Библия в разрезе.

Если вас попросят представить себе пастуха, как он будет выглядеть? Быть может это будет мальчик пастушок, образ из детской сказки? Или это будет крепкий мужчина, что несколько дней ведет стадо на хорошое пастбище, оберегая своё стадо от диких зверей? Интересно, что герой Израильского Эпоса, чьё имя упоминается в библии, успел примерить на себя оба образа. Имя Давид встречается 1 057 раз в Еврейских Писаниях (включая 76 раз в названия 73 псалмов) и 59 раз в Христианских Греческих Писаниях. Из всех людей, о которых идет речь в Еврейских Писаниях, только Моисей и Авраам упоминаются чаще. Во всех 1 116 случаях, где встречается имя Давид, говорится об одном и том же человеке — о втором царе Израиля, иногда в связи с тем, чьим прообразом он был, — в связи с «Иисусом Христом, сыном Давида» (Мф 1:1). В Еврейских Писаниях этому пастуху, музыканту, поэту, воину, государственному деятелю, пророку и царю уделяется огромное внимание. Он бесстрашно сражался на поле битвы, стойко претерпевал тяготы и невзгоды, был волевым руководителем и военачальником, обладал непоколебимым мужеством и в то же время был достаточно смиренным, чтобы признавать свои ошибки и раскаиваться в тяжких грехах. Именно в контексте тяжёлых грехов я заинтересовался историей этого царя. В процессе одной переписки на религиозную тему, мой собеседник выдал весьма странное заявление. К сожалению он был против приведения в статье прямой цитаты, поэтому я перескажу его мысль своими словами. Он заявил, что его поражает жестокость бога, почему грешники отправляются в ад за один единственный грех. Эту фразу «один единственный грех» мой собеседник подчеркнул особенно. Я, честно сказать, опешил от такой постановки вопроса. А в конституции современный стран предусмотрены какие-то права на ошибки? Преступление есть преступление, и хотя настаивать на разумной степени наказание это правильно, вообще не наказывать было бы странно. Так давайте посмотрим на жизнь Давида, на его грехи и наказание, что он за эти грехи получил. Родословная Давида, потомка Вооза и Руфи, восходит к Фаресу и Иуде (Рф 4:18—22; Мф 1:3—6). У него, младшего из восьми сыновей Иессея, было две сестры, возможно единоутробные (одно мать, но разные отцы) (1См 16:10, 11; 17:12; 1Лт 2:16). Один из братьев Давида, очевидно, умер бездетным, поэтому он не вошел в более поздние родословные (1Лт 2:13—16). Имя матери Давида не названо. По мнению некоторых библеистов, его матерью была Наас, однако более вероятным представляется то, что Наас — это имя отца единоутробных сестер Давида (2См 17:25). Так как Авигея называется «дочерью Нааса», и ни о ней, ни о ее сестре прямо не сказано, что они были дочерьми Иессея, отца Давида (хотя они называются «сестрами» сыновей Иессея, в том числе Давида). Так же, возможно Наас — это еще одно имя Иессея, как гласит древнее иудейское предание. В греческой Септуагинте (издание де Лагарда) во 2 Самуила 17:25 вместо имени Наас стоит Иессей. Родным городом Давида был Вифлеем, расположенный примерно в 9 км к Югу-Юго-Западу от Иерусалима. В Вифлееме раньше жили предки Давида: Иессей, Овид и Вооз. Этот город иногда называли «городом Давида» (Лк 2:4, 11; Ин 7:42), однако его не следует путать с другим «Городом Давида» — с крепостью Сионом в Иерусалиме (2См 5:7). Юные годы. Впервые Давид предстает перед читателями Библии как пастух — он пасет овец своего отца в поле недалеко от Вифлеема. Это напоминает о событиях, произошедших более тысячи лет спустя: также на поле возле Вифлеема ангел сообщил объятым благоговейным страхом пастухам о рождении Иисуса (Лк 2:8—14). Бог посылает Самуила к Иессею, чтобы помазать одного из его сыновей будущим царем. Самуил отвергает семь старших братьев