Maybe it's such a fate

Сложно было даже вспомнить, когда Мин Юнги в последний раз чувствовал себя по-настоящему счастливым. Промежуток времени, в котором его улыбки не были просто вежливой социальной маской, тянулся мучительно долго. А теперь... Теперь он ловил себя на том, что готов был радоваться самым незначительным мелочам: украдкой брошенному ею взгляду, упрямо вздёрнутому подбородку, тихому ворчанию. Всё это буквально обрело смысл, потому что рядом появился человек, к которому он испытывал чувства, не оставлявшие места прежним, почти детским, сомнениям. И сегодня он получил ответ. Пусть Тучка отнекивалась, злилась и отталкивала его — он видел ту самую искру в её глазах, мелькавшую, когда она думала, что он не смотрит. Он был уверен — её сердце билось в унисон его собственному. Где-то в глубине души эта маленькая «истеричка» понимала: он стал её тихой гаванью, тем самым безопасным местом, где можно, наконец, перестать бояться. И вот теперь они спали в одной кровати. Юнги не ожидал, что её присутствие может приносить такое простое, но глубинное удовлетворение. Он заснул с одной-единственной мыслью: всё в мире наконец-то стало на свои места. Но безмятежность длилась недолго. Его вырвало из сна не резко, а постепенно — через нарастающее, липкое ощущение беспокойства. Настя ворочалась, её движения становились всё более резкими и беспокойными. Она что-то бормотала сквозь сон, и хотя он не понимал слов — наверняка это был русский, — в самой интонации сквозила такая отчаянная мольба, что у него похолодело внутри. — Тучка? — он приподнялся на локте, пытаясь разглядеть её лицо в полумраке. Она не отреагировала, продолжая метаться, словно пытаясь убежать от невидимого преследователя. Её пальцы вцепились в простыню. — Настя! — парень уже сидел, мягко, но настойчиво тряся её за плечо. — Проснись. Она была в ином мире, недоступном для Мина. По спине пробежали ледяные мурашки. Паника, холодная и липкая, сжала горло. Он не мог до неё достучаться, не мог вытащить её из того кошмара. — ТУЧКА! — сорвавшись на крик, Юнги оказался рядом с её стороной кровати, обеими руками поворачивая её лицо к себе. — Очнись! В голове пронеслись обрывки мыслей: «облить водой? шлепнуть?», но все они казались неправильными, грубыми. Парень застыл в ступоре, чувствуя себя беспомощным. И тут, словно вспышка, в сознании возникло лицо старого друга. Они знали друг друга с пелёнок, их матери дружили. Сейчас мы виделись редко, но та связь, что возникает в детстве, никуда не делась. Он был единственным, кто мог помочь в такой ситуации. Парень пулей вылетел из спальни. В кромешной темноте зала Юнги запнулся о ножку кресла, чуть не грохнулся, но, ругнувшись сквозь зубы, поплёлся дальше — к ванной, где оставил телефон на зарядке. Нашёл его на ощупь, холодный и скользкий. Пальцы дрожали, когда он лихорадочно листал контакты, пытаясь найти нужное имя. Все надежды были теперь на него. Почему Мин Юнги решил позвонить именно Хичану? Его мать из Казахстана, и мятноволосый пару раз слышал, как он разговаривал с ней по-русски. — Хичан, ты знаешь русский? — почти выкрикнул Юнги, едва на том конце провода сняли трубку. — Мин Юнги? Ты в своём уме? Сейчас три часа ночи! — послышался сонный, но уже раздражённый голос. Юнги отлично понимал, что нарушил покой друга, но сейчас было не до церемоний. — Мне нужно перевести! Срочно! — Тебе скорую вызвать? — Хичан насторожился, в его голосе исчезла дремотная ворчливость. — Девушке плохо! Просто переведи, что она говорит, и всё! — Юнги стиснул зубы, пытаясь говорить чётко и собранно. — Ладно, ладно... Не кипятись. Включи громкую связь и поднеси к ней. Юнги сделал, как велел друг. Настя перестала метаться. Теперь она просто лежала на спине, бессознательно сминая простыню пальцами, и тихо плакала