Путь короля

      Эх, столько времени уже прошло, а я до сих пор его помню. Помню тот самый день. День, когда я впервые увидел его. Когда я впервые попал туда, откуда, можно смело сказать, началась моя жизнь в этом мире. День, когда я официально был принял в ряды гильдии «Веселый Гробовщик»…       Дурман, что был применен ко мне, погрузил меня в настолько глубокий сон, что лишь десятилитровое ведро холодной воды смогло пробудить меня и придать пускай мимолетный, но заряд бодрости. Да такой, что я подскочил со своего лежачего места и со всего маху ударился головой об то самое ведро, из которого меня полили, но еще не успели убрать. Ударившись, я как-то инертно вновь принял лежачее положение, из-за чего очередной раз приложился затылком, что тут же откликнулся у меня в голове сильным таким взрывом в ярких тонах, и я начал видеть эти взрывы у себя перед глазами.       — Ай, мля… — протянул я, переворачиваясь на бок и обхватывая голову руками, прикрывая место ушиба на затылке. Холодные и мокрые руки слегка остужали боль, но голова все равно трещала так, словно я со всего маха ударился ею об пол…       — Аккуратней надо быть, молодой человек, а то так ненароком и помрете раньше положенного срока! — раздался откуда-то сбоку от меня спокойный размеренный мужской голос.       — Так если помру, значит, как раз мой срок и пришел, разве нет? — спросил я, вновь принимая сидячее положение, не убирая руки от затылка.       Очутился я в какой-то темной маленькой комнате. Каменный пол отдавал холодом, который также исходил от стен. Складывалось ощущение, что меня поместили в небольшой холодильник метра четыре в длину и три в ширину. Приколоченная к стене цепями навесная кровать, маленькое решёточное окно через, которое пробирался лунный свет, являющийся единственным источником света в моей новой камере. Осознание этого пришло довольно быстро, вот только я не чувствовал кандалов или браслетов у себя на конечностях, что было странно и не вписывалось в образ окружения, также одежда на мне была моя, не тюремная, а значит, меня никто не переодевал, и по итогу я, скорее всего, не заключенный, но что я тогда делал в камере для заключенных? С этим немым вопросом я обратился к тому, кто скрывался в тени комнаты, тот стоял с ведром около двери и смотрел на меня из тени своими ярко-зелеными глазами.       — А как же выражение: «Мы сами творцы нашей судьбы!»? Или вы предпочитаете верить в то, что на все есть некий высший план и мы просто следуем по нему? — спросил мужчина, поставив ведро на пол и сделав шаг мне навстречу, позволяя лунному свету осветить и его тайную фигуру.       Предо мной стоял тот самый писарь, что рекомендовал мне провести группу через квартал Кравела. Вот только вместо одежды писаря сейчас на нем был одет комплект средней брони лучника, рост его стал словно слегка выше, чем казался ранее. Зеленые глаза были прикованы лишь ко мне. В то время как его тихая и грациозная походка, словно кошачья, позволяла ему бесшумно переместиться по камере до кровати и сесть на её край, не сводя от меня взгляда. На вид ему было не более шестнадцати. Однако на лице уже красовался шрам от середины правой щеки и до нижнего края челюсти.       — Хотя, я думаю, Вас сейчас интересуют совершенно другие вопросы, как, собственно, и меня. И раз наши интересы совпадают, почему бы нам немного не поговорить? — Парень, достав бумаги, что были со мной, кинул их мне.       — Откуда они у вас? — спросил парень все тем же спокойным голосом, от которого мне как-то становилось не по себе. От его такого хладнокровия было чувство, что я нахожусь сейчас на гильотине и в случае неверного ответа этот хладнокровный палач отпустит веревку, и моя голова упадет в корзину отдельно от тела на потеху толпе.       — Мне дал их господин Гром, когда предложил свои услуги сопровождения до столицы! — сказал я, вспоминая нашу основную версию происходящего.       — И кто же из тех троих, кто тебя сопровождал, был тот самый господин Гром? — спросил меня парень.       — Его не было среди них. Он был убит. Убит врагом империи, одним из «игроков». Как и все, кто меня сопровождал… — признался я.       — И кто же тогда эти трое, что сегодня зашли с тобой в город?       — Это «игроки», что состоят в той самой группе. Мне предложили сделку, моя жизнь за возможность попасть в столицу, минуя стражу.       — И Вы, само собой, согласились на эту сделку? Решив спасти свою шкуру и предать империю?!       — Да, я согласился на это, но это еще не все. Также в каждом городе и деревне, через которые мы проходили, они оставляли одного своего человека. Но Вы и так это знаете.       — И откуда же мне это знать?       — От мужчины, что является, как и Вы, ходоком через сны!       — Что? Ходок через сны? Вы серьезно?       — Вы, может, и способны одурачить других, но не меня. Темница, в которой мы находимся, расположена в городе новичков. Именно там из-за близости к горе такой холод в камерах, я это знаю, так как побывал там какое-то время в качестве эксперимента. Также свет, что падает от луны. Он слишком яркий, если я сейчас повернусь, то увижу там полную луну, но это невозможно. В этом мире полнолуние бывает лишь раз в три месяца и во время кровавого эвента на Хэллоуин. А сейчас лишь второй месяц от прошлого полнолуния. Также бумажки, что Вы мне кинули. Они слишком чистые, слишком целые и не такие запачканные, какими я себе их помню. На воротах вы осмотрели их мельком и не заметили некоторых особенностей, которые хорошо известны мне. И последнее. Тот фиолетовый порошок, которым вы дунули мне в лицо перед тем, как я погрузился в сон, был вашим билетом в мой сон, как и табачный дым в таверне «Беззубого волка». Так, может, поговорим на чистоту? — спросил я, уползая ближе к стене, пока не уперся в нее и не посмотрел на то, как меняются глаза у человека около меня.       Лицо его было непоколебимо, но вот глаза. Глаза его выдавали с потрохами. Спокойствие сменилось непониманием, потом удивлением, и все закончилось интересом. Ему в самом деле стало интересно, что я знаю.       — Что же, тогда, может, поделитесь тем, что Вам уже известно?       — Хотите знать, как много мне известно? Хорошо, тогда с чего бы мне начать… Я бы представился, но, как сказал Гром, не имеет значение, как меня звали до этого самого дня и лишь Вы дадите мне имя, которое я буду носить. Но, так сказать, для справки, когда-то я носил имя Орусуба. А вот как мне обращаться к Вам? Первый из ходоков? Страж северных ворот? Покоритель крепости страха и отчаяния? Или же просто глава гильдии «Весёлый гробовщик» Безликий?       — Называй, как тебе удобно. Но почему ты называешь меня первым ходоком?       — Возможно, потому что это именно ты придумал технику погружения человека в сон и проникновения в его сознание, так что после Вашего разговора ты мог стоять перед ним на расстоянии вытянутой руки, а он даже и не подозревал, что перед ним именно ты. Также я знаю, что у тебя даже появились ученики. Их всего трое, насколько мне известно. Одного из них я встретил в «Беззубом Волке». Сперва я не понял, что вообще произошло, но потом как-то вспомнил, что уже сталкивался с таким эффектом. Когда ты на весь Путь Короля предложил игру. Если тебя найдут в городе в течение получаса, ты отдашь счастливчику нечто ценное. Вот только никто так тебя и не нашел. Вернее, они даже не вышли из таверны, где ты объявил общий сбор, ведь именно тогда ты применил свою технику и погрузил всех в реалистичный сон. Реальный сон в мире виртуальной реальности. Честно сказать, я целый год ломал голову над тем, как тебе это удалось, но так и не нашел ответа. Да и это было не столь важно, пока ситуация не приняла такой оборот.       — Тогда откуда такая уверенность, что я и есть Безликий, а не один из его учеников?       — Ну просто я знаю одного из твоих учеников. Он мой хороший друг в реале. Но даже так он отказался поделиться со мной секретом твой техники, зато рассказал про тебя и двух других, чтобы меня нельзя было так легко одурачить. Поэтому я уверен, что ты именно тот, кто ты есть.       — Допустим, что ещё тебе известно?       — У этого мира трёхлетняя история. Даже невзирая на то что он ожил, следы системы всё ещё остаются. История всех NPC прописана от их рождения, но вот если задать вопрос о их дедушках или тех, кто не входит в заложенную программу, они не могут ответить тебе на этот вопрос. Потому что никого до них не существовало. Они первое поколение этого нового, построенного мира. Также неизвестно точно, сможем ли мы выйти, если кто-нибудь из игроков займет место короля, но, к сожалению, со смертью Фроста узнать это более не представляется возможным. Если только не революционный переворот, но, учитывая, сколько людей мы уже потеряли, боюсь, это так же не представляется возможным. А значит, нам остаётся лишь жить в этом новом для нас мире и следовать его правилам. По крайней мере, это моя точка зрения!       — Тогда зачем тебе вступать в гильдию? Если ты решил жить как обычный человек среди бывших NPC?       — Потому что далеко не все разделяют мою точку зрения, и я хочу сперва избавить этот мир от таких, как они, а для этого мне нужна сила и помощь. Один я ничего не смогу против целой гильдии, «Грибы» мне это доказали.       — Кстати, о них, как ты вообще на них вышел и что конкретно стало с группой Грома?       — После того как мы покинули Астарот и двинулись в сторону «Беззубого Волка», нас застала непогода и мы решили передохнуть в деревне, что была между двумя городами, но, к нашему сожалению, деревня оказалась заброшенной и разграбленной. Тогда мы списали это на монстров и, заняв один из домов, решили переночевать там. Под ночь к нам попросился одинокий путник, что так же, как и я, использовал сокрытие для того, чтобы мы не подумали, что он игрок. Да и оружия у него не было. Однако в том доме у него был схрон с оружием, и, когда мы все уснули, он перерезал горло Грому, так что он не успел и вскрикнуть. После в дом ворвались другие члены его группы. Апостола пытали. Его это сломило… Передав мне фразу для связи, он покончил жизнь самоубийством, раскроив себе череп об камень. С Розой… с Розой все было намного хуже. Она стала их куклой для развлечения и похоти. Я искренне надеюсь, что она не долго мучилась, так как никому не пожелаю повторить ее судьбу… — сказал я как-то подавлено. Все же тяжело мне вспоминать то, что стало с этой группой.       — И что же ты планируешь делать дальше?       — Отомстить! Выследить их по одному и убить! Они не должны ходить по этой земле после всего содеянного!       — Думаешь, месть поможет тебе обрести покой?       — Нет, она не успокоит меня, но я хотя бы предотвращу повторение этого ужаса с кем-нибудь другим. Да и чем меньше таких групп в империи, тем больше шанс того, что постепенно про нас забудут и ослабят охоту. Возможно, даже уберут эти «Аллеи славы».       — И как же ты собираешься это сделать?       — Я пока не знаю. Но я точно знаю всех, кого мы оставили в других городах.       — Ты про деревянные фигурки, что были у тебя в сумке?       — Да, поэтому сколько времени на подготовку мне ни потребовалось бы, я все же в конечном итоге найду их всех и убью!       — Что-нибудь ещё?       — Ну, ещё мне известно, что у Императора есть свои «игроки», которые снабжают его предметами из магазина и, возможно, информацией об игроках. Также Серафим мне сообщил, что чем выше твой уровень, тем ты более человечнее. Не совсем понимаю, что это значит, но думаю, пойму со временем. Или, может, Вы меня просветите?       — Ну так почему бы и нет. Чем выше твой уровень, тем меньше ты получаешь помощь от системы. Ты становишься словно обычным человеком, только со вшитой в голову игровой системой. Таким образом, если не подготовить свое тело к сотому уровню, могут возникнуть некоторые трудности в виде получения увечий, головокружения и прочего после применения некоторых скилов. Также ослабевает и защита системы на твое тело. То есть если раньше, получив порез, ты видел, через сколько кровотечение прекратится, то после сотового уровня ты перестаешь это видеть, и остановка кровотечения становится твоей проблемой. То же самое и со серьезными ранами. Зелья, конечно, спасут твою жизнь, но они не смогут регенерировать тебе новую конечность или кожу после обильного ожога. Поэтому теперь игроки низкого уровня имеют преимущество перед высокоуровневыми. Конечно, разница в предметах и наборе умений никуда не девается. Однако если, допустим, сейчас ты потеряешь руку, то после поднятия уровня она восстановится, а у меня уже нет. То же самое касается отправления, оглушения, кровотечения. Ты все это видишь, знаешь, что это и когда пройдет, а я нет. Вот и вся разница между игроком с поддержкой и игроком без нее.       — Какой-то хард режим прям…       — Я думаю, это было сделано, чтобы мы больше походили на простых людей этого мира и нам было легче затеряться среди них. Ладно, на этом мы, пожалуй, закончим наше с тобой собеседование… Пора бы уже и проснуться! — сказал парень, вставая с кровати и хлопая в ладоши.       Открыв глаза, я понял, что стою на коленях, руки за спиной связаны веревкой, но как-то уж довольно хило. Также, осмотревшись по сторонам, я приметил довольно широкую и темную комнату, где источником света являлись лишь несколько свечей, что были расположены в разных частях комнаты на полу и своим маленьким огоньком вырывали из тьмы других, таких же, как я, стоящих на коленях людей. Быстро пробежавшись по комнате взглядом, я насчитал около двадцати-двадцати пяти фигур. И ещё четыре фигуры в темных мантиях и «весёлых» масках ходили по комнате, следя за всеми, кто тут был.       — Тех, кто пробудился от сна, прошу подняться на ноги и освободиться от пут на ваших руках! — раздался все тот же спокойный голос Безликого.       Поднявшись, я увидел ещё четыре фигуры, что встали вместе со мной, и, скинув верёвку с рук, как-то машинально растер кисти рук, хотя они вроде как не затекли, да и веревки были слабыми.       — Хорошо, теперь следуйте за своими кураторами в другую комнату… — продолжал отдавать команды мужчина, что явно был за пределами комнаты.       — А что с остальными? — спросил кто-то из пробужденных.       — Они не прошли собеседование! — сказал коротко Безликий, и после этих слов остальные люди повалились на землю, а из рта у них пошла пена.       Было понятно, что все они мертвы. От увиденного по комнате пронесся женский крик, что глухим эхом отразился от стен, заставляя других присутствующих если не съежиться, то как минимум ощутить дискомфорт. Однако после этого фигуры указали на дверь, что словно из ниоткуда появилась в одной из стен и открылась перед нами, приглашая в следующее помещение, что было уже хорошо освещено несколькими факелами, правда, интерьером оно все так же не блистало. За исключением пьедестала, на котором стоял хрустальный шар, что обычно используют гадалки для предсказания будущего. Вот только вместо шарлатанки около шара стоял ещё один неизвестный в маске и мантии. Да и сам шар был ничем иным как магическим предметом именуемым «оком мира», что позволял видеть и связываться ментально через специальную волшебную печать, которая, скорее всего, была спрятана в тени предыдущего помещения где-нибудь на потолке.       — Поздравляю здесь собравшихся. Вы прошли собеседование, и я могу официально заявить, что вы теперь являетесь стажерами гильдии «Весёлый Гробовщик». Меня вы, скорее всего, знаете как Безликого. Согласно нашему кодексу мы заставляем каждого вступившего забыть свой ник, имя и фамилию, забыть все то, что было до вступления. Теперь ваши жизни принадлежат гильдии, теперь она решает, как вас будут звать на людях и как вас будут называть согильдийцы. Единственное, что мы позволяем вам выбрать, — это как вы будете выглядеть. У нас есть свой скульптор лиц, и по окончанию вашего испытательного срока вы все пройдете через процедуру изменения, перед тем как выйти в свет. На данный момент у вас есть какие-либо вопросы? — пояснил Безликий.       — Простите, Вы сказали, что мы должны забыть, кто мы и как нас звать, но мы же можем называть друг друга по старым никам, пока прохожим стажировку? — спросил парень, что стоял около меня.       — Нет. Как только вы переступили порог гильдии, вы утратили все это. Теперь вы Стажёр один, Стажёр два и так далее до пяти, позже ваш куратор сообщит каждому из вас его номер, — сказал Безликий, указав на одну из четырех фигур, что стояли позади нас.       — А что будет с теми, кто провалит стажировку? — спросила девушка, что, скорее всего, и кричала в помещении.       — То же самое, что и с теми, кто не прошел собеседование. Ещё вопросы? — Вопросов более не поступило.       — Что же, раз больше вопросов нет, вас проводят в ваше спальное расположение и укажут спальное место согласно вашему номеру. Ну, а я буду наблюдать через этот шар и в случае чего подсказывать. Если что, не стесняйтесь обращаться ко мне или куратору, если возникнут вопросы! — После этих слов он повернулся к нам боком и указал на дверь, что была сразу за ним и вела в нашу будущую спальню.       После того как все зашли в помещение, дверь с Безликим так же сама закрылась, а мы оказались в небольшом казарменном помещении с десятью кроватями и небольшими комодами около каждой кровати.       — Стажёры, я ваш куратор Аполлон. Я отвечаю за ваше обучение, поведение и соблюдение правил гильдии. После того как я присылаю каждому из вас его номер, я советую отдохнуть и набраться сил. Так как с завтрашнего дня начнется ваша стажировка как новых членов нашей гильдии, и поверьте мне, вам понадобится вся ваша внутренняя энергия. Да, сон обязателен после дыма главы. Иначе у вас могут начаться лёгкие галлюцинации, посторонние шумы и небольшие обмороки, но ведь мы не хотим этого, не так ли?       Судя по голосу, ему было около сорока-сорока пяти лет. Из своей, так сказать, прошлой жизни я знал как минимум трёх Аполлонов, но ни один из них не входил в гильдию гробовщиков. И опять-таки, исходя из правил гильдии, это имя ему было дано уже здесь, так что вряд ли оно совпадало с его прошлым ником. Хотя кто знает, кто знает.       Но это на данный момент не имело значения. Все, что для меня было главным, — это то, что в моей группе со мной вместе были три парня и две девушки. Я уже не смогу вспомнить, как они выглядели тогда, я и себя-то вряд ли сейчас вспомню. Зато я хорошо запомнил, как они выглядели после окончания нашей стажировки. Но обо всем по порядку.       По окончании этого довольно насыщенного, по крайней мере, для меня дня я ложился в довольно мягкую и приятную, насколько это возможно по меркам данного времени, кровать как Стажёр номер четыре. Справа от меня лежала Стажёр номер пять, а слева — Стажёр номер три. Но, что более странно, как только моя голова коснулась подушки, я практически моментально погрузился в сон. Словно не спал до этого несколько суток. И до самого подъёма мне не приснился ни один сон, который я бы запомнил…