Последствия иных перемещений

      19 век. Поместье барона Корфа       Владимир неслышно подошёл к детской и тихо приоткрыл дверь. Усмехнулся: так и есть – Анна задремала только рядом с сыном. День был суматошный и тревожный. У Евгения с утра открылся жар, и Анна не отходила от него, то и дело меняя прохладные компрессы на головке сына и обтирая влажной губкой. Пока дождались доктора Штерна, она была просто невменяема. Баронесса не слышала уговоров няни, обращения к ней мужа, прижимая к себе маленькое тельце, когда Женечка кричал, мотая головой, и грыз маленькие кулачки. Чуть покачивая малыша, Анна расхаживала по детской. Владимир пытался взять сына на руки, чтобы дать жене хоть небольшую передышку, но она с таким испугом смотрела на него, что он отступал и нервно взглядывал в окно, ожидая приезда Ильи Петровича.       Наконец в вечерних сумерках за окном послышался шум подъезжающего экипажа. Барон буквально скатился с лестницы, встречая долгожданную помощь. После осмотра доктор Штерн снисходительно успокаивал молодых родителей:       – У вашего мальчика просто режутся зубки, да ещё целых три сразу. Придётся немного потерпеть его беспокойство.       – Ничего себе беспокойство – он же горит от жара!       – Анна Петровна, нет повода для такой бурной тревоги. Я же оставил вам порошки, сейчас Евгений уже принял один, надеюсь, вскоре заснет сам и даст покой своим родителям. Вам, госпожа баронесса, совершенно необходимо тоже немного поспать после таких волнений. Примите успокоительное и тоже прилягте.       – Я прослежу, Илья Петрович, чтобы Анна отдохнула, – заверил барон.       После отъезда доктора Владимир, не слушая никаких возражений, отнёс возмущающуюся супругу в спальную и строго приказал лечь в постель. Он пообещал, что будет рядом с Евгением и никуда не отлучится. Заглянул в детскую, няня глазами показала ему, что малыш заснул, и барон отправился в кабинет. Им вдруг завладели мысли о будущем сына. Каким он будет? Какую жизненную дорогу выберет? Подумалось, что Евгению уже скоро год, а он ещё незнаком с книгой, это недопустимо! Нужно срочно подобрать детские книги, которые уже сейчас можно читать малышу. Молодого отца вовсе не смущало, что ребёнку всего несколько месяцев – его вдруг обуяло беспокойство, что время безнадежно упущено. Владимир расхаживал по библиотеке и, оглядывая полки в высоких книжных шкафах, решил приняться за дело немедленно. Взгляд барона скользнул по календарю, и он вспомнил, что так и не смог поздравить жену с именинами – сегодня праздновалась Анна зимняя. Варя с утра затеяла праздничные пироги, любимые десерты своей ненаглядной Аннушки, да вот не пришлось и попробовать. К баронессе нельзя было подступиться, такая ею овладела паника. Она сегодня и не ела вовсе.       Владимир взял из ящика стола бархатный футляр с бриллиантовым убором, немного полюбовался таинственным блеском драгоценных камней и отправился в спальную. Не тут-то было: комната оказалась пуста. Долго думать не пришлось – конечно, беспокойная мать перебралась в детскую. Корф тихо подошел к Анне, раскрыл футляр и поставил рядом с кроватью. «Проснется, увидит и всё поймет, а словами я поздравлю её завтра», – решил он. Оглянулся на лежанку в углу, где дремала няня, и тихо вышел.       «Теперь самое время просмотреть книги, завтра будет некогда!» – подумал он и вернулся в библиотеку.       На улице тихонько подвывала вьюга, грозя набрать силу. При порыве ледяного ветра вдруг открылась форточка, и от окна потянуло холодом. Барон закрыл его и загляделся на необычайно яркую полную луну, которой при начинавшейся метели не должно было быть видно. Однако она светила очень ярко, не соглашаясь прятаться в наплывавшие тёмные облака. Владимир залюбовался этой необычной борьбой лунного света и снежной мглы, но очень скоро напомнил себе, зачем пришел сюда.       К делу приступил обстоятельно. Выгрузил все книги с полок, где, как он помнил, стояли тома о приключениях и сказки. Перелистывал одну за одной и начал уже возмущаться, что никому из писателей не пришла в голову свежая мысль написать что-нибудь для младенцев. Взгляд упал на новенькую книжечку. Взял в руки – это был небольшой сборник баллад Жуковского.       – Та-ак, любопытно, – проговорил Владимир вслух. – Оказывается, у нас есть книги, которые я не читал.       Он открыл томик и аккуратно разрезал странички. Видимо, Анна выписала. Недавно была почта, с ней и получила, а прочесть не успела. Хотел любящий супруг дождаться баронессу, да любопытство взяло верх, он начал листать и зачитался. Дошел до строфы:       «Ко мне, мой младенец; в дуброве моей       Узнаешь прекрасных моих дочерей:       При месяце будут играть и летать,       Играя, летая, тебя усыплять».       