Пока ты спишь

Турция часто приезжал к Греции без приглашения, без единого звонка или сообщения. Не потому, что в этом была его манера, нет, просто он отлично знал: Геракл совершенно ничем не занят. Обычно его дни беззаботно проходят либо в гамаке, наедине с любимыми кошками и размышлениями, либо на одном из пляжей; Садык был почти на сто процентов уверен, что греческое правительство также валяется на теплом песочке, забывая обо всех экономических проблемах. Турция в последнее время испытывал трудности с засыпанием, поэтому безжалостно вытащил в самую рань сонного и неспособного противостоять Геракла на маленький пляж, где не было ни единой души, ни палящей полуденной жары. По-ночному прохладный песок еще не успел толком прогреться, и каждая крупица ловила слабые рассветные лучи. Море хранило полный штиль, лишь немного волнуясь у берега. Греция недолго поплавал, а после почти сразу растянулся на небольшом надувном матрасе, досыпая отобранное утром время. Турция с толикой зависти смотрел на него: вот кто никогда не мучался с бессонницей, только дай момент — и преспокойно засопит. Сняв свои любимые солнцезащитные очки, которые теперь скрывали его глаза большую часть времени, как когда-то белая маска, Садык оставил спящего и подошел к морю, омывающему мелкие, блестящие от воды камушки. Где-то там, за линией горизонта лежит его страна. Его дом. Греция была вторым местом, где он чувствовал себя как дома, даже после потери влияния над этими территориями. Может, из-за похожего климата или необъятного Средиземного моря. Или из-за самого Геракла, который был каким-то родным, несмотря на общую кровавую и многолетнюю вражду. Слишком много лет прошло, и если бы он только мог возместить все те беды, что принес Элладе во времена Османской империи, во времена властной жадности, захлестнувшей разум, то обязательно бы это сделал. —Называй меня Элладой. Если Турция обращался к нему, как другие страны или на свой манер, Геракл упрямо и демонстративно игнорировал его, что не могло не злить. Впервые пришлось уступать, привыкать называть своего бывшего подчиненного этим звенящим и гордым, как он сам, словом. Думая обо всем и ни о чем особенном одновременно, Садык долго и медленно плавал в кристальной воде, огибая редкие, выступающие из воды скалы. Вскоре солнце начало вступать в свои права и подниматься всё выше, словно и правда Гелиос проезжал по небу на своей колеснице; подтянулись туристы и местные, но не было шума и суеты, которая нередко создавалась на больших и облагороженных пляжах. Турция, сидя на песке и подпирая щетинистый подбородок, снова смотрел на греческий профиль. Не похожий на античных героев, что изображены на дорогих Гераклу вазочках, служивших памятью о величии Древней Эллады, этот профиль был слишком расслабленным, погруженным в ленивую дремоту. Впрочем, в бодром состоянии он тоже не отличался живостью и эмоциональностью, оставаясь до неприличия спокойным. Садык не верил этому спокойствию. Он видел в зеленых глазах искры ненависти и безумия, видел багровеющее лицо и хмуро изогнутые брови этой холодной внешне, но очень горячей страны. И ему это отчего-то ужасно нравилось. Садык осторожно провёл рукой по чужому бедру. Плавки практически высохли. Греция только поджал ноги и явно не желал просыпаться, рискуя перегреться. Внезапно Турции пришла отличная идея, какие появлялись у него с переменной частотой, а именно «остудить» спящего. Широко ухмыляясь, он схватил край надувного матраса и потащил его по песку прямо к кроме воды под взгляд маленькой девочки, играющей в песке. Геракл всегда спал на удивление крепко, поэтому даже не шевельнулся, продолжая пребывать в сонном царстве Морфея. Тем временем матрас уже поплыл вместе со своей ношей, а выдумщик этого действия был в предвкушении главного момента. Несильно подталкивая матрас перед собой, Турция решил заплыть подальше, чтобы Греция не ударился о подводные камни и поплавал подольше, а то совсем уж обленился: спит до полудня и ухом не ведёт! И вот, когда оба оказались на достаточной глубине, Садык остановился и притянул матрас к себе. Подняв его за два края, он, довольно улыбаясь, скинул несчастного в море. Через считанные секунды Геракл резко вынырнул, хватая ртом воздух, явно ошеломленный таким пробуждением. Разгоряченному телу вполне теплая вода показалась ледяным душем, отчего он мелко вздрагивал, но при этом мгновенно нашел виновника происшествия. Тот уже во всю хохотал, глядя на возмущенное лицо грека и явно наслаждаясь своей пакостью. — Освежись, ненаглядный мой! В ответ он получил еще более злой взгляд из-под мокрой, висящей сосульками челки. — Лучше тебе заткнуться. — Просто ты перегре-… — Садык не закончил своё оправдание, потому что в один миг Греция подплыл и надавил на его плечи, чего явно не ожидалось. Шутник оказался под водой, а его слова превратились в забавное бульканье. — Что-что? Не слышу, что ты там бормочешь, но освежись, мой хороший! Тонуть в Средиземном море Турция не хотел и умудрился ущипнуть Геракла, из-за чего он отпустил его плечи. Только сделав один вдох, Садык хотел было обрызгать мучителя, но заметил, что матрас, никем не удерживаемый, свободно уплывает от них в морские дали. — Лови его, а то дрыхнуть не на чем будет! — Ты еще не наглотался воды? Плыви молча! На берегу пара человек с интересом наблюдала, как двое догоняют злосчастный матрас, явно о чем-то споря. "Беглец" был пойман.