Maybe it's such a fate

Последний день загородной поездки встретил студентов пасмурным утром. В воздухе витала лёгкая грусть — многим не хотелось возвращаться к привычной учебной рутине после этих насыщенных дней. Солнечные лучи пробивались в комнату сквозь полупрозрачные шторы. За окном щебетали птицы, создавая идиллическую картину, которую Юнги наблюдал, медленно приходя в себя. Он потянулся рукой к соседней половине кровати, но пальцы коснулись лишь холодной простыни. Это заставило его окончательно проснуться. «Неужели всё закончилось?» — с тяжёлым вздохом он поднялся и направился в свою комнату. Не застав Чонгука, Юнги спустился на первый этаж, где за столом уже собрались друзья. — Хён, наконец-то! — Чонгук с набитым ртом показал на коробку с хлопьями. — Будешь? — Ага, — блондин кивнул и развалился на стуле. — Ну как тебе спалось на моём месте? — Минна бросила на него неодобрительный взгляд. — Ничего. А Настю кто-нибудь видел? — Сокджин отвёз её в общежитие, — Намджун поставил чашку с кофе на стол. — У него же машина. — Что? — Юнги резко выпрямился. — Почему я об этом не знал? — Они уехали рано утром, — пояснил Намджун. — Сам Ким прислал сообщение. Юнги сжал кулаки, но ограничился тем, что с силой воткнул ложку в хлопья. — Опять драма? — Чимин покачал головой. — У вас тут целая мыльная опера. — А ты вчера где пропадал? — Хосок поднял брови. — В обществе очаровательной девушки, — тот самодовольно откинулся на спинку стула. — А ты, я слышал, влип по полной? Хосок мгновенно потупился, а Чонгук фыркнул: — Взрослый парень, а ведёшь себя как ребёнок. — Давайте уже закончим с этим, — Намджун устало провёл рукой по лицу. — Прошлое в прошлом. — Как бы не так! — Юнги мрачно посмотрел на ложку в своей руке. — Я ещё с ним разберусь. — Поддерживаю, — Пак хлопнул его по плечу. — Нужна помощь — обращайся. — Боги… — Намджун закрыл лицо ладонями. — Когда же у вас наступит мир? Вскоре студенты начали рассаживаться по автобусам, готовые к возвращению в Сеул. Юнги смотрел в окно, мысленно уже составляя план, как вернуть доверие Насти.

***

— Почему ты так рано встала? Ты вообще не спала? — в голосе Сокджина сквозила неподдельная забота. Он бросил короткий взгляд на подругу, сидевшую рядом на пассажирском сиденье. — Нет… Не могла уснуть. Всё время просыпалась. — Может, переберёшься на заднее сиденье? Хоть немного поспишь. Там и подушку можно устроить, — предложил он, но в ответ повисло молчание. — Остановимся по дороге, если хочешь есть или пить. Впереди виднеется кафе. — Просто следи за дорогой, — холодно парировала Настя. — Я, конечно, не против покончить со всем этим, но предпочту сделать это не в кювете. — Хватит так говорить! — он резче, чем планировал, стиснул руль. — А ты перестань мной командовать! Ладно? — её пальцы непроизвольно потянулись к шее, скользнув по шероховатым полоскам заживающих царапин. — Не трогай! — он резко одёрнул её за запястье, но тут же отпустил, осознав резкость. — Кажется, я уже просила тебя не лезть в мои дела! — Почему ты так со мной разговариваешь? — Потому что моя доброта ко мне же и вернулась бумерангом! Не нравлюсь — останавливай и высаживай. Сама дойду. Сокджин сдержал тяжёлый вздох, сжав губы. «Прямо вылитый Мин Юнги», — мелькнула у него мысль, но он вовремя остановил себя, не проронив ни слова вслух.

