Maybe it's such a fate

— Как ты узнал, что я тут? — голос Насти прерывался от слёз. — Вышел подышать воздухом и увидел, как ты бежишь в лес, — в его тоне сквозила фальшь. — Всё равно спасибо, что нашёл меня… — Может, отблагодаришь как следует? — Он обнял её и его объятие стало слишком плотным, а рука скользнула вниз по её спине. — Что ты делаешь? — Настя попыталась отстраниться, но он не отпускал. — Помнишь, как выгнала меня из комнаты? — его пальцы впились в её бедро. — Думаешь, я не заслужил награду? — Отпусти! — она отчаянно забила кулаками по его груди. — Я дважды спас тебя! Ты мне обязана! — его рука рванулась под футболку. Резкий удар в пах, нанесённый в порыве отчаяния, достиг цели. Доён с хриплым стоном отпустил её, судорожно сгибаясь пополам. Этого мгновения хватило. Настя рванулась прочь, ноги несли её по неровной тропинке почти без участия сознания. Адреналин заглушал всё — и страх, и боль. Но лес был беспощаден к беглецам. Её нога с размаху зацепилась за выпирающий из земли корень, и земля резко ушла из-под ног. Падение было жёстким. Она всем телом ударилась о землю, а острые камни и сучья глубоко впились в кожу коленей. Тёплая кровь тут же проступила сквозь порванную ткань и смешалась с землёй. Боль, острая и жгучая, наконец прорвалась сквозь завесу шока. Инстинкт заставил её двигаться дальше. Она оттолкнулась руками и попыталась ползти, цепляясь пальцами за холодную землю, оставляя на ней кровавые следы. Каждое движение отзывалось новой волной тошноты от боли в разодранных коленях и ладонях. Но её жалкая попытка к бегству оборвалась, едва успев начаться. Тяжёлые, уверенные шаги догнали её слишком быстро. Тень накрыла её, и Настя замерла, почувствовав, как по спине пробежал ледяной холод. Он был уже здесь. Побег не удался. — Наивная дурочка… Думала, сбежишь? — он схватил её за ногу и притянул к себе. — Я не отпущу тебя. — Умоляю… Не надо… — её голос дрожал от ужаса. — Ты никому не нужна! — его ладонь грубо закрыла ей рот. Укус заставил его отдернуть руку, но следующий удар в живот вырвал у неё воздух. Боль пронзила всё тело. — Хватит сопротивляться, — прошипел он. Настя почувствовала, как её сознание пытается отключиться от ужаса происходящего. Холод земли под спиной, боль в ранах и леденящий страх слились воедино. Его прикосновения казались ей ожогами, а каждый звук его дыхания отзывался эхом в её онемевшем теле. Она закрыла глаза, пытаясь убежать в себя, пока тьма медленно поглощала её. Он грубо расстегнул молнию на её шортах. Настя зажмурилась, чувствуя, как последние силы покидают её. Когда он стянул с неё одежду и отбросил в сторону, в кусты, она перестала сопротивляться. Глухие, безнадёжные рыдания вырывались из её груди — она прикрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от происходящего хоть в этой иллюзии. Но это не остановило его. Резкий звук рвущейся ткани заставил её вздрогнуть. Она почувствовала холодный ночной воздух на своей коже и его тяжёлый, голодный взгляд, скользящий по её телу. Его прикосновения, грубые и требовательные, оставляли на её коже следы, которые завтра превратятся в синяки. Она лежала неподвижно, уйдя в себя, в ту часть сознания, где ещё можно было спрятаться от ужаса, пока он перемещался по её телу губами, будто метя свою собственность. Каждое его прикосновение прожигало кожу, как раскалённое железо, и она мысленно молилась только об одном — чтобы это поскорее закончилось. О каком мире Насти могла идти речь? От него ничего не осталось — лишь пепел и пустота. Всё, чего она хотела сейчас, — это чтобы мучения прекратились. Словно в ответ на её отчаянную мысль, Доён внезапно отстранился, услышав вдали голоса. Мгновение — и он исчез в темноте, оставив её одну. Настя лежала на холодной землев одном нижнем белье, почти не ощущая своего тела. Она даже не сразу осознала, что осталась одна, что кошмар на время отступил. — Чонгук, шевелись! Мы не можем… — кричал Сокджин, но его слова застряли в горле, когда он увидел распластанную фигуру на земле. — Я целый день ношусь как угорелый! — начал было оправдываться Чонгук, но, подбежав ближе, замер. Картина, открывшаяся ему, была хуже самых страшных предчувствий. — Принцесса… — голос Сокджина дрогнул. Он бросился к ней, опустился на колени и приподнял её за плечи. — Ты вся ледяная… — он тут же стянул с себя толстовку и натянул на неё, оставаясь с обнажённым торсом. Кожа Насти была холодной и липкой, словно у бездыханного тела. — Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! — Чонгук схватился за голову, его крик вырвался из самой глубины души. — Мы опоздали! Это всё моя вина! Хён никогда не простит мне этого! — Какой ещё хён?! — Сокджин в ярости толкнул его. — Этот придурок сбежал, когда с его девушкой творили такое! — Он просил присмотреть за ней! — Чонгук оттолкнул его в ответ. Парни готовы были броситься друг на друга, но их остановил пронзительный, животный вопль. Настя пришла в себя, и её тело сотрясали невыносимые рыдания. Она сидела