Недобитые

      — Какой же это отвратительный план, — наконец произнёс Ри, откидывая голову на спинку дивана.       — У тебя есть идеи получше? — недовольно отозвалась Иззи, отрываясь от голографической карты Артемиды, парившей над столом.       — Просто покажите мне, где находится это место, и я всё достану.       — Ох, ну конечно, как же я могла забыть о нашем невероятно талантливом Ри? — фыркнула Иззи. — Ты ведь без проблем найдёшь то, что нам нужно, да?       Ри выпрямился и нахмурился, злобно смотря на Иззи.       — Как же я люблю, когда все так оптимистично настроены… — пробормотал сидящий на полу в центре комнаты Пайк, старательно чистивший свои инструменты.       Имон недоверчиво покосился на него. Либо мозги всё ещё не встали на место, либо этот парень только что пошутил — неудачно, дрожащим голосом и с полным непониманием того, когда лучше просто помолчать.       Должно быть, мозги и впрямь ещё не встали на место.       Имон раздражённо смахнул вспыхнувшее перед глазами предупреждение об отсутствии связи с протезом. Такие сообщения появлялись с той самой минуты, как он проснулся в полупустой каюте, где была одна только Джуд; и ни на секунду не оставляли его в одиночестве, сменялись разве что сообщениями о стабилизировавшихся системах организма, пришедших в норму глазных протезах и всем прочим. За полтора дня, прошедших с его пробуждения, он ни на мгновение не забывал — он не совсем человек.       Очередное сообщение, — на этот раз о небольшом сбое при попытке синтезированных частей лёгких урегулировать его дыхание, — вспыхнуло перед глазами в тот самый момент, когда Иззи выхватила из рук Пайка отвёртку и замахнулась ею на Ри. Сам Пайк в ужасе повис на руке девушки и едва не слёзно молил её обойтись без рукоприкладства, в то время как Ри невозмутимо рассматривал свои когти.       Имон знал, из-за чего они спорили, но не понимал, почему Хейн просто не пришёл и не раздал каждому по два-три подзатыльника для успокоения. Ему всегда казалось, что это обязательно сработает.       Голова раскалывалась из-за множества мыслей, часть из которых нещадно уничтожалась без конца появляющимися сообщениями о состоянии его организма. Он не знал, какие именно части его лёгких были искусственно синтезированными, пока программы не предоставили ему отчёт. Не понимал, почему так мало думает о новом протезе, терпеливо ждущем своего часа в уже разблокированном контейнере. И боялся спрашивать, почему Джуд вообще спала в его каюте.       Логичное объяснение нашлось сразу же — она следила, чтобы он не откинулся из-за этой странной лихорадки, и пыталась помочь ему. Но логичного объяснения Имону было мало. Хотелось услышать что-то от самой Джуд, которая его если не избегала, то как минимум старалась сводить их общение к обсуждению только самых важных тем, не терпящих отлагательств.       Имон не понимал, чем он так задел Джуд, и почему она не хочет с ним разговаривать.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты просто невыносим? — проворчала Иззи, возвращая Пайку отвёртку — с таким видом, словно решила великодушно одолжить её.       — Разумеется, — отозвался Ри, пожимая плечами. — Скажешь что-нибудь новое?       Иззи помолчала, стуча красными ногтями по столу, но в итоге томно вздохнула и пробормотала:       — Лучше идти днём — ночью можем нарваться на дронов.       — Джуд не может их отключить?       — Она тоже пойдёт? — наконец влез Имон.       Иззи возвела глаза к потолку.       — Разумеется, Джуд тоже пойдёт! Как же мы без нашей прекрасной волшебницы?       Волшебницей бы Имон её не назвал, а вот сумасшедшей, готовой на любую авантюру без приличного плана — очень даже. И где только пропадает Хейн, когда они так нуждаются в трезвом взгляде на ситуацию?       Ах да, Хейн выпытывает из майора Фокса всё, что только можно, пока тот валяется в запертой каюте и изображает из себя принца в башне. Фокс сам так сказал, драматично вздохнув для эффекта и приложив ладонь ко лбу, когда Имону не повезло быть посланным принести ему сегодняшний завтрак.       Почему Фокс до сих пор на корабле, Имон не знал, но спрашивать не спешил. Ему вполне хватало неопределённости со стороны буквально каждой живой души — и даже одной не совсем живой. Анубис, пожалуй, был единственным, кто отвечал на его вопросы, а ещё всюду следовал за ним, будто не верил, что Имон в состоянии загрузить прямо в свой мозг схему «Бетельгейзе» и понять, как он работает. Анубис с рвением объяснял внутреннее устройство корабля, уделив внимание распределению кают (что произошло без участия Имона), и особенно подчеркнув, что киборг будет до конца своих дней страдать, если хотя бы на миллиметр перешагнёт порог каюты Джуд или вообще приблизится к ней. Сама Джуд, случайно услышавшая это заявление, в ужасе застыла и замахала руками на проекцию Анубиса, требуя извиниться. Анубис и извинился, но потом, когда Джуд ушла, вновь повторил свои слова и добавил, что теперь он и есть «Бетельгейзе»: он узнает, если Имон сделает что-то не то. Учитывая, что Иззи, Ри и Хейн всё болтали о каком-то плане, в суть которого Имон ещё не вник, он был готов потерпеть эти мелкие угрозы, лишь бы получить хоть какие-то ответы.       Иззи настойчиво упрашивала Хейна оставить корабль в порту Артемиды и заселиться в нормальный отель, не поскупиться на удобство и роскошь, на что Хейн отвечал нечитаемым взглядом и поджатыми губами. В его понимании их пребывание в Артемиде ограничится несколькими часами, которые они потратят на поиски и проверку информации из блоков. В понимании же Иззи они были обязаны отдохнуть в столице Луны и, что самое главное, хорошенько отоспаться на мягких кроватях.       Имон не признался, что поддерживает эту идею. Кровать в его каюте казалась жёсткой и напоминала операционный стол — Имон просыпался едва ли не каждые полчаса, пока наконец не устроился на холодном полу. Но затем до него дошло, что пол ещё сильнее напоминает операционный стол, и потому он вернулся в кровать. Правда так и не уснул, все оставшиеся часы просто пялился перед собой и старался не думать о том, что правой руки у него нет.       — Минуточку внимания! — в самом центре, почти наступая на инструменты Пайка, появился Анубис. — До прибытия на Луну осталось тридцать минут. Мы войдём в порт в четыре часа и сорок девять минут по земному времени и…       — Ты думаешь, нам настолько интересно? — перебил его Ри.       Анубис вспыхнул, его серебряные глаза потемнели, а кулаки сжались так сильно, что мгновенно исчезли среди цветных вспышек помех.       — Специально для мистера Лайза повторяю, — проскрипел Анубис, прожигая Ри взглядом, — корабль «Бетельгейзе» класса 10-3, владельцем которого является Юстас Пайк, войдёт в порт Артемиды, столицы Луны, в четыре часа и сорок девять минут по земному времени. Напоминаю, что биокупола Луны настроены на земное время, и, соответственно, когда наш корабль окажется в порту…       — Тейта, — всё-таки смог вставить Ри, когда Анубис на долю секунды остановился.       