***

Всю обратную дорогу Мин Юнги не мог успокоиться, постоянно думая о Насте. Он попросил друзей сообщать ему о любых изменениях в её состоянии. Как только они вернулись в общежитие, Минна сразу же бросилась в их комнату. Зайдя внутрь, она увидела подругу, закутанную в одеяло с головой. — Я вернулась… — Ким осторожно присела на край кровати. — Не хочешь поесть? Ты наверняка ничего не ела с вчерашнего дня… — Не хочу тебя обременять. Можешь идти, — донеслось из-под одеяла приглушённое бормотание. — Я не пойду без тебя. Если ты не будешь есть, то и я не буду! — Значит голодай! Может, похудеешь, — раздался раздражённый ответ. — Знаешь что? Сиди тут одна! Люди пытаются помочь, а ты только грубишь! — Минна резко встала и вышла, хлопнув дверью. — А может, мне не нужна ваша жалость… — тихо прошептала Настя и разрыдалась. На следующий день русская девушка так и не вылезала из-под одеяла. Минна, хоть и была обижена, не могла спокойно смотреть на то, как подруга медленно уничтожает себя. Она позвонила Юнги, а затем и остальным друзьям. Через полчаса в комнате уже стояли все парни, глядя на закутанную в одеяло фигуру. — Принцесса, не дури. Вылезай из этого кокона, — Сокджин осторожно потянул за край одеяла. — Отстань! — Настя, я знаю, как тебя развеселить! — Чимин бодро уселся на край кровати. — У меня припрятан ящик хорошего виски… Девушка молча толкнула его ногой, и Пак с недовольным видом потер ушибленное место. Остальные не смогли сдержать смех. — Чимин-щи, тебе даже вискарь не помог, — Чонгук похлопал друга по плечу. — Дети… — Намджун покачал головой. — Настя, тебя могут отчислить за прогулы. — Пусть отчисляют! В этом прогнившем месте одни психы и маньяки! — Но мы же здесь тоже учимся… — Хосок потупился. — Что только подтверждает мои слова, — последовал язвительный ответ. — А сейчас было обидно, — брюнет грустно улыбнулся. — И долго ты будешь прятаться? — Чонгук осторожно присел на край кровати. — Долго! Так что валите отсюда! Не тратьте время на моё жалкое существование! — крикнула она, всё ещё не показываясь из-под одеяла. — Ты был прав, — Чимин посмотрел на Сокджина. — У неё характер как у Юнги. — Если они помирятся, моя нервная система не выдержит, — Хосок драматично приложил руку к сердцу. — Помолчал бы! — Сокджин дал ему легкий подзатыльник. В этот момент одеяло резко слетело, и Настя вскочила на кровати с красными от слёз глазами. — Как же вы все меня достали! Убирайтесь вон из моей комнаты! — она дрожащей рукой показала на дверь. Все замерли, заметив свежие царапины на её шее. — Вообще-то это и моя комната тоже… — тихо проговорила Минна. — Значит, уйду я! Настя в пижаме и пушистых тапочках направилась к двери и резко её распахнула. За порогом стоял парень, от неожиданности которого все остолбенели. — Куда собралась в таком наряде, красавица? — он тепло улыбнулся, засунув руки в карманы рваных джинс. — Техён… — голос Насти дрогнул, а слёзы хлынули рекой. Она бросилась к рыжеволосому парню, прижавшись к его груди. — Неужели так рада меня видеть? — Ким тепло обнял её в ответ. — Тэхён, ты… Ты перекрасил волосы? — Чонгук так скучал по парню, что даже не мог связать и пары слов. — Тебе очень идёт. — Твои крики были слышны по всему этажу. Ты же голос сорвёшь, — Тэхён погладил подругу по волосам, проигнорировав при этом Чона. — И, наверное, ничего не ела, я прав? — Угу… — И не собираешься, правильно? — Угу… — Настя в очередной раз кивнула, не отлипая от Кима. Красноволосый тихо посмеялся. Минна и парни молча наблюдали за друзьями. Никто и не думал, что Настя будет вести себя так с младшим — ведь никто не знал, что они лучшие друзья. Но все были рады, что красноволосый появился перед ними спустя две недели. Каждый переживал за него, а уж Чонгук — тем более. — Не хочешь устроить у меня пижамную вечеринку? — Тэхён отстранился от подруги и обхватил её лицо ладонями. Друзья удивлённо переглянулись. — Заставлять есть я не буду, просто поболтаем, как раньше. Ты расскажешь мне всё, что тебя беспокоит, а я постараюсь понять. — Хочу… — Она кивнула, скупо улыбнувшись. — Тогда собирайся, а я подожду тебя в коридоре, договорились? — Договорились. — Ну и что вы стоите, как истуканы? — Тэхён отошёл от подруги, окинув друзей оценивающим взглядом. — Не слышали, что ли? Насте нужно собраться, так что — на выход, друзья мои. — Он одной рукой придерживал дверь, а другой жестом указывал на выход. Друзья послушно покинули комнату, оставив русскую подругу одну. Едва Тэхён закрыл дверь, Чон Хосок прыгнул на него с объятиями. — Где ты