Давида, говоря: «Господь не выбрал никого из них». В конце концов с поля зовут Давида. Когда этот «румяный юноша с красивыми глазами и приятной внешностью» входит в дом, все пребывают в ожидании, так как пока никто не знает, для чего пришел Самуил. «Встань, — велит Бог Самуилу, — помажь его, потому что это он!» О нем Бог говорит: «Я нашел Давида, сына Иессея, человека по своему сердцу, который сделает все, что я пожелаю» (1См 16:1—13; 13:14; Де 13:22). То, что в юные годы Давид был пастухом, оказало огромное влияние на всю его дальнейшую жизнь. Умение жить в полевых условиях пригодилось ему позднее, когда он был беглецом, скрываясь от гнева Саула. Кроме того, Давид научился метко бросать камни из пращи, развил выносливость и мужество. Он был готов отыскивать и спасать овец, отбившихся от стада, а при необходимости — убить медведя и льва (1См 17:34—36). Это кстати основной момент. Многие думают, что «юноша» Давид на момент своего помазания был самое больше 12 летним. Но согласно библии он к тому времени уже уходил со стадом далеко от дома. Даже если предположить, что история с убийством льва и медведя были выдумкой, каковы шансы, что общество признающее молодых людей совершеннолетними в 20, отпустит одного мальчика вдвое меньше не просто за город, а в полноценный поход в поле, недельки на две? Ведь образ жизни и работа овечьих пастухов подразумевало именно это. К тому же чуть позже, о Давиде говорили как о сильном и умелом войне, а воинами могли стать только достигшие 20 лет. Однако Давида помнят не только как доблестного воина, но и как искусного арфиста и сочинителя песен. Эти способности он, должно быть, развивал долгими часами, пока пас овец. Давид известен и тем, что создавал новые музыкальные инструменты (2Лт 7:6; 29:26, 27; Ам 6:5). Его стихотворные произведения, навеянные любовью к Богу, — не просто красивые стихи; эти шедевры мировой поэзии были созданы для восхваления и прославления библейского бога. Надписания не менее чем к 73 псалмам показывают, что их сочинил Давид, однако ему приписывается авторство и других псалмов. (Ср. Пс 2:1 с Де 4:25; Пс 94:7, 8 с Евр 4:7.) Некоторые Псалмы, например 8, 18, 22, 28, вполне возможно, были написаны еще когда он был пастухом. Когда Давид впервые оставив овец своего отца, он не сразу же сел на престол. Вначале он стал музыкантом при дворе Саула — по рекомендации одного из царских советников, который отметил, что Давид не только «искусно играет», но и что «он смелый, сильный человек и воин, разумен в речах и хорошо сложен; и с ним Бог» (1См 16:18). Итак, теперь Давид играл на арфе для Саула. Он также стал его оруженосцем (1См 16:19—23). Позднее по неизвестным причинам Давид на неопределенный срок вернулся к своему отцу. Спустя какое-то время он принес еду своим братьям, служащим в войске Саула. Оно выстроилось напротив войска филистимлян. Слыша, как Голиаф злословит бога, Давид пришел в ярость. «Кто он такой, этот необрезанный филистимлянин, что насмехается над войском живого Бога?» — спросил Давид (1См 17:26). «Господь, — добавил Давид, — избавивший меня от лап льва и медведя, избавит меня и от руки этого филистимлянина» (1См 17:37). Получив разрешение Саула, Давид, когда-то убивший льва и медведя, приблизился к Голиафу со словами: «Я иду с именем Иеговы (Саваофа в Синодальном Переводе) воинств, Бога войска Израиля, над которым ты насмехаешься». Давид внезапно метнул камень из пращи, повергнув вражеского единоборца наземь. Затем Давид отрубил Голиафу голову его же мечом и возвратился в лагерь с трофеями — головой и мечом великана. Стоит отметить, что в Септуагинте, в греческой рукописи Ватиканский кодекс 1209, относящейся к IV в., пропущен отрывок начиная с 1 Самуила 17:55 (Где Саул не узнал