сожги этот замок дотла

На небе собирались тучи, солнца уже давно не видно. Хоть оно и не грело, но придавало некой уверенности. Сейчас же вокруг темень и создавалось впечатление, что сам Господь не дает свое благословение на битву. Становилось страшно, ведь разгневать Бога никогда не хотелось. Но Чонгук уверен, что Ким Тэхен сам дьявол и ему не страшна воля божья. Ему ничего не страшно, казалось, будто он даже эмоции выражать не умеет. — Ваше Величество, границы уже виднеются, скоро мы прибудем, — советник слегка склонил голову, а после махнул рукой, указывая в сторону, где находились каменные постройки. Королевство Чон с одной стороны омывалось морем, а с другой граничило с Королевством Кан, что совсем недавно сдало позиции и отдалось в руки дьявола. Теперь оно полностью разрушено. Отец Чонгука еще давно приказал построить крепости по всей территории сухопутной границы чтобы уберечь королевство от племён кочевников, а также иметь возможность защититься от армии врагов. Отец Чонгука надеялся, что это еще долго пригодится, его сыну, его внукам… Но теперешний Король лишь тепло улыбнется на это воспоминание. Что-то внутри без устали шепчет, без устали манит. — Не думаю, что у нас будет время чтобы как-то обосноваться в крепости поэтому придется делать все быстро, — король немного тянет поводья, заставляя коня бежать чуточку быстрее. Крепость виднеется и вот-вот он вместе со своими войсками прибудет прямо к ней. Виднеются ворота, что крепко заперты, за которыми уже не территория Чонов, дальше уже враги. Запах крови и стали был как никогда слышен. Везде казалось он пропитался в коже воинов, в коже советников. Вокруг тишина. Темень. Сводило с ума, заставляло остатки разума вопить о том чтобы бежать. Далеко, далеко. Чонгук никогда войну не вел, никогда на ней не бывал. Тело Короля никак не осквернено шрамами некрасивыми, оно чисто и для принятия войны в свои объятия он еще слишком молод. Конь останавливается и за правителем замирает вся армия. Аккуратно машет рукой, а после слезает с него и привязывает за поводья к дереву. Животное было слегка буйным и могло убежать в любой момент, но он любил его всей душой. — Мы должны как можно быстрее обосноваться в крепости, доставайте песок и расположите его на верхних этажах крепости, чтобы не горело ничего. Он любит огонь, — громко говорит Чонгук. — Помолитесь Богу нашему и поцелуйте собственные кресты. Сегодня с нами сила, веруйте в это. Часть воинов и стрелков отправляют на верхние этажи чтобы они расположились там. Работа кипит быстро, но уверенно. Перед воротами выстроилась основная часть войск, что готова бороться за свои земли, встать на колени. Некоторые из них слишком молоды, покинули своих матерей. У некоторых в городе остались дети к которым они, возможно, не вернутся. У Чонгука там, в городе, остался Юнги. Любимый. Аккуратно направляется в крепость, надеясь проконтролировать работу. За лесами, там, виднеются широкие поля и слышится гул. — Дьявол прибыл, — тихо шепчет сам себе парень, слегка сжимая руки в кулаки и сдерживая себя от желания разодрать метку на ключицах. Чешется, неимоверно, больно. Кровоточит. Чувствует своего хозяина. Отдай мне своего мужа и война прекратится. Машет головой. Нет, нет. А после слышит звук трубы, громкий. Войско прибыло, выстроилось. На черном, как смоль коне, что выделяется среди снегов, восседал Кровавый Король. Он держал спину прямо, будто… Будто уже вышел победителем из этой схватки, из алой битвы. Рядом его верный пес, придерживал одной рукой поводья, а второй сжимал рукоятку катаны. — Лучники, выстроитесь в линию, понемногу подносите стрелы к огню и как только я скажу, начинайте обстрел, — Чонгук на минуту встречается с взглядом с врагом своим, но продолжает отдавать команды. Тот лишь… Слезает с коня, гладит по гриве, а после пускает вперед. — Это значит, что на перемирие надеяться не стоит. Победитель будет только один, — Чонгук поднимает руку и стрелок попадает точно в цель, в голову коня. Тот издает предсмертные звуки, в агонии бьется и падает. Вдалеке виднеется, что Алый Король доволен, хлопает в ладони. Их не слышно тут, но они отчетливо отдаются болью в сердце Чона.

***

Юнги с дрожью просыпается, Юнги с болью засыпает. Бессонная ночь, казалось, что сомнения убивали и сжирали все. Изнутри, заставляя идти на поклон к собственному страху. Чтобы он не говорил про короля, как бы не твердил, он боится за него. Сам себя сдерживал оттого чтобы сейчас сесть на коня и помчаться в сторону границ. Но на нем зáмок, на нем люди. Прежде всего он отдал приказ спрятать детей и женщин в храме Будды, туда приставил парочку воинов, но знал, что будет недостаточно, знал, что это не спасет. Но так как храм находится вне города, возле лесов, то бежать в рассыпную намного легче. В той стороне находился океан и множество лодок которые оставили специально для людей. Прежде всего, Юнги договорился со своими родственниками, из королевства Мин, что находится как раз за океаном о принятии беженцев в свои края. — Господин, — слуга учтиво кланяется. — Пришли вести, король уже у границ… — Отлично, это значит, что они смогут подготовиться к битве, — Чон натягивает теплую накидку поверх алой рубахи, а после смотрит на слугу. Тот нервничает. — Битва скорее всего уже началась, господин, — выдыхает. — У границ уже ждали войска Кровавого короля… Нам остается только ждать вестей. — Город готов к обороне? — Полностью, господин. Дети и женщины уже отправлены. Мы пытались отправить старцов, но те ни в какую, остались защищать Каген. Оружие выдали каждому добровольцу, также как и провизию. Они обосновались возле центральной стены города, в ожидании. — Когда будет слышен звук трубы, это значит что враги уже близко, когда будет слышен звон колоколов это значит, что город взят? — Юнги задумчиво смотрит в окно. — Колокола не спасут. Час за часом становилось все тяжелее. С поля никаких вестей не будет. Либо смерть, поражение, либо победа. Победа, которая как никогда важна для будущего. Юнги не может перестать нервничать, сгрызать ногти и кусать губы до крови. Одна лишь мысль, тревожная. Она словно яд который пустили по венам. Юнги отравлен полностью. Не может сидеть на месте, мечется из стороны в сторону словно зверь, загнанный в ловушку. Шепчет «пожалуйста, пожалуйста» и бьется в агонии. Предсмертной ли. Чувства изнутри разрывают, он не может с этим бороться, отсылает всех слуг из покоев и впервые плачет. Хрупкий, но ни капли не сломленный. Он плачет за народ, он плачет за свое сердце, что без всяких сожалений отдал этой земле. Он плачет за Чонгука, который там, на поле боя, впервые с войной встречается. Она для Ким Тэхена уже мать родная, а для Чон Чонгука обжигающая. Укутывает в свои объятья холодные и убаюкивает. Пожалуйста, пожалуйста. Нет. В городе слышится отчетливый звук труб.