на холодной земле, её пальцы с безумной яростью впивались в кожу на шее, пытаясь содрать с себя всё — эту плоть, эти воспоминания, саму себя. — Принцесса, нет! — Сокджин рванулся к ней, схватил за руки и поднял на ноги. — Пожалуйста, не делай этого, — он обнял её, пытаясь удержать, хотя сам едва держался. — Я попробую найти этого ублюдка, — голос Чонгука дрожал от ужаса при виде её состояния. Он развернулся и помчался в ту сторону, где скрылся Доён. Сокджин прижал к себе Настю, пытаясь хоть как-то её успокоить. Она не могла даже стоять — ноги подкашивались. Её руки снова и снова тянулись к шее, покрытой тёмными пятнами, но он каждый раз перехватывал их. Даже в его тёплой толстовке она продолжала дрожать — холод шёл не снаружи, а изнутри, из самой глубины её разрушенного мира. Спустя десять минут Настя, всё ещё шатаясь, могла хотя бы держаться на ногах. Сокджин, обняв её за плечи, вёл её к дому. Одной рукой он продолжал удерживать её запястья — она всё ещё пыталась дотянуться до своей шеи. Джин чувствовал, как ярость закипает в нём; он мечтал поскорее довести подругу до комнаты, передать её Минне и отправиться на поиски того ублюдка. До дома оставалось метров двадцать, когда в дверном проёме появилась знакомая фигура с сигаретой. — О, какая милая парочка, — раздался язвительный голос. Юнги показно похлопал в ладоши. — Шлюха и её сутенёр. — Ты просто жалок, — сквозь зубы проговорил Сокджин, не отпуская Настю. — Ты должен на коленях умолять её о прощении. — Перед кем это мне извиняться? — Юнги с ненавистью окинул их взглядом. Его взгляд скользнул по рукам Сокджина, сжимающим её запястья, по тёмным пятнам на её шее. Но он не разглядел свежих царапин, не увидел заплаканного лица, скрытого капюшоном. — Я смотрю, вы неплохо повеселились. — Какой же ты мерзавец, — Сокджин сжал кулаки. — Одежду на своей даме порвал от страсти, — продолжал Юнги, и его голос дрогнул. Он заметил её ободранные в кровь колени, и в глазах у него помутнело. — А меня она даже поцеловать нормально не могла. — Я так не могу… — тихо прошептала Настя и вырвалась из объятий Сокджина. — Я больше не могу! В этот момент на крыльце показался сонный Хосок. — Ребята, вы чего шумите? Уже полночь! — Чон, забери Настю отсюда, ей нужно успокоиться, — Сокджин не отводил взгляда от неё, боясь, что она снова навредит себе. — Живо! Хосок, увидев Настю вблизи, мгновенно протрезвел от ужаса. — Хён… что с ней? — Ты глухой?! Уведи её и держи за руки! Не давай ей трогать шею! Хосоку удалось увести Настю, которая отстранялась от него в испуге. Юнги смотрел им вслед, и до него начало медленно доходить, что произошло нечто ужасное. — Что с ней? — спросил он, и голос его дрогнул. — ЧТО С НЕЙ?! — Сокджин в ярости набросился на него, вцепившись в воротник его свитера. — Её только что чуть не изнасиловали! Этот ублюдок избил её! Мы нашли её на земле, в одном нижнем белье! Она не могла даже пошевелиться, её глаза были пустыми! — Нет… Этого не может быть… — Она была на волосок от гибели, а ты даже не выслушал её! А если бы мы опоздали? Если бы этот уёбок её изнасиловал, пока ты тут дулся? — Чон Доён? Но она же сегодня с ним в комнате… — И как я мог дружить с таким идиотом?! — Сокджин оттолкнул его с омерзением. Ким Сокджин рассказал всё — и о подстроенной сцене в доме, и о том, как нашёл Настю в лесу. Пока он говорил, по лицу Юнги текли слёзы — на этот раз их было гораздо больше, чем когда либо. Гораздо больше… И казалось бы, Ким должен был торжествовать, но сейчас ему и самому хотелось плакать от всего произошедшего. — Какой же я идиот! — Мин схватился за голову. — Как я сам не догадался? — Потому что мозгов у тебя нет, придурок! — Хён! Ты здесь… — к ним подбежал запыхавшийся Чонгук. — Я не смог его найти, — он беспомощно посмотрел на Сокджина. — Ты тоже знал?! — Мин с трудом верил, что правду скрывали от него одного. — Да! Я весь день носился как угорелый в поисках тебя! — Чонгук опёрся руками о колени, пытаясь перевести дыхание. — А где Настя? С ней всё в порядке? — он беспокойно оглядел темноту. — Я отправил её с Хосоком прогуляться, пока разбираюсь с этим ослом, — Сокджин кивнул в сторону Мина, который нервно шагал взад-вперёд. — Не волнуйтесь, с ней всё нормально, — из темноты появился Хосок, сонно потягиваясь. — Идиот! Где Настя?! — хором крикнули на него все трое. — Вы чего орёте? — Хосок надулся. — Мы дошли до озера, постояли минуты две. Потом она попросила оставить её одну — сказала, что хочет побыть наедине с мыслями. Обещала вернуться скоро. — Где таких идиотов находят? — Ким с отчаянием шлёпнул себя по лбу. — А если она в воду полезет? Ты об этом подумал? — Юнги приблизился к Хосоку. — Она же не умеет плавать! — Твою мать! — до Чонгука наконец дошла вся серьёзность ситуации. Не успев как следует отдышаться, он рванул к озеру. Мин и Ким бросились следом, а через мгновение к ним присоединился и растерянный Хосок. Расстояние было приличным, и все бежали так, словно от этого зависела чья-то жизнь.