так долго пропадал? Я так по тебе скучал! — Он прижал его к себе так сильно, что Киму стало тяжело дышать. — Меня тут без тебя обижают… — Кто кого обижает — это ещё вопрос, — Цокнул языком Сокджин, смотря на обнимающихся. — Отлипни уже от него, а то он сейчас задохнётся. — Брюнет потянул Хосока за край кофты к себе. — Я так по вам всем соскучился, — младший Ким тепло посмотрел на всех, кроме Чонгука. И все это заметили. — Вы так и не помирились? — Осмелился наконец спросить Намджун. Друзей давно мучил этот вопрос. — А зачем нам мириться? Как мне кажется, нам и так неплохо живётся, — Тэхён даже не взглянул на Чона. — Тебе кажется! — Чонгук стиснул зубы. — Ребята, извините, мы ненадолго отойдём. Он схватил красноволосого за локоть и потащил за собой. Друзья понимающе кивнули и начали разговаривать о своём, надеясь, что младшие всё-таки помирятся. Ким Тэхён не ожидал такого поведения от парня, поэтому начал упираться, пытаясь выбраться из его хватки. Красноволосый очень боялся этого разговора… — Ну, и что это сейчас было? — Розововолосый повернул друга лицом к себе. — О чём ты? — Ким холодно посмотрел на него. — Почему ты так себя ведёшь? На что ты обиделся? Что я сделал не так?! — Чонгук схватил парня за плечи и принялся трясти. — Это всё из-за того, что я в тот день пошёл к девушке, а не с тобой на вечеринку? — Перестань! — Тэхён с силой сбросил его руки. — У меня нет никакого желания с тобой разговаривать! — Но почему?! Мы же были не разлей вода! Что произошло? — Ты променял меня на перепихон с какой-то шваброй! — На глазах Кима выступили слёзы. — Я всего лишь один раз предпочёл нашей дружбе девушку! И из-за этого ты готов разрушить всё? — Сердце розововолосого сжалось при виде слёз Тэхёна. — Как ты не понимаешь?! Ты уничтожил меня морально, когда наплевал на меня и ушёл к той, с которой едва был знаком, просто чтобы переспать! Это причинило мне невыносимую боль! — Ким ударил себя кулаком в грудь, в область сердца. — Я не хочу с тобой просто дружить! Я хочу гораздо большего, чем дружба… По крайней мере, хотел… — Тэ, не говори так. Звучит это как-то… — По-гейски?! — Киму хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого разговора. — Ну, да… — А ты у нас в гомофобы записался, что ли? — Красноволосый горько усмехнулся, но по его щекам предательски потекли слезы. — Нет! Но это же… неправильно. Парни не должны любить парней, это противоестественно. — А что, если я противоестественный?! — в его глазах вспыхнула злость, смешанная с обидой. — Тэ… — Чонгук смотрел на него в полной растерянности. — Что «Тэ»? Я не понимаю, как ты мог этого не заметить?! Мы же всегда проводили вместе всё время! Даже Юнги-хён, блять, это заметил! — Но… Я даже подумать о таком не мог, — Чонгук пытался осмыслить происходящее, голова шла кругом. — Послушай… Какая бы у тебя ни была ориентация, я не хочу терять нашу дружбу! Ты мне очень дорог! — Он сделал шаг к плачущему Киму и осторожно обнял его. — Если бы ты знал, насколько ты дорог мне… — Тэхён с силой освободился из объятий, отступив назад. Его руки дрожали. — В чём тогда проблема? Почему мы не можем общаться, как раньше? Я так скучал по нашим посиделкам, по этим дурацким разговорам до утра… — Мы не сможем общаться, как раньше! Потому что… — Тэхён сжал кулаки, собираясь с духом, чтобы выговорить три самых сложных слова. — Я люблю тебя. Чонгук остолбенел. Он не знал, что сказать. Они были знакомы с детства, и Тэхён всегда был самым близким человеком. Пока родители Чонгука жили в Японии, именно Тэхён поддерживал его, был рядом в трудные минуты. Он был его опорой. Сердце Тэхёна бешено колотилось. Он боялся быть отвергнутым самым дорогим человеком. И, глядя на ошеломлённое лицо Чонгука, он понял: ждать чуда бессмысленно. — Можешь ничего не говорить. Я и так всё понял. Я не буду заставлять тебя принять мои чувства. Я слишком дорожу тобой, чтобы обременять тебя ими. — Ким вытер слёзы рукавом серой рубашки, сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. — Так будет лучше. Я постараюсь научиться жить без тебя. А ты… можешь и дальше бегать за юбками. Он с тоской посмотрел на Чонгука в последний раз и развернулся, чтобы уйти. Чонгук стоял как вкопанный, провожая взглядом удаляющуюся спину Тэхёна. Внутри него бушевала война. Сердце ныло и рвалось наружу, требуя догнать, вернуть, прижать к себе так крепко, чтобы стёрлись все границы. Но разум яростно сопротивлялся, оглушённый шквалом неизведанных и пугающих чувств. Всё, что он знал о мире и о себе, перевернулось в одно мгновение.

