Жди меня

— Итак, записываем тему… — говорит учительница неуверенно и настолько тихо, что её голос тонет в гомоне незаинтересованного в учёбе после летних каникул класса. — А ну заткнулись! — Кричит парень со второй парты, ударяя кулаком по столу. Устанавливается гробовая тишина, кто-то икает от испуга. — Спасибо, Илья, — девушка улыбается, неловко сдвигая очки на переносицу, — продолжим… Мира открывает тетрадь, но не спешит брать ручку. Она сдвигается, чтобы её не было видно из-за спины сидящего перед ней высокого одноклассника и, закатав рукав, смотрит на правую руку, на которой виднеется слово «блять». Алиса — её подруга, тоже не слушает, она открывает конспекты по химии и повторяет пройденную несколько дней назад тему. Учёба только началась, а учительница уже успела устроить проверочную и понаставить двоек. Мира вздыхает, стирая ладонью пот со лба, и снова смотрит на бранное слово, из-за которого приходится носить одежду с длинным рукавом в такую жаркую погоду. — Жарко… — шепчет она Алисе как можно тише, чтобы не привлечь внимание почему-то злого Ильи, который оглядываясь, сверлит свирепым взглядом тех, от кого исходит шум. — А мне больно, — шипит девушка и показывает ранку на пальце, из которой сочится кровь, — у меня ещё и пластырь закончился… Девушки подружились ещё в девятом классе, когда Миру перевели в эту школу. Она сразу заметила побитую, вечно сонную и грубую Алису, которая постоянно сидела одна, ни с кем не общалась и огрызалась, когда мальчики пытались над ней подшутить. Мирослава подсела к ней на последнюю парту, неуверенно попросив разрешения, а та, пожав плечами, махнула рукой… Позже, когда Алиса, спустя год, прониклась доверием к обретённой подруге, то рассказала, что всему виной её соулмейт, боль которого она чувствует и носит на коже его раны. Мира морщится от вида свежего пореза и лезет в рюкзак за пластырем, который покупает только ради подруги. Когда она ещё в детстве обнаружила серое, едва заметное слово «играть» на предплечье, её радости не было предела. Девочка стала равнять жизнь со сказками, которые ей читала её мать, думала, что найдёт своего соулмейта, но в подростковом возрасте разочаровалась, а мечты о долгой и счастливой жизни канули в лету. Алиса достаёт из сумки спирт и ватные диски, которые постоянно носит с собой, и обрабатывает рану. Мира, собрав волю в кулак, приклеивает пластырь. Родители никогда не спрашивали её о мальчиках. Её матери это было не нужно, единственное, чем они интересовались, была учёба. Мира умолчала о соулмейте и после переезда в другой город, после которого надпись на руке стала насыщенно-чёрной. Девушка перекидывает длинную косу на правое плечо, снова скрывается за спиной одноклассника. В классе тихо, только учительница еле слышно бормочет материал урока у доски. Алиса смотрит в одну точку, пропуская мимо ушей что-то про антропогенные факторы. Мира натягивает рукав как можно ниже, скрывая бранное слово на коже. Она давно зареклась не иметь дело с «родственной душой», по словам на коже понимая, что её соулмейт, похоже, умственно отсталый, потому что фразы с каждым днём становились всё примитивнее. Громко и протяжно звенит звонок, вырывая одиннадцатиклассников из дрёмы. Они не спеша поднимаются с мест, обречённо вздыхая, складывают вещи в рюкзаки и собираются идти на следующий урок. Учительница мечется между столом и доской, бормоча что-то про домашнее задание, но никто не обращает внимания, пока Илья не кричит: — Домашку записали, быстро! Мира, всё ещё сидящая за партой, смотрит на то, как подрываются одноклассники и, как прилежные ученики, открывают дневники. — Илюх, ты чего? — спрашивает Алиса у парня, когда тот проходит мимо неё. — Старших уважать надо. — Парень быстрым шагом выходит из кабинета, а девушка воодушевлённо кивает ему в след. Мира поднимается с места и, под топот удаляющихся подростков, собирает принадлежности в пенал, а Алиса, разглядывая руку с содранной кожей на костяшках, в который раз жалуется: — Как можно быть таким… криворуким? — она