***

Настя, вся в синяках и ссадинах, стояла у начала моста. Девушка 5 минут назад отправила другу домой, чтобы «побыть одной». Она не рыдала — на это просто не оставалось сил. Медленно, почти механически, она сделала первый шаг по скрипучим доскам, и в голове сами собой поплыли обрывки мыслей: «Я… Что это значит? Просто слово? Местоимение? Или там, внутри, ещё есть душа, ум, сознание? Что меня держало в этом мире всё это время? Вроде бы я существую, но в то же время меня будто бы и нет. И это противное слово — «вроде»… Всего неделю назад я была счастлива. Приехала в страну своей мечты, нашла друзей, думала, что обрела любовь… А что теперь? Ничего. Абсолютно ничего. Надо мной надругались, избили, чуть не отобрали последнее, что у меня было. И всё это — рукой того, кого я считала другом. Зачем такая жизнь, если её «спасают» такие люди? Даже тот, кого я считала родным, унизил и отверг, не дав и слова сказать. Я никому не нужна. Я обуза даже для тех, кто пытается меня поддержать. Я вижу, как Минна устала от моих слёз… Только Сокджин и Чонгук ещё держатся рядом. Но я не хочу, чтобы они страдали из-за меня. Не хочу, чтобы моё присутствие причиняло боль тем, кто мне дорог». Она дошла до самого края моста. Лунный свет лежал на поверхности воды ровной серебристой дорожкой. Настя окинула взглядом своё тело: разодранные в кровь колени и ладони, тёмные синяки на бёдрах и животе, следы на шее — и синяки, и царапины. Дышать больше не хотелось. Словно кто-то выключил внутри всё — и страх, и боль, и саму волю к жизни. Она сделала последний выдох. Спокойно, почти с облегчением, закрыла глаза, повернулась спиной к чёрной воде и… шагнула в пустоту. Холод обрушился на неё сразу, проникая сквозь мокрую ткань толстовки. Вода сомкнулась над головой. Лёгкие судорожно сжались, требуя воздуха, но она не сопротивлялась. Вместо этого она сделала то, чего так боялась раньше, — сделала вдох, и ледяная вода хлынула внутрь. Это было мучительно, больно, тело билось в конвульсиях, но её сознание уже отделилось от всего этого. Она не пыталась всплыть, не делала ни одного движения к спасению. Слишком много боли, слишком много разочарований… Теперь она просто хотела, чтобы всё закончилось. Чтобы наступила тишина. И казалось, она наконец нашла место, где больше никто не сможет причинить ей боль.

***

Парни неслись к озеру, сбивая дыхание. У каждого кололо в боку и горело в горле от быстрого бега, но никто не обращал на это внимания — все мысли были о Насте. Добежав до берега, они замерли в ужасе. Ни на мосту, ни на берегу никого не было, хотя Хосок оставил её здесь всего несколько минут назад. Паника начала охватывать их, пока взгляд Юнги не зацепился за едва заметную рябь у дальнего конца моста. Леденящее понимание медленно подкрадывалось к нему. — Нет… нет, только нет… — он покачал головой, медленно, почти спотыкаясь, двинулся к мосту, отказываясь верить в происходящее. Хосок, Чонгук и Сокджин заметили его реакцию, и в следующий миг до них тоже дошло. Юнги сорвался с места как угорелый, пулей пронесясь по мосту. Не сбавляя скорости, он прыгнул в тёмную воду. Секунду спустя за ним последовали Чонгук и Сокджин, а Хосок развернулся и побежал обратно к дому за помощью. Прошла минута, а на поверхности так никого и не появилось. Лёгкие горели от нехватки кислорода, мышцы ныли от непривычной нагрузки. Чонгук и Сокджин вынырнули почти одновременно, жадно хватая ртом воздух. Юнги же игнорировал боль в груди и нарастающую пелену в глазах. Он продолжал нырять в ледяную темноту, отчаянно ощупывая дно. Брюнет и розоволосый начали волноваться и за него — Юнги слишком долго не появлялся. Мин уже почти терял сознание, но не собирался всплывать. Он решил — либо найдёт её, либо не вернётся сам. Силы были на исходе, когда его рука наткнулась на что-то в темноте. Он инстинктивно ухватился и понял — это её рука. Холодная, как сама вода. Собрав последние силы, он притянул безвольное тело к себе и, обхватив его одной