Давида, и спросил у некоего Авенира «кто этот юноша?») до слова «филистимлян» в 18:6. Поэтому в английском переводе Моффата данный отрывок, кроме последнего из этих стихов, заключен в двойные квадратные скобки и сопровождается таким комментарием: «Либо редакторские добавления, либо более поздняя интерполяция». Однако ряд фактов свидетельствует в пользу правильности масоретского текста. Так библеисты Кейль и Делич пишут: «Мнение о том, что обсуждаемые части являются интерполяциями, нельзя основывать исключительно на авторитетности Септуагинты, так как всем известно, с какой легкостью переводчики, создававшие этот труд, опускали или вставляли куски текста» (Keil C. F., Delitzsch F. Commentary on the Old Testament. 1973. Т. 2. С. 177. Сноска). Относительно вопроса Саула «Авенир, чей сын этот юноша?» в процитированном выше труде (с. 178, сноска) отмечается: «Даже если происхождение арфиста, игравшего Саулу, мало заботило Авенира, то сам Саул вряд ли мог забыть, что Давид был сыном вифлеемлянина Иессея. Вопрос Саула был гораздо глубже. Он желал знать не только имя отца Давида, но и то, каким человеком был отец мужественного юноши, совершившего такой героический поступок. Он спрашивал не только для того, чтобы освободить дом этого человека от налогов, как было обещано в награду за победу над Голиафом (ст. 25), но, по всей вероятности, и для того, чтобы сделать его своим придворным, поскольку, видя мужество и отвагу сына, он полагал, что такие же качества присущи и отцу. И хотя Давид ответил всего лишь: «Сын раба твоего Иессея из Вифлеема», из фразы «когда кончил он разговор с Саулом», записанной в гл. xviii. 1, видно, что Саул еще какое-то время разговаривал с Давидом о его семье, поскольку эти слова указывают на продолжительный разговор». (Другие примеры использования слова «кто» в подобном смысле содержатся в Исх 5:2; 1См 25:10.) Становится беглецом. События стремительно развиваются. Давид, ранее никому не известный пастушок, теперь пользуется в Израиле всеобщим вниманием. Его, поставленного над всеми воинами, приветствовали танцами и весельем, когда он с победой вернулся из похода против филистимлян. В тот день повсюду звучала песня: «Саул убил тысячи врагов, а Давид — десятки тысяч» (1См 18:5—7). «Весь Израиль и Иуда любили Давида», а сын Саула Ионафан на всю жизнь заключил с ним соглашение о взаимной любви (братской) и дружбе. Позднее оно послужило на благо сыну Ионафана Мемфивосфею и его внуку Михе (1См 18:1—4, 16; 20:1—42; 23:18; 2См 9:1—13). Популярность Давида вызвала зависть у Саула, который с того дня «стал смотреть на Давида с подозрением». Дважды, когда Давид, как и в прежние дни, играл на арфе, Саул метал в него копье, чтобы пригвоздить к стене, но оба раза Давид уклонялся. Раньше Саул обещал отдать свою дочь замуж за того, кто убьет Голиафа, однако он не спешил отдавать ее за Давида. В конце концов Саул решил выдать за него свою вторую дочь, но с условием, что Давид принесет ему «крайнюю плоть (Складка кожи прикрывающую головку члена. Как по мне заданье не только опасное, но и унизительное), обрезанную у ста филистимлян». Предъявляя такое завышенное требование, Саул рассчитывал на то, что Давид погибнет. Однако Давид принес Саулу вдвое больше требуемого выкупа за невесту — крайнюю плоть, обрезанную у 200 филистимлян, — и женился на Мелхоле. Теперь уже двое детей Саула из любви к Давиду заключили с ним соглашения. Из-за этого Саул возненавидел его еще больше (1См 18:9—29). Когда Давид снова играл для Саула, царь в третий раз хотел пригвоздить его к стене. Под покровом ночи Давид бежал. Их следующая встреча состоялась при иных, очень необычных обстоятельствах (1См 19:10). Несколько лет Давид провел в скитаниях, нигде не