Барон почему-то остановился и медленно повторил эти строки вслух. В это время старинные часы начали бить полночь, но после трёх ударов раздался странный хрип – и наступила тягучая тишина. Владимиру стало что-то не по себе. Он нахмурился и с книжкой в руках подошёл к часам, хотел подтянуть маятник, чтобы завести механизм, но с удивлением обнаружил, что маятника не видит. Барон, недоумевая, что могло случиться с часами, которые вот уже второе столетие мерно тикали на этом самом месте и никогда не давали сбоя, приоткрыл дверцу, но там зияла непроглядная тьма. Мужчина протянул руку в эту тьму, надеясь обнаружить там пропавший маятник, но пальцы не наткнулись даже на заднюю стенку часов. Тогда он опрометчиво шагнул вперед и…       Очнулся Владимир на мягком ковре от ласкового прикосновения.       – Володенька, что с тобой? Я зашла, ты лежишь. Тебе плохо?       Барон поднял голову и встретил обеспокоенный взгляд голубых глаз.       – Анечка, ты проснулась? Как хорошо! Я, понимаешь ли, задумался о том, что будут читать наши дети. Кстати, как Евгений себя чувствует?       – Хорошо, уже никакого беспокойства. Я купила тот гель, что порекомендовала доктор, ей помогло.       – Что купила?.. Где?.. Когда?.. Кому помогло?.. Ничего не понимаю, ты же спала, я заглядывал в детскую.       – Я только чуточку задремала. Весь вечер ждала тебя. Как прошел спектакль?       Владимир вытаращил глаза на Анну, ничего не понимая.       – Аня, ты хорошо себя чувствуешь? Какой спектакль?! Пойдем вместе к сыну, убедимся, что он спит спокойно, и, право слово, уже и на покой пора.       Пришла очередь Анны расширить удивлённые глаза.       – Володя, кажется, это с тобой не всё в порядке! Какой сын? У нас дочь Евгения.       – Перестань шутить, Аня, я и впрямь за сегодняшний день немного уст… – он вдруг запнулся: – А-а-а… что это на тебе такое?.. Ты так расхаживала по дому?.. Тебя могла увидеть прислуга! – возмутился барон и, закатив глаза кверху, невольно огляделся вокруг. – А где это мы?.. Странно, свечей нет, а светло как днём… Аня, где мы?!       Анна ахнула, изменившись в лице и прижав ладошку к губам. Смутное подозрение закралось в сердце. Не сводя испуганного взгляда с мужского лица, она еле слышно прошептала:       – Вл-лад-димир Ив-ванович, эт-то… В-вы?..       21 век. Квартира актёра Корфа.       Владимир Корф выбежал из цветочного магазина с огромным букетом белых роз. Он очень торопился после утренней репетиции в театре. Сегодня Анна зимняя – именины любимой Анечки. Вставив ключ зажигания, Владимир взглянул на соседнее сиденье, где красовался огромный кондитерский шедевр: в обрамлении белых роз из сливочного крема на торте была создана целая картина. Любящий супруг заказал именинный торт с изображением их загородного дома, куда Анна стремилась переехать насовсем. Говорила, что там она чувствует себя на своём месте. Нарядный жёлтый дом с белыми колоннами в окружении цветников и Владимиру очень нравился, тем более что эта огромная дача была родительским гнездом.       От подъезда дома отъезжала машина скорой помощи. Промелькнула мысль, что кому-то из соседей стало плохо; мелькнула и не задержалась. В предвкушении радости любимой супруги он взбежал по лестнице через две ступеньки и удивился, что дверь не заперта.       – Аня, ты дома? Почему дверь открыта?       Из детской вышла жена с красными заплаканными глазами. Владимир встревожился.       – Аня, не молчи, что случилось?       Она всхлипнула.       – Только что скорая уехала. У Женечки жар. Я не знала, что делать, и вызвала скорую помощь.       – И что сказал врач?       – Доктор успокоила, сказала, что это просто режутся зубки и посоветовала купить гель специальный для грудничков.       – Аня, разве можно так пугать? Нормальное дело, когда у младенцев режутся зубки, а у тебя такой испуг в глазах, будто нашу дочь съел бронтозавр.       – Бронтозавры были травоядными, – улыбаясь сквозь слёзы, произнесла Анна.       – Я не силён в биологии. Зато помню день твоих именин. Смотри, что я тебе приготовил, – он протянул большую коробку с тортом, а в другой руке цветы. Супруга тихо ахнула, открыв крышку:       – Володенька, милый, благодарю! Красота какая!..       – Ставь чайник быстрее, муж голодный, а времени до спектакля совсем мало. И тебе тоже одеться нужно. Варвара посидит с Женечкой.       Анна уже хлопотала у плиты.       – Володя, я не смогу быть спокойной, если оставлю дочку, прости меня. Можно я останусь дома?       – Анечка, мне очень хотелось, чтобы ты посмотрела этот спектакль. Ведь сегодня твои именины, я думал устроить тебе настоящий праздник с выходом в свет.       – Володя-я-а-а-а… – тихо простонала жена.       – Всё, всё, всё, конечно, оставайся. Мне, если честно, так и самому будет спокойнее. Буду волноваться только об одной Женечке, за двоих – это уже многовато. В аптеку я заеду сам, не переживай, – улыбнулся Владимир, целуя заплаканные покрасневшие глаза.       – Ты не успеешь, а нам нужно сейчас. Женечка заснёт, и я спущусь в аптеку за углом. Володя, садись, поешь, а чай с тортом мы с тобой вечером попь…       В соседней комнате захныкала девочка, и Анна исчезла из кухни с такой скоростью, что Владимир успел только рот открыть. Но время поджимало, и он не терял убегающих минут, уминая жареную картошку с биточками. Уже обувался у порога, когда из детской показалась Анна с дочерью на руках.       - Володенька, прости, не успела тебе даже двух слов сказать. Но я тебе желаю удачи, успеха, и давай мы с Женечкой благословим тебя.       Она перекрестила улыбающегося мужа, он поцеловал обеих и скрылся за дверью. Анна тяжело вздохнула и пошла в детскую в надежде хоть ненадолго усыпить дочь. Нужно быстро сбегать в аптеку, да еще закончились любимые Володины оливки. А на вечернее чаепитие она хотела купить мороженого с фисташками. Вспомнилось детство, любимый дядюшка, баловавший их с Владимиром… Владимир… Владимир Иванович… барин… Надо же, как всё изменилось за прошедшее, быстро пролетевшее время! Другая жизнь, другой дом, другой Владимир…       Вечером Корф, окрыленный успехом спектакля, мчался домой в предвкушении тихого семейного вечера. Думал о дочери – успокоилась ли? Удалось ли Анне хоть немного отдохнуть? Первым делом Владимир приоткрыл дверь детской комнаты. Анна дремала на диванчике рядом с детской кроваткой. Он решил не будить её. В конце концов, чай с именинным тортом они успеют и утром попить. Утреннюю репетицию отменили, съёмок нет, времени достаточно. Спать не хотелось, аппетита не было – без жены, без её милых бесхитростных новостей и воркования ужинать неинтересно. А ещё ему хотелось поделиться впечатлениями от спектакля. Но делать нечего, Владимир прошел в зал и укоризненно покачал головой: окно было открыто на проветривание. «Совсем замоталась моя жёнушка, забыла закрыть», – подумалось сочувственно. Закрывая створку, залюбовался красотой начинающейся метели; в окно необычайно ярко светила полная луна, будто не желающая подчиниться стихии, набиравшей силу, и спрятаться за смутно виднеющиеся облака. Владимир даже удивился: «Как необычно смотрится!» Вздохнул, обернулся и увидел на столе стопочку детских книжек, которые Анна купила ещё вчера после разговора о том, что пора собирать детскую библиотечку, пока Женечка еще маленькая и не родились другие дети.       – Так, дочь, посмотрим, что мамочка тебе приготовила…       Разноцветные, разной формы и толщины, полиграфии и авторов… Яркие, маленькие и большие… Сказки, потешки, стихи, загадки… Оказывается, это страшно интересно – разглядывать детские книжки… Самым последним в стопке лежал сборник сказок и баллад Жуковского со старинными иллюстрациями. Владимир усмехнулся: в детстве он боялся читать балладу «Лесной царь», она навевала на него ужас. Он открыл пахнущую свежестью новизны книжку, и взгляд сразу упал на строфу. Владимир улыбнулся и, вспоминая детство, медленно прочёл вслух:       «Ко мне, мой младенец; в дуброве моей       Узнаешь прекрасных моих дочерей:       При месяце будут играть и летать,       Играя, летая, тебя усыплять».       В это время старинные часы в углу большой комнаты начали бить полночь. От неожиданности Владимир вздрогнул, но после трёх ударов раздался странный хрип и бой часов остановился.       – Что за?.. – удивленный Корф подошёл к часам и открыл дверцу, решив, что кончился завод, нужно подтянуть маятник. Маятника не было, за дверцей внутри часов зияла тьма…       - Это ещё что такое?.. – вслух возмутился Владимир и шагнул в эту тьму…       Очнулся он от ласкового прикосновения маленькой ладошки.       – Володенька, что с тобой приключилось, милый?       Он открыл глаза и встретился взглядом с Анной. Она обеспокоенно приложила руку к его лбу – жара не было.       – Ты проснулась? – он с кряхтением приподнялся на локте.       – Почему ты на полу?       – Захотелось просмотреть детские книжки, что ты вчера купила, да вот не понимаю, что произошло… – тут он остановился: – Как дочь себя чувствует?       – Чья дочь?       – У тебя их много?       – Володя, у нас сын. С тобой определённо что-то случилось!       – Какой сын?       – Евгений. Ты вообще как-то странно выглядишь… – протянула Анна.       – А что это на тебе надето?.. – Владимир начал приходить в себя и невольно огляделся. – У нас что, свет отключили? Почему свечи?.. А когда ты успела переменить обстановку в комнате?.. Стоп, у нас же было всего два окна в зале… Где мы?..       Он оторопевшим взглядом смотрел на не менее оторопевшую Анну.       - Аня, что происходит? Где мы?       - Владимир… эт-то… ты?..