рукой, рванул к поверхности. Казалось, подъём длится вечность. Когда он наконец вынырнул, держа Настю на руках, Чонгук и Сокджин уже плыли к нему. Сокджин забрал у него девушку и направился к берегу, а Чонгук помог измождённому Юнги выбраться из воды. Аккуратно уложив Настю на траву, Сокджин с тревогой осмотрел её. — Она ещё дышит? — его голос дрогнул, а руки не слушались от напряжения и холода. — Она вообще жива.? — Конечно, жива! Хватит нести чушь! — Юнги оттолкнул Сокджина и рухнул на колени рядом с бездыханным телом. — Она не смеет умирать без моего разрешения! Его руки дрожали, словно от удара током, когда он начал непрямой массаж сердца. Тридцать ритмичных нажатий — и он зажал её холодный нос, прижался к её губам, вдувая в них воздух. Ещё вчера эти губы были тёплыми и сладкими, с привкусом ванили. Теперь же они леденящие, с пресным привкусом смерти... Отстранившись, он увидел самую страшную картину в своей жизни — ту, что будет преследовать его в кошмарах. Бледное, окоченевшее тело. Лунный свет выхватывал размытую тушь на её щеках, синеву губ и... шею. Всю в синяках, с кровавыми царапинами, оставленными её же ногтями в отчаянии. На бёдрах проступали тёмные следы от грубых рук. Истерика подступала к горлу. Слёзы ручьями текли по его лицу, когда он снова начал реанимацию. — Не смей! Я не разрешал тебе умирать! — его голос сорвался на крик, руки продолжали давить на грудную клетку. — Хён, успокойся... — Чонгук положил руку ему на плечо. — Мы опоздали. Это моя вина... — Это неправда! Я! Не! Разрешаю! — каждый удар в грудь сопровождался отчаянным криком. — Она будет жить! Я слишком эгоистичен, чтобы отпустить её! — Мин Юнги! Ты слышишь себя? — Сокджин встал над ним. — Это ты довёл её до этого! — ОНА НЕ УМРЁТ! — рёв вырвался из самой глубины души. Пот стекал со лба, руки немели от усталости. — Настя... прошу... очнись... Прошло три мучительные минуты. Чонгук снова попытался оттащить его, но Юнги вырвался, продолжая бороться за её жизнь. И... о боги... Девушка внезапно забилась в конвульсиях, хватая себя за горло. Из её лёгких хлынула вода. — Она жива... — Юнги повернул её на бок после чего рухнул на землю, закрыв лицо руками. — Я знал... верил... — Принцесса, как ты? — Сокджин бросился к ней. — Ты... обещал... — её голос был хриплым шёпотом. — О чём ты? — Обещал не мешать... если я решу утонуть... — её взгляд был полон боли и упрёка. — Ты с ума сошла? Я никогда не позволю тебе умереть! — С ума сошла? — она попыталась подняться, но силы изменили ей. — Настя... — Чонгук осторожно помог ей подняться. — Ты была в шоке, я понимаю. Ты не осознавала, что делаешь... — Не осознавала? — горькая усмешка сорвалась с её губ. — Вы видели меня? Я выгляжу как... как последняя шлюха! — её пальцы снова впились в шею. — Принцесса, не надо... — Сокджин потянулся к её рукам. — Не смей! — она отбила его руку, продолжая терзать свою кожу. — Но... — Какого чёрта вы вытащили меня оттуда?! — она резким жестом указала на озеро. — Только там я чувствовала себя в безопасности! Так зачем же вы вернули меня в этот ад?! Что я вам такого сделала, что вы обрекли меня снова на эти муки? — Настя... это не... — Чонгук виновато опустил голову. — НЕ АД?! — её голос сорвался на хриплый шёпот, горло невыносимо болело. — Меня избили и чуть не изнасиловали! Меня унизил до основания тот, кого я любила, назвав шлюхой, даже не попытавшись разобраться! И после всего этого ты смеешь утверждать, что это не ад?! Парни застыли в оцепенении, не находя слов. Юнги услышал её слова, и они вонзились в него острее ножа. Ему самому захотелось броситься в эти чёрные воды. Он безумно жаждал вернуться хотя бы на несколько часов назад — чтобы не говорить тех ужасных слов, чтобы успеть защитить её от Доёна, чтобы просто обнять и уберечь. Пока все стояли в ступоре, Настя рванула к озеру. Едва её нога ступила на мост, чьи-то сильные руки обхватили её за талию. — Отпусти! — дрожащая девушка пыталась разомкнуть эти руки, не видя, кто