задерживаясь надолго. Его неустанно преследовал упрямый царь, жаждавший его смерти. Сначала Давид нашел убежище у пророка Самуила в Раме (1См 19:18—24), но, когда о его местонахождении стало известно, он отправился в филистимский город Геф, по пути зайдя к первосвященнику Ахимелеху, который жил в Номве. У него Давид взял меч Голиафа (1См 21:1—9; 22:9—23; Мф 12:3, 4). Однако в Гефе Давид едва не погиб. Он спасся благодаря тому, что притворился безумным, чертя, как маленький ребенок, крестики на воротах и пуская по бороде слюну (1См 21:10—15). Этот случай лег в основу сочиненных Давидом Псалмов 33 и 55. Затем Давид укрылся в пещере Одоллам, где к нему присоединилась его семья и еще примерно 400 человек, обездоленных и обиженных. Псалмы 57 или 141, а возможно и оба, могли быть навеяны пребыванием в этой пещере. Оттуда Давид отправился в Массифу, что в Моаве, а затем вернулся в Иуду, в лес Херет (1См 22:1—5). Живя в городе Кеиле, он узнал, что Саул собирается на него напасть, поэтому со своими людьми, которых теперь уже было около 600, Давид сразу ушел оттуда в пустыню Зиф. Саул продолжил преследование. Из Хореша, что в пустыне Зиф, он вслед за Давидом отправился в пустыню Маон. Когда Давид был почти у него в руках, пришло известие о нападении филистимлян, поэтому Саул прекратил погоню, и беглец смог укрыться в Эн-Геди (1См 23:1—29). В Эн-Геди Саул зашел по нужде в пещеру. Давид, который прятался в ее глубине, подкрался к нему и отрезал край его одежды, однако убивать Саула он не стал. Давид сказал, что для него немыслимо причинить вред царю, потому что царь — «помазанник Господень» (1См 24:1—22). После смерти Самуила. После смерти Самуила Давид, который все еще был беглецом, поселился в пустыне Фаран (именно там евреи, под предводительством Моисея, странствовали 40, прежде чем завоевали землю Ханаан). Он и его люди проявили доброту к Навалу, состоятельному скотоводу, чьи стада паслись в Кармиле, что к Югу от Хеврона, но этот неблагодарный человек обошелся с ними грубо. Давид уже собирался убить всех мужчин в доме Навала, но сообразительная жена Навала Авигея удержала его от этого. Через какое-то время Навала поразил Бог, и он умер. После этого на вдове женился Давид, так что теперь, помимо изреелитянки Ахиноамы, у него была еще одна жена, кармилитянка Авигея. А Мелхолу во время долгого отсутствия Давида Саул отдал в жены другому мужчине (1См 25:1—44; 27:3). Когда Давид во второй раз скрывался в пустыне Зиф, травля возобновилась. Давид сравнил Саула и 3 000 его воинов с людьми, которые ищут блоху и гоняются по горам за куропаткой. Однажды ночью Давид и Авесса прокрались в лагерь Саула, где все спали, и взяли его копье и кувшин для воды. Авесса хотел убить Саула, но Давид во второй раз пощадил его. Он считал, что поднимать руку на помазанника Бога — это зло в Его глазах (1См 26:1—25). Что, кстати, плотно вошло в христианскую традиции. Многие века представители царской (королевской) крови считались не прикосновенными, а их убийство очень тяжелым грехом. Правда останавливало это далеко не всех. На год и четыре месяца Давид обосновался в Секелаге, находившемся на территории филистимлян. Немалое число сильных мужчин из войска Саула оставили своего военачальника и присоединились к изгнанникам в Секелаге. Благодаря этому Давид мог совершать набеги на города врагов Израиля на Юге, таким образом упрочивая границы Иуды и укрепляя свое положение как будущего царя (1См 27:1—12; 1Лт 12:1—7, 19—22). Когда филистимляне готовились к нападению на войско Саула, царь Анхус, считая, что Давид «стал ненавистным для своего народа Израиля», позвал его с собой. Однако другие союзные правители были против, потому что видели в Давиде угрозу (1См 29:1—11). В