сожги этот замок дотла

Мраморные лестницы, тяжелые накидки на советниках и такой же тяжелый взгляд Юнги. Это то воспоминание, что теплотой и холодом будет отдаваться в груди Чонгука. Король аккуратно приобнимает своего мужа, нежно целует в лоб, но знает — недостаточно и дарит поцелуй в губы, пытаясь успокоить собственное сердце и заставить биться чужое. Вновь и вновь. Хотелось бы чтобы оно билось без Чонгука, чтобы выжило без него, но он знает что Юнги подобен цветку прекрасному — без смысла жизни завянет. Но лучше завянуть, чем быть сорванным и растоптанным. Чонгук себя в этом очень настойчиво убеждает. Медленный поцелуй перетекает в несколько голодных прикосновений друг к другу. Перед всеми нельзя обнажать слабость свою, свое отчаяние, но неизвестно увидятся ли они. Всю ночь до отправления на войну Чонгук и Юнги бесконечно дарили ласки, словно звери, словно животные, что разорвать все вокруг готовы были. Страшное клеймо для государства — война. Еще страшнее она казалась для Юнги когда он увидел количество людей, что будут сражаться против войска алого короля. Алый Король наводил ужас на всех. Кто ты? — Это безумие, — шептал бывший принц и едва сдерживал собственные эмоции в узде. Холодным не получалось быть. Ни у короля ни у милого его. Первый был слишком хмур, а второй просто пытался вытереть собственные слезы. — Пустите меня туда, мой король. Я обещаю что буду только полезе… — Нет, — эхом по залу разносится ответ, заставляя некоторых бывалых воинов вздрогнуть. Эта интонация холодна словно сталь, но взгляд наполнен переживанием. Только муж знает об этом, как о самом сокровенном. — Ты будешь главным в замке и если что, слышишь, не жди меня. Это война, Юнги, пора понять. Когда правитель уходит весь замок становится на одно колено, отдавая дань уважения и обещая дождаться. Когда правитель уходит, Юнги кажется, что в мире гаснет один огонек. Смысл его жизни.

***

Чонгук вместе со своими войсками двигались к северной границе, где по некоторым данным должна была состоять битва. Говорят, что именно там, у границы, Ким Тэхен со своим братом обосновались и словно хищники выжидали добычу. Хотя почему словно хищники. Они были ими с рождения, они ими являются до сих пор. Только Чонгук не хищник, от слова совсем. Его заставлял дрожать тот факт, что спражаться он будет против соулмейта своего. Соулмейт. Дрожь. Его заставлял дрожать холод и первые снега. Но больше всего он беспокоился о Юнги, первое время раздумывая отправить мужа обратно к своей семье. Да, не в радости, да в презрении, но в безопасности. Юнги буквально обижался на это. — Я не слаб, мой король. И с этих земель не уйду, даже в случае такой опасности. Я лягу за вас и за людей. За народ. Эти слова как клятва священная, хотя знает король, что единственный кто не предаст — его муж. — Ваше Величество, — уважительно клонит голову советник, слегка хмуря брови. — К рассвету мы будем там… Вы так и не сказали, что делать будете, Ваше Величество. Держать оборону иль нападать на врагов будете? Эффект неожиданности может сыграть нам на руку. — Он в любом случае уже знает что мы здесь, бывалого хищника не обмануть, его чутье чует, его когти уже готовы разорвать, — Чонгук слегка тянет поводье на себя и останавливает коня. — Советник, как думаете, мы сможем добиться хотя бы мирного договора? Или падем как династия Кан, династия Ван, династия Чхве… Как думаете, сможем ли мы? — Ваше Величество, — советник выдыхает, на морозе образуется маленькое облачко. — Я не знаю что вам ответить даже… — Возможно, правду, советник? — Вы сами знаете правду, Ваше Величество. Чонгук знает ее, чует запах крови. Знает, что они все ближе и ближе к цели. Или к ловушке? Непонятно.

***

Юнги впервые встречает рассвет один, не в обьятьях милого своего и от этого зима кажется холоднее, еще более обжигающей. Губы трескаются, вечно покусанные. Юнги сам трескается, вечно угрюмый и холодный. С границ никаких вестей, тишина. Затишье перед боем напрягает. Напрягают чужие вороны, что ежедневно стучатся. Слуги аккуратно расчесывают волосы бывшего принца и шепчутся. — Вы же знали, что вороны это знак смерти? Только вот чьей, никто не знает. Но наверняка понимают. — Нет, не знаю, — гордо голову вскинув отвечает. — Вы мои слуги или бабки на местном рынке? Чем торгуете? Все замолкают, тишина напряженная и Чон лишь встает с кресла, презрительно осматриваясь. — Вы настолько в своего короля не веруете? — холодно. — Настолько не любите? Я устал. Ввожу вето на такие разговоры. Услышу, узнаю, донесут и поверьте, вас из замка немедленно выкинут. — Почему он просто не сдался? — тихо бормочет старец, что в углу сидит. Но слышат его все. Внимательно прислушиваются, словно и являются теми воронами, что смерть несут. Разруха среди страны является первым правилом для разрухи всей династии. Шепот вокруг, шепот рядом. Шепот и сомнения в самом сердце. — Угомонитесь, — Чон лишь поправляет накидку и осматривает комнату. — С чего вы решили что если Ким Тэхен мирно войдет в эти земли, ступит ногой своей, то все будет мирно? Вы что, не знаете как династию Кан стерли в порошок, хотя они сдались, подняли белый флаг. Вы что, не знаете, что Ким Тэхен не любит строить на старом? Любит разрушать… Любит убийства и кровь, они манят его. Так, что, думаете без борьбы было бы легче? В первую очередь, Его Величество воюет за вас, готов отдать свою жизнью в то время как вы прожигаете свои остатки сидя на этом кресле и критикуя всех и вся. Если вы дожили до такого возраста, не значит что все обязаны вас уважать. Мудрейши пытается оправдаться, подобрать слова, но Юнги лишь машет рукой и добавляет: — Я вас услышал, надеюсь, вы меня тоже, — выдыхает. — Хенвон, пойдем, стоит решить еще несколько важных дел, а не кудахкать словно курицы об одном и том же. Он разворачивается и покидает зал, слегка сдерживаясь чтобы всю свою ярость не показать. — Господин, вы поставили их на место, — слуга учтиво кланяется, следуя за своим господином. — Я уже ненавижу все это, надеюсь, что скоро прекратится… И мой Король вернется домой. С теплыми ветрами и объятиями. Я соскучился за ним, без него ощущаю себя уставшим. Скоро все вернется на свои места, не так ли?