их хозяин. — Я правда не хочу больше страдать... Не хочу этой боли... — её голос прерывался рыданиями. Парень молча развернул её к себе. Она ощутила сквозь мокрую одежду тепло его тела, знакомый запах табака — и снова разрыдалась. — Умоляю, просто отпусти. Если ты когда-то что-то ко мне чувствовал — отпусти, — она прошептала в его грудь. — Я больше не могу... — Дурочка... Я никуда тебя не отпущу, — он поцеловал её в макушку, крепче прижимая к себе. — Нет! Пожалуйста! — Настя снова попыталась вырваться. — Я не хочу быть в этом теле! Не могу! — её пальцы снова впились в шею. — Успокойся! — он схватил её за запястья, и его крик заставил Чонгука и Сокджина очнуться. — Больно, отпусти! — Прости... — он ослабил хватку, и она снова принялась травмировать себя. — Блять! — он снова притянул её, плотно обняв так, чтобы она не могла дотянуться до шеи. — Отпусти меня! — она била кулаками по его спине. — Почему ты меня так ненавидишь?! — Я люблю тебя... — он прошептал это на её родном языке. Её руки опустились, ноги подкосились. — За что? Что я тебе сделала? — Я настоящий идиот... Я так сильно люблю тебя, что когда увидел тебя с другим, во мне всё взорвалось... А эти звуки из комнаты... — А спросить у меня ты не догадался?! Ты знаешь, как больно было слушать твои мерзкие слова?! — Я не имею права даже стоять рядом с тобой после всего, что натворил... Я наговорил это в гневе, ты же знаешь мой ужасный характер... — он изо всех сил сдерживал слёзы, пытаясь согреть её. — Я обещаю, никогда! Слышишь? Никогда больше не позволю тебе плакать! — Это просто слова... — она почувствовала тепло его ладоней на щеках и знакомый запах. Голова закружилась. — Ты уже позволил! Ты уже всё испортил, Мин Юнги! — она оттолкнула его. Сделав шаг к воде, она не успела закончить начатое — мир поплыл перед глазами, и она начала падать. Юнги успел подхватить её. — Что тут происходит?! — сонный Намджун подбежал к Чонгуку и Сокджину. — Чёрт! — он бросился к Юнги, державшему Настю на руках. — Ребята, я сбегал за помощью и принёс плед! — запыхавшийся Хосок бежал к ним. — Мы заметили! — Чонгук сердито буркнул. — Маленький идиот! — Сокджин выхватил плед и побежал к Насте. — Дай я её укутаю, — он посмотрел на Юнги, и тот кивком дал согласие. — Почему она такая холодная? Что вы с ней сделали, идиоты?! — Намджун взял её за руку. — Ладно, потом объясните. Сейчас быстро в дом! Ещё немного, и её сердце не выдержит этого холода! Юнги в мгновение ока донёс её до комнаты и аккуратно уложил на кровать. Ким Минна расплакалась, разглядывая свою беспомощную подругу. — Достань тёплую одежду, быстро! — Юнги бросил ей резкий взгляд, одновременно осторожно освобождая Настю от мокрой толстовки. — Что ты делаешь? Зачем ты её раздеваешь?! — она смотрела на него в ужасе. — Я сказал, принеси тёплую одежду! — он продолжал аккуратно раздевать девушку, его движения были полны решимости и заботы. — Убери от неё руки, маньяк! — Минна ударила его по рукам. — Ким Минна! Если моя девушка умрёт от переохлаждения по твоей вине, я закопаю тебя в парке так, чтобы все собаки справляли нужду на твоей могиле! — Его взгляд стал ледяным. — Она не твоя... — Она моя! И всегда будет моей! Ты поняла?! — Ему наконец удалось снять с Насти мокрую толстовку. — Я сказал принести... Блондин онемел, увидев её тело. Минна последовала его примеру, застыв в ужасе. Всё тело было покрыто синяками: шея, живот, колени, бёдра... На коленях и шее засохла кровь. Даже в самых жестоких фильмах она не видела ничего подобного. Было непостижимо, как Настя ещё дышала... — Оппа... — прошептала Минна, не в силах отвести взгляд. Она прикрыла рот ладонью, сдерживая крик. — Я уничтожу его! — Глаза Юнги наполнились слезами. Стиснув зубы, он сжал кулаки. — Заставлю этого ублюдка землю грызть! — Он развернулся к выходу. — Постой! А что мне делать? Где остальные? — Парни внизу! Одень её во всё тёплое, нужно согреть. Возьми из нашей комнаты одеяла и укрой её, — Мин захлопнул дверь.