Анубис похлопал глазами, мгновенно растеряв весь свой пыл.       — Но ты — Лайз, — выделив каждое слово, сказал Анубис. — Ещё будучи в теле андроида, я навёл кое-какие справки…       Он поднял брови и выразительно посмотрел на Ри, ожидая ответа. Челюсть Ри дрогнула, и перед глазами Имона всплыло очередное сообщение: на этот раз о состоянии чужого организма. Верный признак возвращавшихся в норму систем, однако киборг предпочёл бы не знать, что творится с Ри.       — Так вот, — энергично продолжил Анубис, качнув головой. — Насколько мне известно, Лайз — фамилия Рептилий, стоящих у власти в «Гоморре». А ты у нас, если мы с Джуд не ошибаемся, из этой ветви.       — Лайз — фамилия моего отца, — ответил Ри со скрипнувшими зубами. — Я отказался от неё и своего имени, когда оставил «Гоморру».       — Погоди-ка! — Иззи словно уже забыла про своё недовольство и, опередив открывшего рот Пайка, нетерпеливо выпалила: — Ри — не твоё имя?!       — Сокращённый вариант, который я предпочитаю, — с умным видом исправил Ри, подняв вверх указательный палец. — Моё полное имя людям трудно выговорить.       — О-о-о, я хочу знать его! — Иззи захлопала ладонями по столу, и Ри, очевидно осознав весь ужас сказанных им слов, осторожно отсел подальше. — Какое твоё полное имя? Скажи, ну пожалуйста-а!       Пайк скромно разглядывал свои инструменты, но то и дело косил глаза на Иззи, продолжавшую хлопать ладонями по столу. Когда Ри отсел ещё дальше, девушка быстро перепрыгнула на диван и, сжав кулаки, выжидательно уставилась на него. Анубис сотрясался от смеха, из-за чего проекция то и дело распадалась и вновь складывалась в цельную картину.       — Скажи-и, — протянула Иззи, выпячивая нижнюю губу. — Обещаю, я не буду тебя дразнить.       — И ты думаешь, что после этого я точно скажу тебе?       — Да!       — Нет!       Анубис исчез в разлетевшихся во все стороны пикселях, что спустя долю секунды сформировали его образ, но на этот раз намного ближе. Имон услужливо отодвинулся в сторону, позволяя Анубису и Иззи окружить Ри с двух сторон.       — Вы плохо на меня влияете, — прошипел Ри, когда Анубис наклонился ближе и с притворно вежливой улыбкой сложил руки за спиной. — Такими темпами вы потеряете единственного, кто умеет правильно обращаться с оружием. Галалирио́н.       Пайк оторвался от своего дела и недоверчиво уставился на Ри. Сонливость Имона не сняло магическим образом, но притупило, позволяя ему задаться довольно простым вопросом: чем они, чёрт возьми, вообще занимаются?       — Что? — выделяя каждый звук, проговорила Иззи и подняла брови.       — Галалирион, — нехотя повторил Ри. — Моё полное имя — Галалирион.       Мозг Имона оказался значительно быстрее и среагировал на его мысли мгновенно. Имя «Галалирион» имело люманирийские корни и означало «благородный», считалось очень древним и принадлежало крайне высоконравственным личностям. Совсем не в стиле Ри, как считал Имон, потому что тот недавно был готов приставить пистолет к виску Фокса и выбить из него все ответы.       Имя Имона с какого-то древнего земного языка, если верить Потоку, означало «защитник». Вселенская шутка в двойном размере.       — Галалеон? — неуверенно повторила Иззи.       — Галалирион, — исправил Ри.       — Галарион, — более смело произнесла Иззи.       — Нет, Галалирион.       — Галалирион, — легко повторил Анубис, даже не запнувшись.       — Эй, стой! — вдруг вспылила Иззи. — Это нечестно, ты просто не можешь запинаться, ясно? Гарилион, — убеждённо заявила Иззи, гордо выпятив грудь и посмотрев на Ри снизу вверх.       — Га-ла-ли-ри-он, — по слогам выговорил он, нервно дёргая ушами и кончиком хвоста, хлеставшего через проекцию Анубиса туда-сюда.       — Галалирион, — как будто от нечего делать произнёс Пайк и пожал плечами, стоило Иззи метнуть на него свирепый взгляд. — Что такое? Родители вообще едва не назвали меня именем, что раза в три длиннее его. У него — лёгкое.       — Га-ли-ри-он, — так же по слогам произнесла Иззи, смотря на Ри.       Он дёрнул левым ухом, а уголок его губ дрогнул в нервной улыбке, обнажившей клык.       — Ненавижу себя за то, что вы смогли уговорить меня на эту глупость…       — Галиралион? — предприняла ещё одну попытку Иззи.       Ри громко застонал.       — Галалирион, — повторил Имон, подпирая голову кулаком. — И только не надо говорить мне, что я не могу запнуться, ладно? — протараторил он, заметив обиженный взгляд Иззи. — Голос у меня ещё свой, спасибо звёздам.       Иззи двумя пальцами показала, что внимательно следит за ним, и вновь обратилась к Ри, воплощая собой убеждённость:       — И всё-таки Гала…       — Ри, — выпалил он, подняв руки и почти зажав рот Иззи, но в последний момент остановившись. — Ри. Ради звёзд, Иззи. Ри.       — Галалириан! — победоносно выкрикнула Иззи, вскинув руки.       Ри застонал ещё громче.       — Ну-у, — протянул Анубис, едва сдерживая смех, — это было максимально близко.       — Ненавижу вас, — прошипел Ри, сползая вниз и закрывая лицо ладонями. — Ненавижу. Какого чёрта я вообще здесь делаю… Пусть мы уже врежемся в какой-нибудь спутник…       — До прибытия на Луну осталось двадцать семь минут, — издевательским тоном произнёс Анубис, вновь склоняясь над Ри.       Что ж, очевидно, Анубис просто не любил личностей, которые хоть как-то перешли дорогу Джуд. Что на самом деле сделал Имон и почему его приравнивают к Ри, который её похитил и сдал «Гоморре», — либо загадка, либо заморочка самого Анубиса, объяснять которую он вряд ли собирается. Однако, стоило только подумать об этом и убедить себя, что он не при чём, как Имон начинал словно наяву слышать крики Джуд — когда она в загородном доме Донованов использовала свой эфир, чтобы узнать, что с ним случилось.       Внутри Имона было что-то, повергшее Джуд в ужас. И, возможно, это «что-то» куда глубже и страшнее, чем представлялось на первый взгляд.       Возможно, Имон крайне опасен — для всех.       Он встал, неопределённо махнул Пайку, вопросительно поднявшему брови, и направился в свою каюту. Пайк не доставал его вопросами о протезах только в том случае, если Имон спал. Из-за кошмаров киборгу приходилось притворяться, лишь бы ненадолго остаться одному, но в свете приближающихся событий он сильно нуждался в нескольких минутах покоя. До того, как их план придёт в действие, Хейн вместе с Пайком пройдутся по мастерским Артемиды и закупят всё, что нужно не только для поддержания стабильной работы корабля, но и для установки протеза.       Не то чтобы у Имона был выбор: использование протеза и впрямь было куда привлекательнее, чем жизнь без него. К тому же он не помнил себя стопроцентным человеком, все два месяца был исключительно киборгом, да и две руки намного лучше, чем одна. Даже если правая — настоящее произведение искусства и, если верить статьям Потока о различных металлах, в состоянии выдержать любую нагрузку. Имон не хотел проверять, правда ли это, но предполагал, что после установки придётся провести кое-какие тесты.

