Фрау хочет в плен

      Его ладонь громко встретилась с печально открытой дверцой кухонного шкафчика. «Надо было закрыть ее раньше, - думала про себя Гермиона. – Хотя лучше шкаф, чем посуда, как позавчера».       - Я действительно не понимаю, почему ты позволяешь ему клеиться к тебе! – Вскричал Фред Уизли, потирая ушибленную ладонь. – Он при всех ведет себя рядом с тобой, словно ты его любовница!       - Следи за языком, Фредерик! – Он зашел за рамки, и Гермиона не хотела этого терпеть. Слегка поежившись от холодного ветерка, приветливо заглянувшего в их квартиру поздно вечером. «Нужно зарыть окно, - промчалось в голове у девушки. – Но после того, как я выброшу из него этого глупого идиота». – Ты прекрасно знаешь, что это не так!       - Ошибаешься, Грейнджер, я прекрасно знаю, что это так! – Он закрыл глаза, тщетно сдерживая внутреннего разъяренного льва, готового вот-вот выпрыгнуть и умчаться в «Нору» рвать глотку собственному брату-который-клеится-к-его-девушке.       Время перевалило за полночь. В их пустой, но шумной квартире остались только видимые следы пребывания гостей по случаю дня рождения Гермионы Грейнджер. Ей исполнилось 26 лет, и они решили отметить в их с Фредом собственной квартире, находящейся недалеко от его с братом магазина. Стол все еще ломился от остатков еды, бутылки с недопитым вином и огневиски соблазнительно звали Гермиону в свою компанию, но разбушевавшийся молодой человек одним только взглядом прекратил это.       - Он постоянно лезет к тебе, и тебе это нравится! Ты даже не сопротивляешься! – Не заканчивал он свою тираду.       - У тебя паранойя, Фред, давай поговорим завтра? Я ужасно устала, - попыталась она воззвать к сочувствию ее изрядно умотавшемуся состоянию; за несколько месяцев она почти отвыкла от шумной компании Уизли и Поттеров, и потому такое резкое возвращение к былой шумихе и большому скоплению народа пришлось для Гермионы чуть тяжелее, чем она надеялась.       - Ты все еще любишь его, не так ли? – Высказал вдруг он с видимой потерянностью в глазах. Если бы в них осталась прежняя агрессия и гнев, Гермиона и не подумала бы отвечать на этот бессмысленный вопрос, однако сейчас в них поселилась глубокая тоска. Он правда переживал. Действительно искренне верил в то, что она с радостью позволяет Рональду Уизли «клеиться» к себе.       - Нет, Фред, - проговорила она тихим, нежным голосом, подойдя к парню. – Я не люблю его. Как не любила и до свадьбы. И на свадьбе. И после свадьбы. Я сбежала с нее не просто так, - он погладила его по скуле, веря, что скоро он образумится.       Он сам очень устал, но чувство обиды было сильнее. Ему было больно даже думать о том, что его девушка все еще привязана к парню, от которого сбежала прямо в день свадьбы. Казалось, его всю жизнь будет преследовать сомнение в чувствах Гермионы. А это убивает.       - Прошло уже три года с того дня, - продолжала она, гладя его по волосам. Его руки прочно держались за столешницу, будто без них она упадет мертвым сном. Костяшки пальцев побледнели, и даже накрывающая их рука девушки не смогла расслабить напряжение. – Рон забыл меня и ту обиду, что я нанесла ему. И чувства, которые ко мне испытывал. Все в прошлом, Фред. И больше его не будет в моем сердце, обещаю.       - Обещаешь так же, как когда-то ему обещала быть рядом? – Он взглянул на нее, как только осознал масштабность катастрофы.       Он сказал то, о чем люди обычно потом жалеют.       - Что? – Только и смогла она выдавить. Глаза наполнились слезами и чем-то необъяснимо болезненным. Факт того, что любимый человек не верит тебе, не чувствует твоей к нему любви – ужасен до невозможности.       - Гермиона, я… - только и смог выдавить он, наблюдая, как она медленно разворачивается и идет к выходу. – Стой, я не хотел…       - Нет, хотел, - его пронзает ее холодный взгляд и твердая речь. Он ошибся, и поплатится за это. – Хотел и сказал. Я не смогу добиться твоего доверия, пока ты сам этого не захочешь.       - Постой, - попросил он, пытаясь помешать ей надеть пальто.       - Нет, Фред. Сейчас мне надо побыть одной, - шарф, ботинки, сумочка. – Пока, Фред.       Холодный, пронзительно грустный взгляд. Хлопок входной двери. Несколько быстрых шагов. Трансгрессия. Тишина наедине с самым глупым идиотом в Лондоне.