сквозь сон. Пока Хичан пытался разобрать её слова, Юнги не сводил с неё взгляда, с ужасом ожидая, что кошмар может повториться. — Мужик, а ты её там... не обижаешь? — раздался из телефона вопрос, прозвучавший с неподдельным удивлением, и по спине Юнги пробежали ледяные мурашки. — О чём ты?! Что она говорит?! — Тебе дословно или просто суть? — Да уже как-нибудь скажи! — Юнги начал срываться, потому что терпеть нарастающую панику становилось невыносимо. — Дословно: «Пожалуйста, не делай этого... Умоляю, не надо...» — Хичан не стал тянуть, понимая, что сейчас не время для обид. — Она это повторяет. От этих слов у Юнги похолодело внутри. Его самая страшная догадка подтверждалась. Сердце закололо, будто его проткнули десятком иголок. Самое ужасное было в том, что он не знал, как помочь своей маленькой Тучке. Он почти швырнул телефон на тумбочку и забрался на кровать. Приподняв Настю, он усадил её к себе на колени, развернув спиной к себе, и крепко обнял, пытаясь успокоить. Но её тело оставалось напряжённым, а тихие рыдания не прекращались. — Ты чего притих? — раздался из телефона голос Хичана. Юнги совсем забыл, что не положил трубку. — Обнял её. Может, так успокоится, — глухо ответил он. — Ты серьёзно думаешь, что это поможет? — в голосе друга послышалось сомнение. — А что ты предлагаешь? — Юнги аккуратно дотянулся до телефона. — Если есть идеи — говори! Нет времени на раскачку! — Есть одна мысль... — Так почему молчишь? Говори быстрее! — Попробуй суть уловить сейчас, — Юнги насторожился, слушая. — Твоя девушка из России, да? И сейчас она не в себе. Даже если она знает корейский, подсознательно во сне она его не воспримет — он для неё не родной. Улавливаешь? — И? — процедил Юнги, прижимая к груди горячее тело Насти. Температура поднималась, это чувствовалось даже через одежду. — Может, она успокоится, если услышит родную речь. — Ну так успокой её! Если ты сейчас не поможешь, я приеду и лично разберусь с тобой! — Юнги начинал выходить из себя от кажущегося спокойствия друга. До Хичана, наконец, дошло, что дело серьёзное, и он что-то заговорил по-русски. Он говорил около минуты, но Настя не успокаивалась, её плач не стихал. — Чёрт! Почему не работает?! — теперь она просто плакала, не реагируя ни на него, ни на незнакомый голос. — Я тебе не психолог! Скорее всего, она не слышит меня, потому что мой голос ей незнаком. — И что делать?! — Попробуй ты! Ты же её парень. Может, сработает комбо: родной язык и твой голос. — Я? По-русски? Ты совсем с ума сошёл? — Юнги опешил. — Есть другие варианты? Он не ответил. Сопротивляться было бессмысленно. Сидеть сложа руки — тоже не вариант. Вдруг Настя уткнулась в его грудь и обняла горячими, как и её лицо, руками. Она снова начала бормотать что-то сквозь сон. — Помоги... — тихо перевёл Хичан, и в его голосе сквозила отчаянная тревога. — Что? — не понял Юнги. — Она говорит: «Помоги». Она просит о помощи... Его. Даже в бреду, даже за гранью сознания Тучка искала спасения в нём. В голове Юнги будто щёлкнуло — он понял, что тупил. Он должен помочь ей, должен сделать что угодно, только бы это прекратилось. — Что мне говорить? — выдохнул он, готовый на всё. — А как ты её называешь? Ну, ласково... зайка, солнышко? — Хичан, видимо, не мог придумать ничего оригинальнее. — Тучка. Я зову её Тучкой. — Окей. Сейчас скажу тебе фразу, а ты повторишь. Постарайся точно за мной, хорошо? — Постараюсь. Он продиктовал что-то на русском. Юнги не понимал ни слова, но повторял снова и снова, пытаясь скопировать интонацию. Пять раз... шесть... Но Настя будто не слышала его, её бормотание только усиливалось. — Не помогает! — Юнги начал срываться. — Что она сейчас говорит?! Он поднёс телефон ближе к её губам. — Тут... какой-то Паша... — голос Хичана дрогнул. — Она умоляет его