битве, завершившейся на горе Гелвуй, погибли Саул и три его сына, в том числе друг Давида, Ионафан (1См 31:1—7). Тем временем амаликитяне разграбили и сожгли Секелаг, уведя с собой всех женщин и детей. Давид и его воины без промедления погнались за грабителями, настигли их и вернули своих жен, детей и все имущество (1См 30:1—31). Через три дня один амаликитянин принес Давиду диадему и браслет Саула, хвастаясь, будто это он добил раненого царя, и надеясь получить вознаграждение. Хотя амаликитянин солгал, Давид повелел его убить за то, что он сказал: «Я убил помазанника Божия» (2См 1:1—16; 1См 31:4, 5). Царствование. Трагичное известие о смерти Саула повергло Давида в глубокую скорбь. Он не радовался тому, что был мертв его главный враг, но горевал из-за гибели помазанника Иеговы. В печали Давид сочинил скорбную песню, которую назвал «Лук». В ней он оплакивает смерть своего злейшего врага и лучшего друга, павших вместе в сражении: «Саул и Ионафан, в жизни любезные и приятные, не разлучились и в смерти» (2См 1:17—27). Я все еще напоминаю, что в еврейском языке, как и в греческом, есть разные слова, для обозначения братской любви, Любви которую мы бы назвали скорее «дружеской привязанностью» и, конечно же, любви между мужчиной и женщиной. Хотя на русском языке звучит странно, да. Давид переселился в Хеврон, и там старейшины Иуды помазали его царем над своим племенем. Это было в 1077 г. до н. э., когда Давиду исполнилось 30 лет. Сын Саула Иевосфей был поставлен царем над другими племенами Израиля. Однако спустя примерно два года Иевосфея убили заговорщики. Они принесли его голову Давиду, надеясь получить вознаграждение, но были казнены, как и мнимый убийца Саула (2См 2:1—4, 8—10; 4:5—12). Теперь племенам, которые до этого поддерживали сына Саула, ничто не мешало присоединиться к Иуде. Со временем к Давиду собралось войско численностью в 340 822 человека, которое поставило его царем над всем Израилем (2См 5:1—3; 1Лт 11:1—3; 12:23—40). Правит в Иерусалиме. В Хевроне Давид правил семь с половиной лет, после чего по повелению Бога он перенес столицу в Иерусалим, захваченную крепость иевусеев. Там, на Сионе, он построил Город Давида, где правил еще 33 года (2См 5:4—10; 1Лт 11:4—9; 2Лт 6:6). В Хевроне у царя Давида появились новые жены, он вернул себе Мелхолу, и у него родилось много сыновей и дочерей (2См 3:2—5, 13—16; 1Лт 3:1—4). А после переселения в Иерусалим у Давида стало еще больше жен и наложниц, от которых родились другие дети (2См 5:13—16; 1Лт 3:5—9; 14:3—7). Когда филистимляне услышали, что Давид стал царем над всем Израилем, они пришли, чтобы его свергнуть. Как и прежде (1См 23:2, 4, 10—12; 30:8), Давид спросил Бога, стоит ли выступать против них. «Иди», — был ответ. Там врагу нанесли столь сокрушительное поражение, что место, где это произошло, Давид назвал Ваал-Перацим, что означает «господин прорывов». При следующем столкновении Давид использовал иную тактику: он обошел филистимлян кругом и ударить по ним с тыла (2См 5:17—25; 1Лт 14:8—17). Давид предпринял попытку перевезти ковчег соглашения в Иерусалим, но она не удалась: за прикосновение к ковчегу был поражен Оза (2См 6:2—10; 1Лт 13:1—14). Примерно через три месяца, после тщательных приготовлений — были освящены священники и левиты, и было дано указание нести ковчег на плечах, а не везти на повозке, как прежде, — его понесли в Иерусалим. Давид, одетый просто, скакал и плясал, выражая неописуемую радость по поводу этого великого события. Но его жена Мелхола упрекнула его, сказав, что он вел себя «словно пустоголовый человек». После этого у Мелхолы «до конца жизни не было детей» (2См 6:11—23; 1Лт 15:1—29). Принято считать, что это бог осудил её, но я хочу обратить ваше внимание на забавный