***

— Ну почему они все ругаются? — Минна грустно облокотилась на подоконник. — Неужели мы больше не будем собираться все вместе? — Не нагоняй тоску, мелкая, — Сокджин одарил сестру строгим взглядом. — Надеюсь, хотя бы Ким с Чоном помирятся… — Чимин тяжело вздохнул. — Да помирятся они. Они же неразлучны, я иногда даже думаю, что они из «этих», — Хосок попытался разрядить обстановку. — Настя ещё не вышла? — Тэхён сделал вид, будто не слышал разговора друзей. — Не-а… А у вас как всё прошло? Вы помирились? — Намджун надеялся на положительный ответ, но, подойдя ближе, увидел его красные от слёз глаза. Он вздохнул. — И вы туда же… — Тэхён-и, я готова, — студентка выручила его, выходя из комнаты с большим рюкзаком. — Пока, ребята, — Тэхён натянул улыбку и помахал друзьям. — Только не говорите, что опять пропадёте на две недели… — бросил им вдогонку Намджун, но ответа не последовало. Оба понимали — на этот раз всё может затянуться. — О, Чонгук! Вам так и не удалось помириться? — Хосок оживился, заметив приближающегося друга. — Я и сам не знаю… — тот лишь развёл руками. Друзья разошлись на грустной ноте. Минна осталась в комнате, и ей вдруг стало невыносимо пусто, тоскливо — хоть на стену лезь. Чонгук, пребывая в полном смятении, отверг идею напиться в стельку — он не был большим любителем выпивки. Вместо этого, вернувшись домой, розововолосый повалился на мягкий диван, тот самый, на котором Тэхён любил читать комиксы, и погрузился в тяжёлые мысли.

***

— Я краем уха слышала, что вы с Чонгуком отходили поговорить. И, как я понимаю, всё прошло не очень? — Настя ждала, пока Тэхён откроет входную дверь. — Именно… — Ким с трудом вдохнул, наконец-то справившись с замком. — Проходи. — Он пропустил подругу вперёд. — Ну, давай рассказывай, как вы… — Настя не договорила. Её нос вдруг уловил до боли знакомый, въедливый запах сигарет. Она замерла. — Он… он здесь? Ты специально притащил меня сюда? Это он тебя попросил? — Она резко развернулась к выходу. — Да погоди ты! — Тэхён преградил ей путь. — Его тут нет. Он был утром, видимо, запах остался. Пожалуйста, не сомневайся во мне. Сейчас только мы понимаем друг друга. Только мы и можем помочь друг другу. — Он обнял подругу, пытаясь успокоить, хотя у самого на душе было не лучше. — Как же мы с тобой сейчас жалко выглядим, — девушка горько усмехнулась сквозь слёзы. Это было похоже на истерику. — Но что тут делал Юнги? — Как я сказал, хён приходил утром. Он сообщил, что тебе плохо, и я сразу же помчался, оставив ему квартиру… Если хочешь, я не буду его впускать, пока ты здесь. Хорошо? — Хорошо… — Настя прошла в гостиную и опустилась на диван. — А у тебя есть чего-нибудь выпить? — Напомни, сколько тебе лет? — он с трудом улыбнулся, садясь рядом. — Я уже совершеннолетняя! — она попыталась принять важный вид, но под его испытующим взглялом сдулась. — Ну… Девятнадцать. — Вот же, мелкая, — красноволосый потрепал её по волосам. — Совершеннолетняя, ага. А я так надеялся напиться с тобой до беспамятства, а тебе и двадцати нет. — В России я уже совершеннолетняя! Так что не причитай, — она несильно шлёпнула его по плечу. — Ладно, ладно, — он потер «ушиб» и поднялся. — Значит, будем пить? — Значит, будем пить! — Настя попыталась улыбнуться, победно поднимая кулак. — Как бы нам не утонуть тут, — Ким направился к холодильнику. — Будет смешно, если мы захлебнёмся в собственных слезах. «Хён опять весь холодильник продуктами забил. Как же Насте с ним повезло…» Тэхён с теплотой улыбнулся и достал с дверцы бутылку красного вина. — Техён, открой, наконец, дверь! Они сейчас её выбьют! — донесся из ванной крик Насти. — Хорошо! — красноволосый так громко поставил чашку на стол, что чай расплескался, но всё же поплёк открывать. — Ну и что ты там притих? — Настя умылась и принялась вытирать лицо полотенцем. — Настя… — в дверях ванной возник бледный, испуганный до смерти Ким Тэхён. — Там… за тобой. Полиция. — Что?! — полотенце полетело на пол. Челюсть девушки отвисла.