***

      Имон совсем не помнил, чтобы его каюта была такой светлой, большой и почти без мебели. Только мягкая кровать в самом центре с абсолютно белоснежным постельным бельём, стол по правую сторону, дверь в ванную комнату — по левую, и большой экран — прямо напротив, над дверью, панель возле которой горела красным. Имон знал, что обычно красный свет означает закрытую дверь, но что-то внутри него противилось этому знанию.       Он поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов, но замер при далёком шуме. Сердце билось о рёбра чересчур сильно, а дыхание сбилось. Имону было страшно.       Дверь приоткрылась, и в проём просунулась сиреневолосая голова. Имон озадаченно уставился на нгуенку: ему почему-то казалось, что её розоватая кожа сейчас бледнее обычного. Фиолетовые глаза, особенно яркие на фоне жёлтых склер, впились в него так, будто девочка совсем не ожидала его здесь увидеть. Она вдруг широко распахнула дверь с такой силой, что та врезалась в стену, и набросилась на него с яростным криком:       — Обманщик!       Имон заметил странность: в комнате была обычная дверь, открывающаяся вовнутрь, а не отъезжающая в сторону.       Нгуенка со всей дури врезала ему по плечу, и Имон отшатнулся. В девочке ростом ниже полуметра было чересчур много силы и злости.       — Ты грёбаный обманщик! — продолжила нгуенка, для верности ещё раз ударив его по плечу. — Обещал же, что пойдёшь с нами, а сам всё проспал!       Имон нахмурился. Их глаза были почти на одном уровне, но он помнил, что значительно выше. На вид девочке было не больше двенадцати лет.       Имон опустил глаза на руки и вздрогнул: они были худыми, бледными, в пластырях и бинтах на запястьях. Правая рука — его настоящая.       Ему тоже не больше двенадцати — он откуда-то знал это.       — Всё, пошли, — прошипела девочка, хватая его за руку. — Аз не сможет долго развлекать Аспида, а мы ещё должны успеть подарить ему подарок!       Имон попытался выдернуть руку, но не смог. Нгуенка в простых хлопковых штанах и рубашке не по размеру бежала вперёд со всех ног, утягивая его со собой, нещадно протаскивая мимо любой зеркальной поверхности. Имон только успел заметить, что сам одет в ту же одежду, а волосы уже белые. Глаз он не рассмотрел.       — Погоди, — попытался он остановить девочку, но та тащила его дальше, сворачивая так резко, что Имон едва не врезался в стены. — Стой!       — Хватит ныть, Имон! — крикнула она, даже не оборачиваясь. — Ты обещал, что поможешь!       — Я ничего не понимаю!       Девочка резко остановилась, и Имон врезался ей в спину. Оказалось, что она выше него на жалкие два-три сантиметра.       — Что, опять? — раздражённо выдала нгуенка, возводя глаза к потолку. — Каждый раз одно и то же… Что за хрень?       — Стой, — пробормотал Имон, почувствовав, что девочка снова сжимает его левое запястье и готовится броситься вперёд. — Скажи, что происходит. И кто ты.       Девочка отпустила его и упёрла руки в бока. Весь её вид кричал о нежелании тратить время на разговор, который не вызывает ничего, кроме раздражения. Однако девочка отрывисто выдохнула, потёрла переносицу и стала быстро объяснять:       — Тебе десять с половиной, и сегодня у тебя был незапланированный тест. Нам говорили, что всё будет нормально, но ты всё равно нервничал. Однако вёл себя хорошо, и потому тебя отпустили пораньше. Ты обещал помочь мне и Азу, но бессовестно всё проспал!       — Я не понимаю, — честно произнёс Имон, нервно перебирая пальцами. Он почти не чувствовал собственного тела, но такое простое действие ему нравилось, потому что обе руки были настоящими.       Хоть что-то отвлекало его от мысли, что сейчас ему не подчинялся даже голос.       — Потом поймёшь, так всегда бывает, — махнула рукой девочка. — Сейчас нам надо поздравить Аспида, пока ему снова не стало хуже.       — Кого?..       — Ты что, совсем кретин? Аспида! — повторила она таким тоном, будто только благодаря ему могла донести до Имона нужную мысль. — Нужно подарить ему подарок до того, как у него начнётся приступ. Пошли уже, нас ждут!       Она вновь схватила его за руку и потянула за собой. Имон не нашёл в себе сил для возражения: он просто не осознавал, что должен хотеть этого. Тело почти не ощущалось, зеркальных поверхностей больше не попадалось, а отросшие белые пряди всё падали на глаза.       Имон не понимал, кто он и где находится.       Спустя бесконечное количество коридоров девочка распахнула какую-то совершенно непримечательную дверь и впорхнула в комнату, но тут же остановилась. Возле пустого участка стены вверх ногами стоял мальчик с тёмными волосами в той же одежде, что и они.       — Ну наконец-то, — прохрипел он, поудобнее переставляя ступни, которыми он опирался на стену. — Я чуть не помер!       — Чем вы заняты? — удивлённо спросила нгуенка.       — Он сказал, что сможет простоять так целых десять минут, — ответил тихий хриплый голос.       Имон совсем не заметил ещё одного мальчика, сидящего на кровати — точно такой же, как в комнате, где он открыл глаза. Мальчик был люманирийцем с пшеничными волосами и тициановыми глазами, под которыми пролегали тёмные круги. На бледной коже хорошо виднелись следы недавних уколов и порезов, лишь часть из которых была скрыта свежими бинтами.       Имон вздрогнул, когда мальчик посмотрел на него, а его уши поднялись, будто он был рад его видеть. В общении с люманирийцами у Имона не было опыта: Фокс казался тем, кто постоянно играет на публику, а Ри был слишком сложен, чтобы вообще пытаться его разгадать.       — Разве тебе не было плохо? — спросил люманирийец, не повышая голоса.       — Да он просто спал, — ответила вместо Имона девочка.       — Ну и пусть, — ответил тот, пожав плечами, совсем не оскорблённый ни тоном девочки, ни делом, которым был занят Имон. — Если он устал, пусть спит.       — Вот уж нет! — мальчик с тёмными волосами оттолкнулся от стены и, приземлившись на спину, откатился в сторону и живо подскочил на ноги. Всё лицо у него пошло красными пятнами, но мальчик будто не заметил этого, воодушевлённо продолжив: — Сегодня великий день, и мы должны его отпраздновать!       — Но он не великий, — неуверенно возразил люманирийец.       — Аспид, кончай ныть. Завтра тебя переведут в наш блок! — девочка подскочила к нему и запрыгала на месте, хлопая в ладоши. Её фиолетовые волосы подпрыгивали в такт каждому движению. — А ещё мы приготовили тебе подарок! Холланд сейчас придёт, подожди немного…       — Они опять сделали это? — в страхе прошептал Аспид, поднимаясь с кровати и нерешительно смотря на руки девочки в бинтах. — Снова срезали?       — Да это совсем не больно, — отмахнулась девочка, но Имон заметил, как её плечи напряглись, а взгляд черноволосого мальчика, подошедшего к ним, ожесточился. — Они растут слишком быстро, вот их и подрезают. Всё нормально, Асп.       — Но ведь у нгуенцев твоего возраста наросты на руках не могут расти с такой скоростью…       — Это всё из-за…       — Так, стоп! — черноволосый мальчик положил руки им на плечи и несильно сжал. — Хватит этой медицинской чуши, и так каждый день её слышим. И вообще, где Холланд шляется?! Ро, включи что-нибудь для настроения!       Нгуенка, Ро, хлопнула черноволосого по плечу и метнулась к планшету, лежащему на столе. Аспид с сомнением следил за её действиями, нервно сминая край белой рубашки.       — Ты в порядке?       Имон вздрогнул: Аспид обратился прямо к нему, игнорируя спор девочки и мальчика, решавших, как они будут наказывать некого Холланда за опоздание.       — Ты странно… пахнешь, — смущённо продолжил Аспид, прижимая уши к голове. — Ты словно…       Имон ждал объяснений, но Аспид вдруг широко раскрыл глаза и сжал губы, помотав головой.       — Нет, ошибся, — наконец пробормотал он, обхватывая себя за плечи. — Ты немного пахнешь Холландом, но это нормально… Просто подумал, что…       Черноволосый мальчик налетел на Аспида с воинствующим криком, без проблем закинул его себе на плечо и потащил в сторону, что-то говоря об угощениях с кухни, которые они вымолили у старших.       — Тебе всё ещё плохо? — спросила Ро, пропуская волосы между пальцами будто от скуки. — Ты побледнел.       — Аспид сказал, что я странно пахну. Это как-то… жутко. А ещё мне показалось, что я его чем-то задел.       — А-а, так ты об этом… Ну, ты всегда об этом забываешь после тестов, неудивительно, что Аспид так нервничает.       — С ним всё нормально?       — Он здесь всего полгода, — даже не понижая голоса, сказала Ро. — Ты же помнишь, в каком жутком месте он был… А, нет, не помнишь, — сокрушённо добавила она, покачав головой. — В общем, Аспид почти всегда такой. Это его обычное состояние, хотя за последние два месяца он стал более общительным и милым.       — Почему?       — Потому что мы с ним, идиот! Вы с ним постоянно играете в какие-то игры, даже нас с Азом можете не позвать, если увлечётесь! А если нет тестов, а мы с Азом симуляции, вы книжки разные читаете… Что, это ты тоже не помнишь?       — Я…       — Ой, брось, — махнула ладонью Ро. — Потом вспомнишь. Только не смей что-то говорить Аспиду, понял? — она вдруг стала убийственно серьёзной и даже схватила его за грудки, словно он мог сбежать. — Он только-только стал с нами дружить!       — Но я же не… Я совсем ничего не понимаю…       — Просто подожди немного, — Ро отпустила его и отошла на шаг, встряхнув ладонями. — В любом случае, Холланд скоро придёт, и ты наверняка станешь быстрее всё вспоминать.       — Почему?       — А ты ещё спрашиваешь? Холланд всегда на тебя благотворно влиял.

***

      Имон наугад ударил кого-то и, отпрыгнув в сторону, свалился с кровати, но не растерялся и быстро поднялся на ноги. Льющийся из коридора свет подчёркивал невысокую фигуру, потряхивающую рукой. Имон испугался, что ударил Джуд, пришедшую его проверить, но затем различил короткие волосы ёжиком и круглые уши.       — Ну спасибо тебе, — обиженно пробормотал Пайк, активно дуя на свою правую ладонь. — Обязательно было так сильно бить?       — Ты напугал меня, — ощетинился Имон, расслабленно опуская плечи.       — А ты едва не кричал, — бросил Пайк.       — Что?       — Я шёл к себе и услышал, что ты кричал. И я подумал… — он подошёл к панели и включил свет, сделав его чуть мягче нормы. — Точнее, Джуд говорила, что тебе может стать хуже, и поэтому… Она попросила присматривать за тобой. Ну, немного…       Джуд просила присматривать за ним? Имон не понимал: она волнуется за него, его эфир или просто чувствует совершенно иную степень вины?       Это было так странно — напрямую услышать, что кто-то просил присматривать за ним. До этого за Имоном если и присматривали, то только потому, что он был полезен. В Эсто к новичкам, пытавшимся найти работу, относились настороженно, и Имон помнил, как иногда за ним тенью следовали, проверяя его способность быть быстрым и незаметным. Это точно не подходило под слово «присматривать», скорее под «контролировать». Джуд не была похожа на ту, что попытается его контролировать, однако от этого яснее не стало.       Имону было тревожно. И совсем немного приятно — до какой-то странной теплоты в груди и мысли о том, что кто-то волнуется о нём совсем не так, как можно волноваться о киборге с высококлассным протезом.       «Ладно, может, приятно чуть больше, чем немного…»       — А что, — наконец произнёс Имон, кладя руку на шею, — Анубис решил не снисходить до крика на меня?       — Анубис ушёл вместе с остальными, — озадаченно ответил Пайк.       — В смысле?       — В прямом. Иззи загрузила Момо в системы «Бетельгейзе», а потом они все ушли. На корабле остались только мы с тобой и майор.       — Не понял.       — Мы приземлились на Луну тринадцать часов назад, Имон. По местному времени уже пять часов вечера.       Но когда Имон уходил к себе, было около четырёх часов утра.       — И вы с Хейном уже были в городе? — оторопело спросил он, запустив пальцы в волосы.       — Разумеется. Мы купили всё, что нам может понадобиться, и даже больше.       — То есть… ты готов к установке протеза?       Пайк почесал в затылке и виновато посмотрел на него исподлобья.       — Я-то всегда готов, я же механик и всё такое… А ты готов?       «Конечно же я, блять, не готов!»       Имон рыкнул, оттягивая волосы и заглушая ленту новостей перед своими глазами. Программы уже выводили ему все самые последние сводки, касающиеся Артемиды, изменения расписания работы космического порта с учётом плотности прибывающих и отбывающих, а также сообщали об учащённом сердцебиении и необходимости немедленно привести дыхание в норму.       Что он видел: обычный сон или воспоминание? И почему он не запомнил его?       Там были дети, Имон сам был ребёнком, но это единственное, что ещё не исчезло из его памяти. Он не мог вспомнить ни имён, ни лиц, ни обстановки. Всё расплывалось даже хуже, чем когда Рейнджер выстрелил в него транквилизатором, а Джейл потом добавил порцию какой-то чёрной эссенции.       — Я вспомнил, — дрожащим голосом произнёс Имон, вскидывая голову. — Рейнджер меня вырубил, а потом Джейл меня чем-то накачал…       — Транквилизатор, лекарства, — осторожно напомнил Пайк, но Имон, махнув на него рукой, выпалил:       — Там было что-то ещё. Чёрное. Какая-то эссенция.       — Из-за неё у тебя потом глаза почернели?       — Что?.. Ты о чём вообще?       — Погоди, ты же всё вспомнил, да?       Имон качнул головой, уже не столь уверенный в этом. Пайк ещё раз почесал в затылке и, притопнув ногой, сказал:       — Я предполагал, что программы могут записывать твоё состояние, но если ты до сих пор не обнаружил архивных записей… В общем, у тебя тогда глаза почернели. Несколько раз.       — Из-за чего?       — Джейл постоянно тебе что-то говорил, и ты то злился, то пытался порвать ремни, но глаза чернели не от этого. Сначала, кажется, Джейл говорил с Рейнджером о Джуд. Ты тут же пообещал вырвать ему язык.       Имон нервно сглотнул. Как оказалось, он не всё вспомнил.       — Затем твои глаза почернели, когда он… снимал твою руку, — лаконично исправился Пайк, начав стучать пальцами друг об друга. — Даже потом, когда он копался в ней, твои глаза были чёрными. Ты рычал, как дикий зверь, и грозился выпотрошить Джейла.       К самому горлу подступила тошнота. Имон прикрыл рот рукой, но кивком головы попросил Пайка продолжить. Тот помялся, и дальше стуча пальцами, но всё-таки проговорил:       — А потом, когда Джейл заговорил о Пларозии, ты вдруг стал тихим. Но глаза всё ещё были чёрными.       Ничего подобного в его архивных записях не было. Там ощущалась абсолютная пустота, непривычная и неправильная, будто что-то извне намеренно создавало её, блокируя все попытки Имона узнать, что он видел и чувствовал в те ужасные моменты.       Итак, отчего-то его глаза почернели. Может, это защитная реакция? Отличительная черта, только его, проявляющаяся в момент опасности. Но тогда Имон не понимал, почему его глаза были чёрными, когда Джейл говорил о Пларозии. Да и о чём там можно говорить? Планета умирала долго и мучительно, а её народ был рассеян по всему космосу. Встречу с настоящим, живым пларозианцем шаманы Асмандара называли «подарком далёких звёзд и чужих небес», но Имон совсем не понимал, что это значит. Джуд была крайне интересной личностью, но уж вряд ли она обрадуется, если кто-то назовёт её «подарком».       И всё-таки, почему его глаза почернели при упоминании Пларозии?       Имон опустился на пол и вытянул ноги. Он знал, что сознание может подавлять травмирующие и болезненные воспоминания, но не мог даже представить, что по-настоящему ужасного было в разговоре Джейла и Рейнджера о Пларозии. Если они говорили об этом в присутствии пленников, значит, ничего секретного не было. Но сознание всё равно подавило это воспоминание, будто одно только упоминание Пларозии для настоящего Имона, не лишённого памяти, было сродни пытке.