На защиту Короля

      Глава 23. «Раньше времени».       314-й год. Диоскуриада.       Лето. Июль.       26-е число. Зибери.       За несколько дней в Зибери Элис многому научилась, в том числе приемам поварского искусства и уборки в родном доме. Медея проводила для неё и, иногда, также для Софьи недлинные семинары, где объясняла и показывала, как ухаживать за ребенком, здоровым или чем-то приболевшим. Соня помогала маме рассказать о некоторых основных симптомах и лекарствах, научить Элис некоторым азам Исцеления. Арриан и Азеллио по очереди учили девушку некоторым приёмам фехтования, заставляли заниматься утром, перед тем, как солнце поднималось над головой и начинало припекать.       Медея чувствовала тревогу за будущие роды, но готовка, занятия и отдых с детьми успокаивали и утомляли женщину, к позднему вечеру уже сладко засыпавшую. Вот и сегодня вечером она пораньше ушла спать.       Азеллио и Елена лежали под одеялом в гостевой спальне, когда-то пустовавшей. Зачарованные стены ограждали остальных домашних от полуночных перешёптываний подростков. Да и они сами не слышали, как могли с утра шуметь в доме.       — Я сегодня так устала и так… рада… — призналась Элис, глядя в потолок.       Её иссиня-черные волосы растрепались по подушке, и Азеллио, лежавший рядом на боку, медленно дышал, с удовольствием вдыхая аромат её цитрусового шампуня.       — Взаимно, — блаженно улыбнулся Азеллио, глядя на её прекрасное румяное лицо.       Влажные глаза блестели в расслабляющем персиковом свете ночника. Вдруг губы девушки дрогнули, она сглотнула и вздохнула, начав тихо плакать. Юноша, поняв, что это плачь сквозь радость, придвинулся к девушке и нежно поцеловал её в приоткрытые губы. Элис заревела, обхватив юношу за шею. Она притянулась к Азеллио, впилась ему в губы со страстным увлечением, едва не задыхаясь. Он спокойно и ласково отвечал, гладил по щекам, смахивая тихий град слёз.       В нескольких минутах успокаивающих тёплых объятий и поцелуев впервые разгорелась взрослая страсть и понимание общего желания.       Девушка робко заглянула ему в глаза, и решилась на то, на что не решалась все прошлые дни.       — Эли, — позвал её юноша, разгоняя низким шёпотом мурашки по телу юной девушки.       — Мой, — прошептала девушка, рыская нежными пальцами под распахнутой рубашкой блондина.       …       Утром Азеллио проснулся первый. Он встал с кровати, потянулся и оглянулся на Элис, неподвижно лежавшую спиной к нему. Утреннее солнце светящейся нитью обрамляло элегантную скрипку хрупкого силуэта, подчёркивая идеальные изгибы её тела.       Прошедшая ночь гордо витала в воздухе и, покалывая, дурманила. Солнце даже сквозь кремовые занавески светило так ярко, что, казалось, опалит деревянные половицы.       — Уже скоро полдень… Эли всё-таки нужно разбудить.       Юноша обошёл кровать, почти бесшумно ступая босыми ногами по полу, присел на колени рядом с девушкой у самого края кровати и невольно залюбовался её неописуемыми красотой и очарованием.       Элис спала на левом боку без покрывала или ночной рубашки, подложив руку под подушку. Солнце грело пальчики правой руки, мягко державшейся за край кровати.       Азеллио накрыл её кисть своей, поглаживая бархатную, светящуюся кожу, и какое-то время просто улыбался и смотрел на лицо девушки, слушая её мирное дыхание.       Через некоторое, неспешно идущее время Элис попыталась подвинуть руку, чуть повернула голову, слегка улыбнулась и тут же успокоилась, всё-таки не проснувшись. Азеллио вздохнул, потянулся и поцеловал её в сомкнутые мягкие губы, отчего девушка тут же очнулась и просияла.       — Проснулась?       — Угу, — девушка широко зевнула и потянулась.       И вдруг она вздрогнула, торопливо прикрылась покрывалом.       — Ну и чего ты прячешь? — засмеялся Азеллио.       — Я забылась, — смущённо улыбалась девушка, снова зевая.       — Как себя чувствуешь? — спросил Азеллио, отодвинул занавеску и шире открыл окно.       — Прекрасно!       В комнату с новой силой ворвался тёплый, прогретый солнцем воздух и свет.       — Я выйду к остальным, проверю, как они, и схожу в ванную, а ты после меня, хорошо?       — Хорошо!       Девушка вскочила с постели и начала одеваться.       