факт. Я несколько раз проверил всю историю с Давидом, и Мелхола ни разу не названа «женой Давида», по примеру других его жен, её называют исключительно «дочерью Саула». Вполне возможно, что не смотря на некие теплые чувства к Давиду, характером дамочка пошла в отца, что в библии подчеркнули, и тот случай просто стал последней каплей. Имея целую кучу жен и наложниц, Давид мог просто не прикасаться больше к женщине с которой поругался. Хотя не стоит исключать, что данный случай просто совпадение и женщина действительно не могла больше родить, по каким либо биологическим причинам. На новом месте пребывания ковчега Давид организовал поклонение богу с большим размахом. Он назначил привратников и музыкантов и позаботился о том, чтобы «постоянно, утром и вечером, приносили Господу всесожжения» (1Лт 16:1—6, 37—43). Давид также хотел построить величественный храм из кедра, чтобы ковчег стоял там, а не в шатре. Но ему не было позволено построить это здание. Бог сказал: «Ты пролил много крови и вел большие войны. Ты не будешь строить дом для моего имени, потому что пролил передо мной на землю много крови» (1Лт 22:8; 28:3). Однако Бог заключил с Давидом соглашение, пообещав, что царская власть будет вечно принадлежать его потомкам. В связи с этим соглашением Бог также заверил Давида, что храм построит его сын Соломон, чье имя происходит от корня со значением «мир» (2См 7:1—16, 25—29; 1Лт 17:1—27; 2Лт 6:7—9; Пс 89:3, 4, 35, 36). Итак, именно на основании этого соглашения о царстве Иегова позволил Давиду расширить свои владения, заняв территорию от египетской реки до Евфрата и укрепив границы; этим же объясняется то, что у Давида был мир с царем Тира и что он разбил и покорил своих врагов со всех сторон: филистимлян, сирийцев, моавитян, эдомитян, амаликитян и аммонитян (2См 8:1—14; 10:6—19; 1Цр 5:3; 1Лт 13:5; 14:1, 2; 18:1—20:8). Эти дарованные Богом победы сделали Давида одним из самых могущественных правителей (1Лт 14:17). Тут мы и подошли к тому, зачем все это затевалось. Грехи, повлекшие за собой бедствия. На время продолжительной войны с аммонитянами приходится один из самых печальных отрезков жизни Давида. Все началось, когда царь, увидев с крыши своего дворца моющуюся красавицу Вирсавию, поддался неправильному желанию (Иак 1:14, 15). Узнав, что ее муж Урия на войне, Давид повелел привести ее в свой дворец и переспал с ней. Через какое-то время царю сообщили, что она беременна. Несомненно, опасаясь того, что Вирсавия будет всенародно обличена и казнена за безнравственное поведение, Давид без промедления послал в действующую армию за Урией с надеждой на то, что в Иерусалиме он проведет ночь со своей женой. Но хотя Давид напоил Урию, тот отказался провести ночь с Вирсавией. В отчаянии Давид отправил его обратно в войско, передав через него военачальнику Иоаву тайное распоряжение поставить Урию впереди, где он непременно погибнет. План удался. Урия пал в сражении, и вдова оплакала мужа по обычаю того времени. Когда дни скорби закончились, Давид взял ее себе в жены, прежде чем жители Иерусалима узнали о ее беременности (2См 11:1—27). Бог, который все видел, сделал так, чтобы о предосудительном поведении Давида и Вирсавии стало известно. Если бы Господь позволил рассматривать их дело земным судьям в рамках Моисеева закона, то обоих предали бы смерти, и неродившийся ребенок, зачатый в прелюбодеянии, погиб бы вместе с матерью (Вт 5:18; 22:22). Однако Бог взял дело в свои руки и проявил к Давиду милосердие ввиду соглашения о царстве (2См 7:11—16), а также, несомненно, ввиду того, что Давид сам проявлял милосердие (1См 24:4—7; ср. Иак 2:13); к тому же Бог видел раскаяние в сердцах согрешивших (Пс 51:1—4). И все-таки содеянное ими не осталось