Огонь.

Он открыл глаза. Луна просвечивалась сквозь густую крону высоких деревьев. Ветер колыхал листья в разные стороны. Руки замерзли, губы двигались с трудом. Он приподнялся на локти и осмотрелся. Маленький костер горел чуть поодаль, иногда потрескивая поленьями. Рядом с ним сидела Анастасия, положив голову на колени и закрыв глаза. От шума она проснулась, удивлённо озираясь. -Блин, я уснула. Тебе лучше? - спросила ведьма, поднимаясь с земли. В руках у нее появилась кружка с чем-то теплым и темно-зеленым внутри, жидкость пахла сладковато. - Я кружку ее у тебя в сумке, ты же не против? Вот, выпей, это поможет твоей ране быстрее зажить. Я сделала отвар, пока ты спал. - она протянула ему кружку, с надеждой заглядывала в его глаза. Девушка понимала, что ведёт себя очень своенравно для пленницы, поэтому боялась гнева охотника. Но, к к ее удивлению, он не злился на нее. Ей даже показалось, что он ей благодарен, хоть он ей ничего и не сказал. "Наверное, я должен сказать ей "спасибо"...Черт возьми, нет, я должен ее убить, а не любезничать! Но она мне помогла... Аааагх, Ник, соберись, так не должно быть, ты должен ее ненавидеть, она твой враг!" Отвар из трав помимо, лечебных свойств, ещё имел и действие снотворного, поэтому парень опять уснул. Настя вновь села у костра. Она изредка поглядывала на мирно спящего охотника и думала, что та ненависть, которая она к нему испытывала в самом начале, бесследно пропала, уступив место даже не безразличию, а дружелюбию. Она понимала, что он тоже начал ей доверять. Такие условия девушка вполне могла использовать, но почему-то не очень хотела. Что-то останавливало ее от побега, чувство долга? Может чувство вины? А может и кое-что другое.. __ Exorcizo te, immundissime spiritus, omnis incursio adversarii... Пронзительный крик вырвался из моих уст и растворился в шуме толпы. Внутренности будто кто-то поворачивает внутри меня, тянет в разные стороны. In nomine Domini nostri Jesu Christi eradicare, et effugare ab hoc plasmate Dei... Каждое новое слово пораждало боль. К моим ногам начали подбираться золотистые языки пламени, съедая сухое дерево с пронзительным треском. Ipse tibi imperat, qui mari, ventis, et tempestatibus impersvit... Строки отпечатывались глубоко в мозгу, разьедая его, будто кислота разъедает металл. Голос священника громким монотонным гулом звучал в ушах моих. Audi ergo, et time, satana, inimice fidei, hostis generis humani, mortis adductor, vitae raptor, justitiae declinator, malorum radix... Вот уже огонь лижет мои ступни, боль медленно пронизывает тело, заставляя сгинаться пополам. Лёгкие полны дыма, я начинаю задыхаться. Illum metue, qui in Isaac immolatus est, in joseph venumdatus, in sgno occisus, in homine cruci... Огонь поднимается всё выше, оставляя на коже ожоги и волдыри. Столб, к которому меня привязали, тоже нагрелся, будто сковорода. Всё вокруг превращается в одно красное пульсирующее пятно : ликующие люди, священник с книгой, ухмыляющиеся охотники. Кажется, будто я увидело кого-то знакомого среди них, но секундой позже всё снова потеряло четкость. Recede ergo in nomine Patris et Filii, et Spiritus Sancti: da locum Spiritui Sancto, per hoc signum sanctae Cruci Jesu Christi Domini... Я охрипла от крика. Огонь подобрался к моим волосам, сжигая их желтыми язычками. Дышать практически невозможно. Всё тело в огне, разум в огне, душа горит священным пламенем. Qui cum Patre et eodem Spiritu Sancto vivit et regnat Deus, Per omnia saecula saeculorum. Et cum spiritu tuo. Amen. __ Девушка резко проснулась, широко открыв глаза. До нее медленно доходило осознание нереальности всего произошедшего. Анастасия поняла, что всё ещё в лесу, всё ещё у костра. Она лишь задремала. Боязливо покосившись на почти потухший костер, она отодвинулась подальше и попыталась вновь заснуть.