Азеллио же распахнул дверь, вышел в коридор, ещё раз потянулся, повернулся из       стороны в сторону, огляделся и вдруг перестал улыбаться.       — Элис, — немного испуганно позвал Юноша.       — Да-да? — переспросила Элис, уже расчёсывая волосы перед окном.       — Дома никого нет.       — Что? — удивилась девушка, будто не расслышав. — Никого нет?       — Да. Во всех комнатах распахнуты двери и тишина. Сейчас проверю.       Ни Софьи, ни родителей Азеллио не нашёл ни в спальнях, ни в ванной. Только забежав на кухню, он обнаружил сложенную записку, лежавшую на пустом столе.       «Дорогие дети, доброго вам обоим утра. В десять часов утра схватки мамы участились, поэтому мы переместимся в Королевскую больницу. Мы не успели позавтракать, но Соня закрыла еду в кладовой и отправилась с нами».       — Элис! — прокричал Азеллио. — У тебя ничего не болит?       — Нет, а что? — спросила девушка, зайдя на кухню. — Где родители и Соня?       — У мамы начались роды.       — Ох! — вздохнула Элис и, поморгав, поняла, что нужно делать. — Они в больнице?       — Да. Судя по записке папы, всё должно быть в порядке, но нам с тобой нужно к ним в Королевскую больницу, поэтому иди в душ, а я пока приготовлю всем еду.       — Поняла. Я быстро!       …       Через несколько минут Элис уже выбежала к Азеллио, надев вчерашнее платье и принесла с собой его выходной хитон.       — Элис, молодец, что так быстро. Я уже приготовил бутерброды, поэтому заверни их всем, пожалуйста. Я тоже в душ, и мы переместимся к Больнице.       — Хорошо! — кивнула Элис.       …       Прохожие вздрогнули от неожиданности, когда перед ними вдруг появилась пара, но узнав в блондине сына Поэстофосов, быстро успокоились, поздоровались и вернулись к своим делам.       — Пошли, — скомандовал юноша, держа девушку за руку.       — Перед родителями стыдно, — пробормотала Элис, идя в ногу с Азеллио.       — Взаимно.       Внутри больницы администратор объяснила юным волшебникам, что госпожа Поэстофос всё ещё рожает в одной из палат, что её ведут опытные акушеры и беспокоиться не о чем, поэтому Азеллио и Элис перестали торопиться.       Рядом с палатой, на небольшой скамье сидели двое, напряжённый Арриан, быстро заметивший приближающуюся пару, и понурая Софья, державшаяся за живот.       — Папа, Соня, доброе утро!       — Доброе утро, — добавила Элис, раздавая из сумки каждому по свертку. — Мы захватили еду из дома.       — Доброе утро, спасибо, — загадочно улыбнулся Арриан. — Рад, что вы выспались после вчерашнего. Всё хорошо прошло?       — Конечно, — Элис слегка замялась, но не сдержала довольной улыбки.       — Если бы у папы не было свитка от учителя Идаррана, я бы тебя за шкирку из постели вытащила, — заворчала Софья. — Растлитель.       — Простите, что заспались. Как мама?       — Нам говорят, что всё хорошо, — ответил Арриан, прожевав первый кусочек. — Малыш немного неправильно лежал, но они его развернули. После этого роды пошли как положено.       — Разве это безопасно? — удивилась Элис. — Матушка про такое ещё не рассказывала.       — Наши акушеры используют специальную магию для того, чтобы не навредить матери или малышу, — спокойно ответила Софья.       — Ничего себе. Соня, а ты уже умеешь правильно плод разворачивать?       — Пока нет. В одиночку это сложно: помимо рук мага, который колдует над плодом, нужны твердые руки, чтобы держать женщину… — Начав есть, девочка подобрела, а оттого рассказывала подробно. — Поэтому нужны командные тренировки в больнице, а меня из-за возраста к ним не допускают. Но оно и понятно, куда полезнее обучить малолетнего лекаря сначала оказывать первую помощь, а уж потом исправлять предлежание.       — Спасибо за вкусную еду, — улыбнулся Арриан, проглотивший бутерброд раньше остальных.       — Господа Поэстофосы, доброго дня вам всем, — улыбнулась подошедшая медсестра.       За спиной у молодой миниатюрной девушки с ярким, медным хвостиком, стояла пара коллег, а в руках она держала кувшин и охапку из четырёх кружек.       — Мы с подругами подсмотрели, что вы ели бутерброды в сухомятку, поэтому решили принести вам чаю… в благодарность за вашу работу по защите города, — улыбнулась девушка.       