой язык незнакомец, говоря при этом с небольшим акцентом. — А ты трус, раз не смог защитить то, что дорого, — заявил блондин, притормозив и кивнув на место в реке, куда предположительно упал медальон. — Однажды я чуть не утонул и теперь боюсь воды, — признался негромко мальчишка, посмотрев вниз с моста и прикрывая рукой свой разбитый нос. — Собираешься бояться всю жизнь? — спокойно поинтересовался Герман. — Л-ладно, я попробую, — решился незнакомец, и, собравшись духом, он уже намеревался перепрыгнуть через перила, когда его схватила выше локтя чужая крепкая рука. — Ты суицидник? — усмехнулся светловолосый мужчина, встретившись взглядом с перепуганным голубоглазым мальчишкой, довольно смазливое лицо которого было испачкано кровью из носа. — Но ты же сам сказал… — запнулся шатен, не двигаясь. — Всегда слушаешься первых встречных? — уточнил Герман, прищурившись. — Мне дорог этот медальон, — поведал парень, переведя взгляд на спокойную реку. — Так что я, правда, должен попытаться его найти. — Черт, это все не входило в мои планы, — выругался блондин, вручив ничего не понимающему юноше свой рюкзак, и, не медля, он прыгнул с моста в воду. — Эй! — крикнул норвежец, наблюдая за ныряющим в холодную реку незнакомцем. — Я не просил тебя! Спустя несколько минут принятия водных процедур Герман, наконец, вынырнул на поверхность и быстро поплыл к берегу, желая поскорее согреться. «Вот тебе и освобождение. Первый день на воле прошел через одно место», — успел подумать про себя светловолосый, очутившись уже на земле и переводя дыхание. — Не нужно было… — запнулся шатен, примчавшись к Герману и вернув тому рюкзак. — Да, не очень мудрый поступок, — кивнул мужчина, выкручивая края своей насквозь промокшей толстовки. — Зачем ты прыгнул?! — возмутился вдруг парень, нахмурившись, но весь его гнев тут же улетучился, когда блондин молча протянул мальчишке найденную в реке антикварную вещь. — С-спасибо. — Ага, — бросил Герман, пытаясь теперь выжать хотя бы часть воды из джинсов. — Это… память о моем старшем брате, — тихо сообщил шатен, сев на берегу и раскрыв медальон, внутри которого хранилась небольшая фотография двух улыбавшихся мальчиков. — Он был студентом-археологом, подававшим большие надежды. Медальон стал его первой находкой, которую Бьерн подарил мне. Я всегда боялся за него, когда он уезжал на раскопки. Какой-то страх потерять брата меня посещал часто. А три с половиной года назад страх стал явью. Все это время Герман молча слушал норвежца, кое-как избавив свою одежду от лишней воды, и теперь, заняв место рядом с парнем, мужчина закурил сигарету из найденной в рюкзаке пачки. — До сих пор не могу привыкнуть, что его нет. Не нужно было ему ехать на эти чертовы раскопки, — продолжил рассказчик, со вздохом закрыв медальон, и, взяв себя в руки, он попытался улыбнуться. — Как тебя зовут? — Герман, — спустя мгновение, представился блондин, смотря на речную гладь и затянувшись посильнее. — Почему ты решил помочь мне? Из-за того, что я, по-твоему, трус? — поинтересовался парень, пытаясь разглядеть в темноте своего нового знакомого. — Ты был готов рискнуть. И у тебя наверняка еще есть, что защищать, — объяснил Герман, докуривая. — Как насчет тебя? — задал шатен новый вопрос. — У тебя…есть, что или кого защищать? — Кому-то пора домой, — резко сменил тему разговора светловолосый, поднявшись с земли и отряхнув влажные штаны. — Ты же школьник? В такое время должен быть дома. — Но я ведь тут не один, — заметил незнакомец, оказавшийся ростом на сантиметров 10 ниже блондина в свои почти пятнадцать лет. — Я ухожу, — сухо бросил мужчина, закинув рюкзак на плечо. — Герман, можно отблагодарить тебя за медальон? — рискнув, спросил напоследок школьник. — Каким образом? — вдруг отозвался блондин, повернувшись лицом к совсем юному мальчишке. — Приходи на мост завтра, в это же время — тогда узнаешь, — уверенно предложил шатен, и новые знакомые расстались на определенное время, чтобы позже встретиться вновь.