не трогать её. — Какого чёрта... Паша? Какой Паша? — Юнги швырнул телефон на кровать и прижал Настю к себе так крепко, как только мог. — Не знаю! Похоже, ей снится, что он её бьёт... или что-то ещё хуже... — на том конце провода воцарилась тягостная пауза. «Насилует» — мысль ударила в виски с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Какой же кошмар творится в её голове? А может, это не кошмар, а воспоминание? Этот... Паша... он бил её? Домогался? Довёл до отчаяния? От этих мыслей кровь стыла в жилах. Ему захотелось найти этого типа и разобраться с ним, даже не зная, что на самом деле происходило во сне его Тучки. — Юнги, у меня есть идея. Последняя. — Что? — он с трудом вернулся в реальность. — Говорю, есть идея. — Я слушаю, — выдавил он уже почти без надежды. Хичан продиктовал ещё одну фразу. На этот раз слова звучали мягче. Юнги собрался, вложив в них все оставшиеся силы — а их, как и надежды, почти не оставалось. Этот день выжал его досуха. Он повторил. И случилось чудо. Едва он замолчал, Настя перестала плакать. Её тело обмякло, дыхание выровнялось. Он чувствовал себя заклинателем, разогнавшим тёмные чары одной-единственной фразой. Она окончательно успокоилась, обняла его за талию и уснула у него на груди, как ребёнок. Юнги сидел, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий покой. Тишину прервал голос из телефона: — Ну как? Помогло? — Да, Хичан... Спасибо, я обязан тебе. — он был искренне благодарен. — Но что я ей такое сказал? Это сработало мгновенно. — Ты сказал: «Я люблю тебя». — И... она успокоилась просто от этих слов? — он не мог поверить. — Ну да. Это что-то вроде якоря. Возможно, это именно то, что она хотела от тебя услышать, и это подействовало. — Выходит, она... ждала этого? — сердце ёкнуло. — Мин Юнги, не забегай вперёд! Это всего лишь догадки, — он рассмеялся на том конце провода. — Моя миссия выполнена, я пошёл спать. — Ладно. Спокойной ночи. И ещё раз... спасибо. После разговора он отложил телефон. Тучка продолжала спать, устроившись на нём. Её голова лежала на его груди, а руки по-прежнему крепко обнимали его, словно боясь, что спасение исчезнет. Он и представить не мог, что их первая совместная ночь окажется такой... насыщенной. За окном уже светало, время подходило к половине шестого, а сон и не думал приходить. Хотя Настя, пригретая на нём, всё ещё была горячей, он начал замерзать — спать без футболки оказалось не лучшей идеей. Пришлось аккуратно отцепить от себя этого сонного котёнка и уложить на подушку. Потом, привстав, он на ощупь нашёл на полу одеяло, натянул его на них обоих и лёг, повернувшись к Насте спиной. Не прошло и пяти минут, как началось то, чего он больше всего боялся. Она снова заворочалась... Неужели у неё в голове встроен будильник, который срабатывает каждые полчаса? Он перевернулся к виновнице своего недосыпа, обнял её за талию и притянул к себе, прижавшись к ней всем телом. Чуть слышно вздохнув, он коснулся губами её плеча и просто продолжал держать. И — хвала небесам — она утихла, её дыхание снова стало ровным. Полежав так несколько минут, он осторожно попытался убрать руку, чтобы проверить время. Но едва он приподнял ладонь, Настя нащупала его руку в темноте, переплела свои пальцы с его и подложила под свою щёку. Вот это да... Вытворять такое во сне — это настоящий талант. И разбудить её сейчас — только грех. Ладно, утром они обязательно поговорят об этой ночи. Но явно не сейчас. И, хоть это было странно... ему безумно нравилось, что она ведёт себя с ним именно так. Наивный дурак — он уже надеялся, что так будет всегда. Он прислушался к её ровному, сонному сопению. Лёжа рядом, он быстро согрелся, а в комнате наконец воцарились тишина и покой. Ещё одно мгновение — и он сам провалился в глубокий, долгожданный сон.