Элис от смущения и восторга покраснела до ушей, но вместе с Поэстофосами поблагодарила девушку. Вся семья встала с мест и поклонилась, обменявшись приятными словами с персоналом больницы.       Когда завтрак был полноценно завершён, Поэстофосы и Элис в очередной раз посмотрели на часы и вновь начали волноваться. Уже больше получаса никаких новостей не передавали. Арриан поднялся с места, чтобы постучаться в двери палаты, но вдруг они распахнулись сами, и с отцом семейства чуть не столкнулась сильно вспотевшая медсестра.       Из палаты тут же донеслось истошное мычание Медеи, от которого всех Поэстофосов бросило в холод.       — Что происходит с моей женой? — негромко спросил Арриан, видя переполох в палате и чувствуя жар, вырвавшийся оттуда.       Взглянув мужчине в лицо, медсестра слегка вздрогнула, но быстро оглядела детей и обратилась ко всем.       — Среди вас есть волшебник, который может утихомирить огненное волшебство ребёнка и не навредить?       — Есть! — воскликнул Азеллио.       Софья, было, подняла голову вместе с братом, готовая откликнуться, но будто опомнилась, замялась и промолчала.       — Отлично. Тогда заходите, — скомандовала медсестра, впуская юношу внутрь, и захлопнула дверь перед лицом Арриана.       — Не беспокойтесь, — вдруг донеслось из уст мимо проходящего доктора. — Акушеры подскажут, когда и как новому помощнику нужно будет колдовать. У нас сегодня не все, к сожалению, на рабочем месте, но Азеллио сын госпожи Поэстофос, а значит, на него можно положиться.       — Мы понимаем… — выдохнул Арриан. — Но я не ожидал услышать такие крики жены.       — Уверен, что как только ребёнок успокоится, матери станет легче и всё пройдёт гладко.       — Спасибо, — Арриан чуть-чуть улыбнулся и кивнул, повернув голову к Елене и Софье.       Девушки будто потухли, откинувшись на спинку скамьи. Пустой взгляд обеих застыл, отведённый куда-то в сторону.       — Я бесполезная… — почти синхронно заключили Соня и Элис.       — Как и я, — напряженно потёр лоб Арриан.       — Обидно, что не могу помочь маме, — вздохнула девочка.       — Не по себе от криков матушки.       — Не переживайте — Азеллио справится… Скоро мы все вместе познакомимся с малышом.       — Угу.       …       Азеллио вошёл в невероятно жаркую палату и вновь вздрогнул, услышав сдавленный крик матери. Медея лежала в специальном кресле, едва скрытая кремовой ширмой. Нижняя часть её тела была ярко освещена лампой. Рядом с Медеей корпели взмокшие медсестры, подававшие одни за другими компрессы насквозь пропотевшей женщине-акушеру. Полотенцами они утирали тело Медеи от растаявшей воды, помогали акушеру смахнуть пот с лица или сменить маску.       Девушка, впустившая Азеллио в палату, ловко дезинфицировала его с помощью специального заклинания и слегка подтолкнула юношу вперёд. Тот послушно сделал несколько быстрых шагов к матери, стараясь не заглядывать ей в лицо.       — Азеллио, ты сейчас можешь меня выслушать и понять, что нужно делать? — чётко спросила седая статная женщина-акушер, не поднимая взгляд.       — Да, — кивнул волшебник, узнав женщину, которая когда-то принимала роды Софьи.       — Процесс родов практически остановился, — ледяной голос женщины ничуть не колебался, когда Медея начинала кричать. — Малыш испускает огонь внутри тела Медеи, и, хотя компрессы защищают от травм, ей всё равно больно. Роды прервать никак нельзя, поэтому мы должны пройти до конца. Но! Сначала нужно быстро успокоить ребёнка. Что будешь делать?       — Я подчиню и остужу огонь ребёнка, а затем успокою разум малыша, чтобы он перестал гореть.       — Встань сбоку и действуй.       — Слушаюсь, — Азеллио положил руку на живот матери и затих.       Подчинить пламя девочки, всплесками выходящее за пределы крохотного тела, удалось не сразу. Её умение перенаправлять потоки магии казалось близким к оному у младших студентов Академии, поэтому Азеллио полностью обернул девочку своим «холодным» Огнём, задавив её волшебство.       Медея, наконец, немного успокоилась и расслабилась, и выражение её лица давало понять, что обжигающая боль от волшебства ребёнка ушла.       