чешет синяк на шее, который одноклассники принимают за засос и не упускают возможности по этому поводу пошутить. — Наберусь смелости и найду его, наконец… — Зачем его вообще искать? — пожимает плечами Мира и идёт к кабинету литературы, попутно застёгивая рюкзак. — Ты снова? Алиса, какой бы грубой не казалась, на самом деле ранимая и нежная личность, к ней просто нужно найти правильный подход и завоевать доверие, чтобы она открылась. Мире это удалось. — Такая уж я. Ну не верю в предназначение, не понимаю, зачем искать того, кто тебе столько проблем доставляет. — Поговорить! — вскрикивает Алиса, занимая последнюю парту, бросая на неё рюкзак. — Попросить не устраивать драки, а в твоём случае — ругаться. — Думаешь, человек так просто откажется от устоявшегося режима жизни? — Мирослава достаёт тетрадь, вытаскивает учебник и распечатку стихотворения, которое должна была рассказать несколько дней назад. — При чём здесь это? Я ведь совсем про другое говорю, — разводит руками Алиса, мотая головой. — Одно изменение в жизни повлечёт за собой массу других… — философски изрекает Мира, поднимая палец вверх. — Ладно, — отмахивает девушка, — повторяй уже свой стих. В кабинете шумно и прохладно. Миру обдувает лёгким ветерком, она расслабляется, перечитывая строки заученные дома наизусть. Алиса, открыв учебник, повторяет заданную биографию. Начинается урок. Все встают, приветствуя учителя. В класс забегают парни и толпятся у двери, извиняясь за опоздание, кабинет сразу же наполняется запахом курева, от которого Миру начинает тошнить. Учительница, видя, как морщатся девочки, сажает опоздавших на последние парты, поближе к двери, чтобы «проветривались». Когда шум стих и все настроились на работу, Мирослава поднимает руку, чтобы привлечь внимание Ксении Степановны. — Хочешь что-то спросить? — женщина широко улыбается ей и, взяв в руку тряпку, моет доску. — Я хотела рассказать стих, меня на прошлом уроке не было… — Так-с, — учительница подходит к столу, взяв в руку карандаш, ведёт им по клеточкам в журнале, — завтра придут оставшиеся «должники», мы всех разом и прослушаем. Хорошо? Все удовлетворённо кивают справедливо принятому решению, особенно те, кто ничего не выучил. — А теперь… Кто расскажет биографию Толстого? Меньшиков, пожалуйста! — Мира, когда учительница отворачивается, перекидывает парню тетрадь с конспектом, а тот, с благодарностью глядя на неё, начинает рассказ. Меньшиков, получивший тройку, благодарит девушку и обещает купить ей шоколадку за помощь. Она кивает ему, прекрасно зная, что на следующий день он забудет и об обещании, и о литературе, на которую должен был выучить стих. Мира, будучи гуманитарием, громко вздыхает и, закатывая глаза, идёт на физику, с которой у неё не складывается. Алиса же светится от счастья, идёт третья неделя обучения, а учитель уже устраивает лабораторную работу. Одиннадцатиклассники медленно затекают в кабинет, здороваясь с учителем. Евгений Александрович, кивая в ответ, продолжает проверять самостоятельные работы предыдущего класса. Ученики занимают свои места, потягиваясь и зевая. Прошло только два урока, а они уже устали. Мира молча достаёт телефон и заходит в социальную сеть. Алиса, недоверчиво глядя на неё, подпирает подбородок ладонью и, открыв учебник, чешет синяк на шее, что не может скрыться от зоркого глаза её одноклассницы — Ларисы. — Али-и-ис, с парнем познакомишь? — громко спрашивает она, а присутствующие в классе поворачиваются на её реплику. — Он у тебя кусаться любит, да? Учитель перестаёт писать, но всё ещё делает вид, что в беседе своих учеников вовсе не заинтересован. — У меня он хотя бы есть, — вмиг изменившимся голосом, протягивает Алиса, складывая руки в замок и прислоняя к ним подбородок, — а твой тебя, кажется, бросил… Парни смеются, шутя понятные только им шутки, с интересом глядя на девушек. Звонит телефон. Мира смотрит на дисплей, на котором высвечивается «мама», на принятие решения подыграть подруге уходит меньше секунды. — Любимый, — говорит она, подавая телефон подруге. — Завидуй, Лариска, молча, — Алиса шлёт ей воздушный поцелуй и, громко крича: — да, любимый! — выходит из кабинета, чтобы поговорить с мамой. Мира, уткнувшись носом в парту, смеётся от бездарно сыгранного актёрского этюда. Атмосфера в классе разряжается, приходя в норму после злой шутки Ларисы. Учитель тоже облегчённо выдыхает, в его время дети себя так не вели. — Ребята, кто у вас дежурный? — Мира оглядывается, двое пошли проходить медосмотр, Алисы в кабинете нет, и поднимает руку, когда, наконец, понимает, что она одна.