безнаказанным. Через пророка Нафана Иегова объявил: «Я наведу на тебя бедствие из твоего дома» (2См 12:1—12). Так и произошло. Ребенок, родившийся у Вирсавии после прелюбодеяния, заболел и умер, хотя Давид семь дней постился ради него и скорбел (2См 12:15—23). Затем первенец Давида Амнон изнасиловал свою единокровную сестру Фамарь и впоследствии был убит ее братом, что повергло Давида в глубокую печаль (2См 13:1—33). Позднее Авессалом, третий и любимый сын Давида, попытался узурпировать власть; он также открыто выразил к отцу презрение и публично опозорил его, вступив в интимные отношения с его наложницами (2См 15:1—16:22). Унижение достигло высшей точки, когда страну охватила гражданская война — борьба сына с отцом, которая окончилась смертью Авессалома, чего Давид совсем не желал и что принесло ему много горя (2См 17:1—18:33). Вся эта история достаточно показательна. Мог ли бог поразить зачатого в грехе сына Вирсавии болезнью или побудить Амнона изнасиловать свою сестру? Согласно библии нет. Бог не испытывает злом (Иакова 1:13), так же во 2 Летописи 25:4 сказано: «Отцы не должны умирать за сыновей, и сыновья не должны умирать за отцов. Но каждый должен умереть за свой грех». Сам Давид, скрываясь от Авесалома сочинил Псалом 3, в котором говорится: «Спасение — от Господа» (Пс 3:8). В представлении древних израильтян, наказание за грех, это не некий ад, там, после смерти, это события прямо здесь и сейчас, от которых тебя могли защитить, но не защитили, так как ты нарушил правила, совершил грех. При всем при этом можно получить прошение, так сказать вернуться под руку бога. Не смотря на историческую точность, биографии Давида, конкретно случай с Вирсавией, по крайней мере его трактовка, мне кажется выдумкой. Зачем царю, с кучей жен и наложниц чужая жена? Но даже допустим, все так и случилось, почему за свой грех Давид ответил жизнями и судьбами своих детей? Чего по библии быть не должно. Думаю, что данный пример был одним из страшилок, что должны были предостеречь иудеев от нарушение законов, но даже он подразумевал, что ты всегда можешь исправиться и вернуться на «правильный путь». Свобода выбора в раннем иудаизме, как и в раннем христианстве, подавалась максимально свободно и легко. Каждый был волен решать, что он хочет, правил и благ или свободы и всего что на тебя может свалиться. Сам Давид поёт в Псалме 33:8 «Вкусите и узнайте, как добр Господь», говоря о том, что в соблюдении правил ты найдешь не ограничения, а обильные благословения, а вот без бога жить станет уже грустно. Небольшой бонус: Приготовления к постройке храма. Когда остановилось поражение, начавшееся из-за совершенного царем греха — последнего из упомянутых выше, — Давид купил гумно у Орны и принес в жертву Богу скот, используя в качестве дров молотильные сани. На этом месте Соломон позднее построил величественный храм (2См 24:18—25; 1Лт 21:18—30; 2Лт 3:1). Построить храм всегда хотел Давид, однако ему не было разрешено это сделать. Тем не менее ему было позволено привлечь большое количество рабочих к вытесыванию камней и заготовке материалов, среди которых было 100 000 талантов золота (2 040 000 килограмм или примерно 10 559 040 000 000 рублей (цена зависит от пробы)) и 1 000 000 талантов серебра (20 400 000 килограмма или 1 491 444 000 000 рубля (данные Центробанка на 26.09.23)), а также меди и железа без меры (1Лт 22:2—16). Из своего собственного состояния Давид пожертвовал офирское золото и очищенное серебро на сумму более чем в 1 202 000 000 долларов. Кроме того, Давид дал Соломону чертежи, и распределил десятки тысяч левитов по многочисленным служебным группам, организовав также большой хор из певцов и музыкантов (1Лт 23:1—29:19; 2Лт 8:14; 23:18; 29:25; Езд 3:10).