Теперь Азеллио принялся подбираться к беспокойным мыслям сестры. Псионика позволила волшебнику почувствовать страх девочки, мыслящей удивительно сильно и осознанно для ещё не родившегося ребёнка. Беспорядочные вспышки света обжигали сознание юноши, будто он слышит десятки голосов одновременно. От этих голосов появился шум в ушах, юноша перестал слышать окружение, но продолжал искать источник страха.       Девочка никак не хотела слушать Азеллио. Она не двигалась с места несмотря на схватки и потуги Медеи — это необходимо было как можно скорее изменить, иначе мама могла выдохнуться раньше окончания родов.       И вдруг юношу осенило, что девочка чувствует своё окружение. Её испугала боль матери, которую та неосознанно передавала сильными, резкими и давящими пульсациями волшебства. Азеллио перекрыл влияние волшебства матери, насколько мог, и десятки голосов поутихли.       В палате наступили недолгие мгновения тишины, когда женщина в кресле ненадолго расслабилась, а новый компресс, прислонённый к телу акушером, ещё не зашипел.       — Солнце, — мягко произнёс юноша, словно медитировал.       Медея от удивления приоткрыла глаза и посмотрела, как сын обращается к своей трудной сестре. Стоило ему позвать девочку, как она перестала метаться, и беспокойный шум разрозненных мыслей превратился в теплый ласковый луч.       — Азеллио, держи с ней связь. Медея, теперь станет легче, продолжай дышать, как должно.       Всё оставшееся время родов волшебник продолжал держать руку на животе матери и следить за девочкой, теперь тихой и спокойной, словно она уснула после долгого кошмара.       …       — Здравствуй, малышка, — улыбнулась акушер, подхватив в полотенце новорожденную — та в ответ негромко закричала, делая первые вдохи.       — Мама, ты справилась, — улыбнулся Азеллио, взглянув на изможденное, но просветлевшее лицо Медеи.       — Ази… — позвала его женщина после нескольких тяжелых вдохов.       — Да.       — Славное имя… Ты придумал.       — Имя?       — Тоже такое хотела… В такой-то знойный день…       — Самый жаркий день этого лета. Малышка светилась и горела, будто солнце, когда я её мысли слушал.       — Славно…       …       Когда роды полностью завершились, успокоившуюся малышку, укутанную в мягкие хлопковые пелёнки, передали Медее в руки. Малышка, было, дремавшая, неспешно открыла глаза на маму и брата и вдруг просияла.       — Девочка красивая, умная. Медея, ты видишь, какая она у тебя? — настороженно спросила акушер.       — Да. Я всё вижу, — улыбалась женщина, не разрывая взгляда с малышкой.       — Небесные дети всегда рождаются раньше срока, повезло, что твоя малышка здорова.       — Хвала Богам, — поддержала её Медея. — Ей так идут заострённые ушки. Ази, ты как думаешь?       — Согласен, — Азеллио не переставал улыбаться. — За такой малышкой нужен глаз да глаз.       — Как и за любыми другими, Ази… Только посмотри, как она улыбается твоему голосу… Получается, тебе ещё с одной сестрёнкой сидеть придётся.       — Мне только в радость, — улыбался Азеллио, вместе с мамой придерживая драгоценный кулёчек.       …       Арриан, Софья и Елена тоже восторженно заулыбались, едва не крича от радости, когда увидели новорожденную девочку на руках Медеи. Новые люди совсем не испугали ребёнка. Наоборот, девочка улыбалась вообще всем, с кем пересекалась взглядом, и не только улыбалась, но и задорно хихикала, повторяя эмоции родных. Медея же наблюдала за тем, куда она смотрит, на кого реагирует ярче всего, но сама почти всегда молчала, ожидая, когда их с дочкой переведут в палату, где она сможет поспать.       …       — Мида, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Арриан, когда семью Поэстофосов, наконец, впустили к матери с новорождённой.       — Всё хорошо, — улыбнулась Медея, не поднимаясь с постели.       Арриан аккуратно обошёл кроватку с младенцем, присел на край кровати и взял жену за руку. Азеллио, Софья и Елена также тихо подошли к Медее, стараясь не шуршать одеждой.       — Элиомида уже успела поспать, покушать и снова уснула, поэтому я вас и позвала… Пока мы были с малышкой наедине, я изучала её магическую силу. И решила, что имя, обозначающее «солнечный свет», лучше всего ей подходит. Вы ведь тоже чувствуете свет и тепло?       — Да, — кивнули один за другим окружающие Медею родные.       — Значит, можем звать её и Мидой, и Эли, — заключил Арриан.       — Чудесное имя для такой лучезарной девочки, — улыбнулась Елена.