***

Спустившись на первый этаж в мокром свитере и джинсах, Юнги направился к друзьям. Сокджин и Чонгук сидели на диване, тоже не переодетые. Хосок нервно шагал по комнате, а Намджун искал нужные лекарства в аптечке. — Где этот ублюдок?! — Хён, мы его так и не нашли... — Чонгук подошёл к разъярённому блондину. — Почему вы ничего не сделали?! — Не ори, придурок! — Сокджин фыркнул. — Весь дом разбудишь. — Плевать! Я сам его найду! — Юнги направился к выходу. — Ты с ума сошёл? Там темнота! Идиот клаустрофобный! — Джин схватил его за локоть. — Клаустрофобы темноты не боятся, дебил! — Мин дёрнул руку. — Приветики, — дверь открылась, и на пороге появился тот, кого все ждали. — Чего не спите? Решили искупаться? — Он усмехнулся, оглядывая мокрую одежду Мина и Сокджина. — Ты сукин сын! — Юнги подошёл и ударил его в челюсть. — Знаешь, а шейка у Насти такая нежная... И фигурка ничего, — Доён плюнул кровью на пол, не переставая ухмыляться. — Молись, чтобы ты сдох! — После тебя, уёбок! Чон замахнулся, но Юнги увернулся. Последовал удар ногой, который не достиг цели. Следующая атака тоже прошла мимо. Как и ожидалось, драка была короткой. Одной подножки и толчка хватило, чтобы Чон Доён оказался на полу. Подняться он не успел. Блондин опустился на него, нанося удар за ударом, не давая опомниться. — Юнги, хватит! — Намджун попытался оттащить друга. — Даже не думай лезть! — Сокджин оттолкнул его. Звуки ударов и стоны Доёна разнеслись по дому, собрав толпу зевак. Чонгук и Хосок уже приготовились вмешаться... — Не лезьте! — Сокджин преградил им путь, не отводя взгляда от избиения. — Кто попытается остановить Мин Юнги, тому я сам глотку перерву! — Его крик заставил всех замерть. — А если хён убьёт его?! — Чонгук беспокойно смотрел на окровавленное лицо на полу. — Не убьёт! Мин знает меру. Если что — я сам его остановлю, но сейчас ещё не время. Чон Доён должен получить по заслугам! — На лице Джина появилась жестокая улыбка. Юнги продолжал избивать, пока его руки не покрылись кровью. Сломанный нос противнику был обеспечен. Возможно, добавилось и сотрясение. — Ты будешь сожалеть, что родился на свет, тварь, — блондин усмехнулся, глядя в ненавидящие глаза побеждённого. Юнги поднялся и, размахнувшись, со всей силы ударил его в живот, отправляя в беспамятство. — Говорил же, Мин сам остановится, — брюнет удовлетворённо скрестил руки. — Как таких уродов в приличный университет взяли? — Сокджин присел рядом с бездыханным телом и плюнул ему в лицо. — А ведь я его предупреждал... — Чонгук, немного успокоившись, с горькой усмешкой посмотрел на распластавшегося на полу парня. — Только одежду из-за этого ублюдка испортил, — Юнги с раздражением окинул взглядом свои запачканные кровью руки и свитер. — Я заставлю его... Он не успел договорить. В дверном проёме, запыхавшаяся и бледная, появилась Минна. — Там... Настя... она... — слова застревали у неё в горле, а глаза были полны ужаса. — Что с ней?! — Юнги рванул к ней, хватая за плечи окровавленными руками. — Кровь... ты... — Я тебя к логопеду запишу! — Резко оттолкнув её, он помчался по лестнице, к комнате, где осталась Настя. Студенты столпились в гостиной, с ужасом глядя на окровавленное тело Чон Доёна, распластавшееся на полу. Намджун и Сокджин поторапливали сверстников расходиться по комнатам, стараясь не разбудить учителя Чхве, мирно спавшего на третьем этаже. Чонгук и Хосок пытались привести в чувство Минну, которая застыла в оцепенении при виде избитого Доёна и луж крови. — И что с этим делом делать будем? — Ким кивнул в сторону едва дышавшего парня. — Я окажу первую помощь, — Намджун уже направлялся на кухню за аптечкой. — А ты лучше проверь сестру. — Ясно, — брюнет подошёл к остальным. — Минна! Ты в порядке? — Хосок тряс её за плечи. — Руки уберёшь, — Сокджин оттащил его. — Мелкая, какого чёрта ты оставила Настю одну?! — Она... Я велела ей переодеться... А потом... — девушка запиналась, не в силах собраться с мыслями. — Ким Минна! — Сокджин терял терпение. — Я сказала Насте переодеться и отправила её в ванную! Через минуту услышала, как бьётся стекло! Дверь была заперта, вот я и побежала к вам! — выпалила она, обводя всех испуганным взглядом. — Идиотка! Как ты могла оставить её одну?! — Сокджин бросил на неё яростный взгляд и, не дожидаясь ответа, рванул на второй этаж. — Вам с Хосоком точно нужно встречаться — такие же недалёкие! — фыркнул Чонгук и помчался следом. — Минна, постой! — Намджун, вышедший из кухни с аптечкой, остановил её. — Пойдём со мной, у меня есть идея.