**

Утро следующего дня застало компанию друзей в парке. Разместившись прямо на траве, они понемногу приходили в себя после вчерашнего. — А-а-а... Кто-нибудь помнит, куда я вчера делся? — простонал Чимин, лёжа на спине и прикрывая глаза от солнца. — Где я был и, что важнее, с кем? Голова раскалывается... — Оппа, тебе правда стоит меньше пить, — покачала головой Минна и легонько шлёпнула его по коленке. — Ты вчера укатил на такси с какой-то рыжеволосой. Наш альфа-самец, даже в отключке не теряет хватку. — Минна, пожалей Чим-чима, — вступился Чонгук, похлопывая друга по плечу. — Его и так жизнь наказала скромным ростом. Компания дружно рассмеялась. — Ах ты, мелкий гадёныш! — Чимин мгновенно «выздоровел» и вскочил на ноги. — Да ладно тебе, Чим, не принимай близко к сердцу, — Намджун попытался успокоить его, хотя сам с трудом сдерживал улыбку. — Смейтесь, смейтесь над моим ростом! — Чимин с вызовом посмотрел на Чонгука. — Зато у меня есть девушка. А у тебя? — Он с усмешкой похлопал младшего по плечу и, не дожидаясь ответа, объявил: — Я пошёл за минералкой. Никому ничего не нужно? — Нет, — хором ответили друзья, и парень удалился. — Он серьёзно думает, что меня задел тем, что у него есть девушка? — Чонгук с невозмутимым видом надел солнечные очки. — Самонадеянный дурачок. — Погоди... У тебя что, тоже есть девушка? — удивлённо поднял бровь Намджун. — Ага. Вы же знаете, я вчера не пришёл на вечеринку. Так вот, причина была в том, что она позвала меня к себе... Ну, вы понимаете. — Фу, оппа, прекрати! — Минна скривилась и швырнула в Чонгука пустую бутылку воды. — Я-то думала, вы с Техёном где-то тусили вдвоём. — Кстати, о Техёне, где он? — Намджун огляделся. — Не знаю, — пожал плечами Чонгук. — Мы договаривались идти вместе, но мне позвонила Бора (та самая девушка), и я сказал ему, что не смогу. Он ничего не ответил, просто бросил трубку. Наверное, обиделся. — Возможно... — Так, — Намджун хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — С Чимином и Техёном всё ясно. А никого не волнует, что вчера произошло с Настей? — Мин Юнги до сих пор не звонил? Ничего не говорил? А Настя? — засыпала вопросами встревоженная Минна. — В том-то и дело, что нет! — в голосе Намджуна слышалось раздражение. — Может, стоит к нему съездить? Вдруг он с ней что-то сделал? — Думаю, это плохая идея, — встрял в разговор Чонгук. — Все же знают, как хён не любит, когда в его жизнь лезут без спроса. Он нам всем глотки перегрызёт, если мы всей толпой к нему нагрянем, — укоризненно посмотрел он на друзей. — Да какая разница?! — вспылила Минна, поднимаясь с земли. — Он увёз вчера без сознания нашу подругу к себе домой! Делайте что хотите, а я поеду к нему! — Не думаю, что это хорошая идея, — раздался спокойный голос у неё за спиной. — Братик? — Минна обернулась и увидела Сокджина, который как раз подходил к их компании. — Почему мне не стоит идти? — Им сейчас не до тебя, — присел на корточки Сокджин, и на его губе играла лёгкая ухмылка. — Дай Юнги шанс одержать эту победу. — Ким Сокджин! Я тебе говорил — даже не думай о новенькой! — Намджун резко поднялся и подошёл к нему. — Если ты думаешь, что она такая же, как Чонха, то ты глубоко ошибаешься, — он пристально посмотрел в глаза «нарциссу». — Эй, ребята, давайте не портить настроение, — встал Хосок, пытаясь вмешаться. — Учебный год только начался, а вы уже затеяли склоку. — Да, хён, пойдём, — Чонгук взял Намджуна под руку. — Мне ещё кое-что спросить у тебя по учёбе. Тот нехотя позволил увести себя. — А ты, братик, иди со мной, — Минна схватила Сокджина за рукав и потащила в противоположную сторону. — А то ты сейчас и с Хосоком поругаешься! — Ну что ж... Чувствую, этот год будет весёлым, — вздохнул оставшийся в одиночестве Хосок и повалился на траву. — Я точно с ума сойду с этой компанией.