— Поможешь подготовить оборудование? — Да, конечно, — бормочет она. Учитель копошится на столе в поисках ключей, а когда находит их, открывает дверь и впускает девушку в лаборантскую первой. В небольшой комнатке уютно, на столе стоят различные приборы. Мира с ненавистью смотрит на амперметр, вспоминая, что такой же по её вине сгорел на лабораторной работе в прошлом году. Евгений Александрович сдвигает стеклянную дверцу и, становясь на цыпочки, протягивает руки к первому штативу. — Я смотрю, мальчиков у вас в классе вообще не осталось. Могли бы и помочь… — У нас в классе их никогда и не было, — пожимает плечами Мира, забирая экспериментальную стойку и ставя её на пол, — скорее всё живое погибнет, чем кому-то из них в голову придёт мысль о помощи. Мужчина с вытянутыми руками замирает над шкафом, а затем задумчиво изрекает: — Снижу-ка я им оценки за лабораторную… — Правильное решение, — Мира улыбается великодушию учителя, замечая блеск в глазах и ответную улыбку. Когда все штативы были на полу, мужчина разводит руки в стороны, разминаясь после долгого пребывания в одной позе. — Можешь идти, спасибо за помощь, — девушка, сделав первый шаг в сторону двери, оборачивается, замечая чёрный узор на коже, виднеющийся из-под резко съехавшего рукава лонгслива. Она невольно пробегается по написанному глазами, читая знакомые строки. Память опережает взгляд, и даже когда учитель, заметив, куда смотрит Мира, поправляет одежду, она дочитывает их про себя. — Евгений Александрович, что у вас на руке? — спрашивает она, прижимая ладонь к груди, как будто это поможет успокоить слишком быстро бьющееся сердце. — Ничего особенного, не бери в голову, — он мотает головой, а потом, выходя из лаборантской, обращается к парням: — Меньшиков, Наумов, по одному штативу на парту, бегом! — Я не знала, что у вас есть тату, — поборов дрожь в голосе, шепчет Мирослава, следуя за ним и пытаясь состроить из себя наивную девочку, делая вид, что ничего необычного не произошло. — У каждого свои скелеты в шкафу, Мира, — она замирает, когда он поднимает на неё злой взгляд. Учитель явно не желает продолжать разговор. Девушка натягивает беззаботную улыбку и, кивая, идёт на своё место. Снова звенит звонок. Алиса возвращается в кабинет, одноклассники сидят на местах, зная, что вставать не обязательно. — Знаешь, — девушка толкает в бок Миру, вырывая из глубокой задумчивости, — могла бы что-нибудь оригинальное придумать. — В смысле? — Рассеяно смотрит на подругу Мирослава, не понимая о чём речь. — Зая, зайчик, солнышко, котёнок… — Алиса громко хрустит суставами, заламывая пальцы, — что там ещё есть? — Открывайте учебник на двести восемьдесят седьмой странице, лабораторная работа номер один… Мира неопределённо пожимает плечами и разводит руками. К разговору она не предрасположена. — Меньшиков, раздай… — учитель указывает на стопку тетрадей, — работа лёгкая, если будут вопросы, поднимайте руку, я подойду. Девушка тянется к рюкзаку, вытаскивает распечатку со стихом, который учила на литературу. Расправив её, она, судорожно цепляясь за слова, перечитывает строки раз за разом. — Ты чего? — спрашивает Алиса, касаясь плеча подруги, — что-то случилось? — Нет, всё нормально, — она быстро складывает лист пополам, засовывает в тетрадь и хватает ручку. Евгений Александрович ходит между рядами, следя за учениками, а Мира, приняв обыденную позу, пишет цель лабораторной, так и не решившись рассказать подруге о произошедшем.