***

Испуганный блондин ворвался в комнату, его взгляд сразу же устремился к дубовой двери ванной. Юнги медленно подошёл и постучал. — Дорогая, открой мне, — тихо проговорил он, прижавшись лбом к дереву. В ответ из-за двери донеслись лишь приглушённые рыдания. Мин начал дёргать ручку, оставляя на ней кровавые отпечатки пальцев. Внезапно раздался звук бьющегося стекла, и блондина бросило в дрожь. — Настя! Немедленно открой! Иначе я выбью эту чёртову дверь! — он забил кулаками по дереву, оставляя кровавые следы. — Хён, что происходит? — в комнату вбежали Чонгук и Сокджин. — Слепые что ли? — крикнул Мин, оборачиваясь. — Где этот болван? — Я здесь! — из-за спины Джина показался запыхавшийся Хосок. — Чего ждёшь? Открывай! — С-сейчас... — Чон подбежал к тумбочке и начал лихорадочно искать заколку. — Нашёл! — он принялся возиться с замком. — Шевелись быстрее! — подгонял его Сокджин. — Готово... Хосок поднялся с колен. Юнги оттолкнул его и распахнул дверь. Все четверо замерли на пороге. Настя стояла у раковины в одном нижнем белье, опираясь руками о тумбу. Осколки разбитого зеркала сверкали на кафеле. Она не обратила внимания на вошедших, продолжая смотреть на своё разбитое отражение сквозь слёзы. — Отвернитесь, все! — хрипло крикнул Юнги. Парни застыли в нерешительности, но послушно отвернулись, пытаясь осмыслить происходящий кошмар. — Красавица моя... Мне, конечно, нравится видеть тебя такой, — Мин через силу улыбнулся, пытаясь отвлечь её, — но ты же простудишься. — Тебе весело? — Настя оторвалась от своего отражения и повернулась к нему. Её взгляд упал на его окровавленные руки. — Зачем ты пришёл... — Не смотри туда, — Юнги резко стянул свитер. — Малышка, смотри на меня. Просто смотри в мои глаза... — он медленно говорил, вытирая руки о свитер. — Твои руки... — она указала на них дрожащим пальцем. — Всё в порядке. Видишь? — он отбросил свитер в сторону, показывая ей чистые ладони. Девушка смотрела на него заплаканными глазами, следя за каждым движением. В этот момент она напоминала испуганного зверька, загнанного в угол. Юнги видел её состояние и медленно, осторожно приближался, стараясь не спугнуть. — Дурочка... Ты же вся замёрзла. Давай наденешь кофту, ладно? — Мин не дождался ответа. — Чонгук, в нашей комнате на тумбочке лежит моя бордовая кофта. Принеси, — не отводя взгляда от Насти, чтобы не спугнуть её, он тихо попросил младшего. — Быстрее, пожалуйста. — Сейчас, хён! — Чонгук выбежал и через несколько секунд вернулся с тёплой кофтой. — Держи. — Противно, да?! — Настя заметила, как он смотрит на её тело. Она схватила крупный осколок зеркала. — Хён, она же не... — Чонгук окаменел. Сокджин обернулся, а Хосок, зажмурившись, продолжал стоять спиной. — Принцесса, положи это, — Ким медленно указал на тумбочку. — Просто дайте мне закончить... — она поднесла осколок к шее, рыдая. — Ты совсем с ума сошла?! Успокойся! — у Юнги сдали нервы. — Я с ума сошла?! Я больше не могу! Не хочу чувствовать себя ничтожеством! Не хочу видеть это тело! Не хочу видеть тебя! — Настя сжала осколок в руке, и кровь тонкой струйкой потекла по её пальцам на пол. — Успокойся! — Мин понимал, что теряет контроль над ситуацией. — Почему ты всегда кричишь на меня?! — она швырнула осколок в стену рядом с ним. — Потому что ты мне не безразлична! — Не ври! Ты чувствуешь ко мне разве что жалость! Оставь меня! — она посмотрела на окровавленную руку, затем на него. — Единственная, кого ты любил... это Чонха... Хватит мучить меня притворными чувствами! — она снова разрыдалась, размазывая слёзы по лицу. — Чонха? При чём тут она? — Ты до сих пор её любишь... — Объясни, с чего ты это взяла? — Юнги был в замешательстве. Сокджин, взяв обоих Чонов, вышел из комнаты. — Минна и оппа всё рассказали мне. — Семейка, блять... — Ты никогда не был со мной так нежен, как с ней! — её тело дрожало от холода и боли. — И из-за этого ты решила, что я тебя не люблю?! — он стиснул зубы, но потом выдохнул. — Да, я носил её на руках, не кричал на неё. И что? Это не значит, что я любил её сильнее. — он сделал шаг вперёд, но она отступила. — Пожалуйста, не подходи... Я хочу покончить с этим... — Я не позволю тебе уйти, даже не проси. — он ногой отодвинул свитер и очистил путь от осколков. — Как же я тебя ненавижу! — А я люблю тебя... — его взгляд был наполнен нежностью. Настя, закрыв лицо руками, плакала. Мин уже почти подошёл к ней, чтобы обнять, но в этот момент в комнату вошла Минна с кружкой. Настя в испуге отпрянула к стене. — Оппа! — Ким подбежала к нему и что-то прошептала на ухо. Он не отводил взгляда от Насти. — Что это? — он посмотрел на кружку с непонятной жидкостью. Подруга снова что-то прошептала, и блондин рассвирепел. — Я не стану её этим поить!!! — Но она же... — Она не психбольная! Это вы все с ума посходили! Она в полном порядке! И не смейте пытаться напоить её этой дрянью! Я вам головы