***

Солнечный свет заливал спальню. Настя и Юнги всё ещё спали в обнимку, прошедшая ночь связала их воедино, и даже во сне они не отпускали друг друга. Идиллию нарушил настойчивый звонок телефона. — Какого чёрта? — Юнги, не открывая глаз, потянулся к аппарату. — У тебя пальцы чешутся? — проворчал он, приняв вызов и снова обняв Настю, прижав телефон к уху. — Ты время видел? Уже полдень! Почему ты ещё не привёз Настю в универ? Она пропустит всё распределение! — в трубке звенел взволнованный голос Намджуна. — Если ты раздолбай, то не стоит думать, что все вокруг такие же! — Намджун, не кричи, — прошептал Юнги охрипшим от сна голосом. — Ты разбудишь её. Сегодня только распределение по факультетам, ничего страшного. Часа через три я привезу Настю. — Какие ещё три часа? Настя сейчас с тобой? — Джун на секунду замолчал, а Юнги уже начал проваливаться обратно в сон. — Вы что, спите вместе? Мин Юнги! Неужели ты… — Намджун! Думаешь, я переспала с Юнги? — Настя, расслышав крик даже сквозь сон, забрала телефон у Юнги, всё так же лежа к нему спиной. — Может, ещё какие-нибудь догадки озвучишь? — в её голосе зазвенела обида. — Настя? Я не это имел в виду… — он сразу сбавил тон. — Прости. — Я кладу трубку, — коротко бросила она. — Стой! Ты сегодня приедешь? Тебе надо на кружки записаться. — Юнги же сказал — через три часа! Всё, пока. Она положила трубку и отодвинула телефон. Попыталась высвободиться из объятий Юнги, но он лишь крепче прижал её к себе. — Куда это ты? — его голос прозвучал совсем рядом, он окончательно проснулся. — Отпусти. И вообще… почему ты меня обнимал, пока я спала? — Настя повернулась к нему лицом, и расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. — Ты правда не помнишь, что было ночью? — удивился он. — А что было? — Тебе снился кошмар. Ты плакала и звала на помощь, — его лицо стало серьёзным. — Ты просила какого-то Пашу… отпустить тебя. Кто он, Настя? И что он тебе сделал? — Опять?.. Но почему я ничего не помню? — её глаза расширились. — Настя, — он мягко, но настойчиво перебил. — Кто этот Паша? — Это… мой бывший, — она опустила взгляд. — И что он сделал? — Юнги стиснул зубы, но голос его оставался ровным. — Он обижал тебя? — Да… — Как именно? Скажи мне. — Это неважно, — голос Насти дрогнул. — Он тебя… — Юнги не мог подобрать слов. — Нет, — она поспешно прочистила горло. — До этого не дошло. Это было месяца четыре назад, в мае. Мы были на дне рождения у его друга… Он выпил и повёл меня в какую-то комнату, похожую на кладовку. Там он… начал срывать с меня платье, — её голос прервался. — Я просила остановиться, но он не слушал. Тогда я дала ему пощёчину… А он посмотрел на меня таким взглядом… будто хотел разорвать. — И что же дальше? — Юнги с трудом сдерживал эмоции. — Он ударил меня в живот. А потом… схватил за волосы, сказал, что я его недостойна, бросил в той комнате и запер дверь. Я пролежала там почти всю ночь… В полной темноте. Я кричала, но никто не пришёл, — закончив, по её щекам потекли слёзы. — Иди сюда, — он без слов притянул её к себе, дав укрыться у своей груди. — Его наказали? — Нет… Я продолжила с ним встречаться. — Что? — Юнги отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо. — Почему? — На следующий день он пришёл… плакал, умолял простить, говорил, что не помнит себя от алкоголя. — Ты что, с ума сошла? — он встал с кровати, пытаясь совладать с гневом. — Из-за него у тебя панический страх темноты! Кошмары! Ты хоть кому-то рассказала тогда? — Нет… только я, он и его друг знали. — Настя, — он с болью посмотрел на неё. — А если бы всё пошло дальше? Если бы он сделал что-то непоправимое? Ты бы тоже молчала? — Но ведь ничего такого не случилось! — вспыхнула она. — И с чего это я вдруг должна перед тобой отчитываться? — Потому что я волнуюсь! Потому что мне не всё равно, что с тобой происходит! — он провёл рукой по волосам. — Я провёл пол-ночи, пытаясь тебя успокоить, потому что не мог видеть, как тебе страшно. — Никто тебя не заставлял! — Знаешь что… — он глубоко вздохнул. — Давай на этом остановимся. Иди, прими душ, а я приготовлю завтрак. Потом поедем в универ. — А с чего ты решил, что я буду тебя слушаться? — Пожалуйста, Настя, — его голос звучал устало. — Давай просто сделаем так. Я не хочу с тобой ссориться. Он вышел из комнаты, оставив её в раздумьях. После душа Настя вышла на кухню, привлечённая аппетитным запахом. Увидев её, Юнги молча направился в ванную. Он старался избегать лишних разговоров, боясь, что эмоции снова возьмут верх. А ведь ночью между ними было такое понимание… Всю дорогу до университета они молчали. Он смотрел на дорогу, она — в окно. Подъехав, Юнги заглушил двигатель и на секунду замер, глядя перед собой. Затем он вышел из машины. Настя вышла за ним, готовая молча уйти, но его голос остановил её — тихий, без прежней строгости, но твёрдый: — Настя. Она обернулась, не поднимая глаз. — Позвони родителям. Они, наверное, волнуются, — он сделал небольшую паузу. — И… если что-то понадобится… пиши. Или звони. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл к главному входу, оставив её стоять у машины. Они разошлись в разные стороны, и между ними повисло невысказанное напряжение, но теперь в нём была и тонкая ниточка заботы, протянутая вопреки ссоре.