поотрываю! Расстроенная Минна вышла. Услышав это, Настя посмотрела на Юнги удивлёнными глазами. — Ты правда думала, что я позволю им напичкать тебя успокоительным? — Он мягко улыбнулся, медленно приближаясь. Настя едва заметно кивнула, вытирая лицо окровавленной рукой. — Ну и дурочка, — Мин наконец оказался вплотную к ней. Он взял чистое полотенце, смочил его водой и аккуратно протёр её лицо, смывая следы слёз и крови. — Мы с тобой прямо как Бонни и Клайд, — проговорил он, осматривая её порезанную ладонь. — Они оба погибли в конце... — в её голосе прозвучала тревожная надежда. — Даже не думай! — резко сказал он, подставляя её руку под струю воды. — Подумай о тех, кому ты дорога. — А они думали обо мне? — она попыталась отдернуть руку, но он удержал её. — Ты думал о моих чувствах, когда унижал меня? Юнги промолчал. Достав из тумбочки аптечку, он принялся перевязывать её рану. — Конечно, ты не думал! Зачем тебе это? Мы все заботимся только о себе! — Да, тогда я был ослеплён яростью, но это не значит, что ты была для меня безразлична! Мне было так же больно, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Так же больно? — горько усмехнулась она. — Над тобой тоже надругались? Твой любимый человек тоже предал тебя в самый трудный момент? — её кулаки забились о его грудь. — Прости... — он опустил голову. — К чёрту твои извинения! — она оттолкнула его. — Ты вызываешь у меня отвращение! — Настя попыталась пройти к выходу. — Тогда не смотри на меня, — он обхватил её за талию и прижал к себе. — Отпусти! Или тебе нравится прикасаться к изуродованному телу? — Не упрямься. Ты дрожишь от холода, — он осторожно поцеловал её в плечо, избегая повреждённой шеи. — И если ты не заметила, я тоже почти раздет и замёрз. — Ты снова лжёшь... Ты такой тёплый... — её гнев начал таять. — Тогда согрейся у меня, — он прижался щекой к её волосам. — Юнги... — Что? — Давай... давай прекратим эти муки. — Что ты имеешь в виду? — Я не переживу такого кошмара снова... — Этого больше не повторится, — он прикоснулся к её щекам. — Как ты можешь это гарантировать? Ты снова можешь накричать на меня, даже не выслушав... — Впредь я не буду кричать на тебя без причины. Обещаю, — Мин смотрел на неё умоляющим взглядом, словно котёнок из «Шрэка». — Я не могу смотреть на тебя. Мне слишком больно. — Почему? — Стоит мне увидеть тебя, и перед глазами встают те унизительные слова, что ты бросал в меня. — Но я же... Я... — Юнги снова опустил голову. — Ты правда любишь меня? — Да, — в его голосе прозвучала надежда. — Тогда отпусти меня... — Но мы любим друг друга! Зачем нам расставаться? — А мы разве встречались? — Настя вспомнила его недавние жестокие слова. — Насть... Забудь всё, что я наговорил тогда, прошу... — Не могу. — Воцарилась гробовая тишина. — Хорошо, я дам тебе время разобраться в себе и... простить меня. — Не думаю, что мы сможем продолжать общение. — Не перечь! — он сурово посмотрел на неё. — Я отпущу тебя, но при трёх условиях. — Каких? — Первое: ты больше не попытаешься навредить себе. — Но... — Без «но»! — Ладно. — Второе: ты будешь принимать мою помощь, когда она тебе понадобится. — Звучит как рабский договор. — Не умничай! — И третье условие? — Эту ночь ты проведёшь со мной. — Я не хочу! — она скрестила руки на груди. — Ну что ты говоришь, — он тепло улыбнулся. — Неужели ко мне возвращается моя строптивица? — Парень обнял Настю. — Я не твоя! — Ещё как моя, и всегда будешь моей! — Твои джинсы мокрые и холодные! — она отстранилась. — А ты голая и замёрзшая, — усмехнулся Мин. — Что? Не смотри, извращенец! — Ой, да ладно. Полчаса ходила полуголой, и ничего, а теперь «не смотри». — Тогда и ты разденься! — Ого! Вот это заявление, — Юнги рассмеялся. — А не ты ли пять минут назад плакала и говорила, что не хочешь меня видеть? — Тебе смешно?! Я не собираюсь шутить с тобой, день и так выдался ужасным! — Настя испепелила его взглядом. — И я не пущу тебя в мокрой одежде в постель, шутник недоразвитый... — Девушка забралась под одеяло, повернувшись к нему спиной. — Хорошо... — Сердце Юнги сжалось. Он понял, что его прежнюю Настю он увидит ещё не скоро. — Я тогда переоденусь. Только... не делай с собой ничего, ладно? — В горле у него стоял ком. — Не сделаю. Я помню наш «рабский» договор, — она даже не повернулась к нему. — Иди уже. Мин Юнги медленно спустился на первый этаж, где застал измождённых друзей. Он отчитал их за нелепую идею со снотворным, но, видя их беспокойство, мягче добавил, что Насте стало немного лучше. Парень твёрдо сообщил, что останется на ночь в её комнате. Минна попыталась возразить, беспокоясь за подругу, но в итоге смирилась с его решением. Когда все наконец разошлись по комнатам, Юнги переоделся в сухие спортивные штаны и чёрную футболку и с тяжёлым сердцем направился обратно — к девушке, которая всё ещё оставался его самой большой болью и самой большой надеждой.