***

— На какой срок вы прибыли в нашу страну? — симпатичный офицер вбивал данные в компьютер. — На полгода. В конце января у меня заканчивается виза, — девушка нервно теребила пальцы. — Какова цель вашего визита? — Я… это… я приехала по программе обмена, — от волнения она начала запинаться. — Да не переживайте вы так, — молодого полицейского позабавила её реакция. — Я не собираюсь вас депортировать. — Тогда зачем меня привезли в участок? — камень, казалось, с души упал. — Вчера к нам поступило заявление о покушении на убийство… — он взял со стола папку и пробежался по ней глазами. — Вы в нём указаны как потерпевшая, а обвиняемый — Чон Доён. — Но я не подавала заявления, — Настя смутилась, вспомнив, что все эти дни не выходила из дома Тэхёна. — Знаю. Заявление подал ваш молодой человек. — Кто?! — Так он представился. Его зовут… Мин Юнги. — Юнги?! — Настя резко вскочила с места, и стул с грохотом опрокинулся на кафельный пол. — Ну да. А теперь, будьте добры, пройдите вон в тот кабинет, — офицер указал на дверь с табличкой «Медосмотр». — Врач осмотрит вас, чтобы снять побои. Не волнуйтесь, врач — женщина. — Матерь божья, во что я ввязалась…

***

— Ну что там было? Тебя что, выгоняют из страны?! Или что? Говори же, не молчи! — Ким Тэхён набросился на уставшую подругу с расспросами, едва та переступила порог. — Успокойся, я тебе всё расскажу, только не мельтеши перед глазами. Мне и так тошно… — Настя плюхнулась на кровать, закрыв глаза. — Может, вина налить, чтобы расслабиться? — Ким игриво приподнял брови. — Ты что, хочешь, чтобы я прямо тут коньки отбросила?! — Да ладно тебе, я же шучу, — красноволосый улёгся на кровать рядом с подругой. — Так рассказывай. Я весь во внимании. — С чего бы начать… Меня вызвали в участок благодаря твоему Юнги. — Хёну?! Выслушав историю, Тэхён был в ярости. Но Настя, оглушённая собственными мыслями, уже не слышала его возмущённых тирад. Единственное, что она хотела, — это забыться. Выключить мозг, в котором безраздельно властвовал Мин Юнги. И самым отчаянным и глупым решением показалось ей напиться до беспамятства. — Давай всё-таки напьёмся.? — Как скажешь, — Ким поплёлся в сторону холодильника. — Но ты мне расскажешь, что у вас произошло в этом «походе».

***

— Да его застрелить за такое надо! — пьяный Тэхён размахивал пустой винной бутылкой. — Ставлю сто к одному, Юнги-хён уже превратил его милое личико в фарш. — Хватит уже поминать Юнги, — пробормотала Настя. Она начинала трезветь, а на часах было всего 5:37 утра. — Неужели он тебе так противен? — Красноволосый уставился на подругу тоскливым взглядом. — Я, конечно, понимаю... Он наговорил тебе всякой несусветной херни. Но ты должна его понять. Хён думал, что ты ему изменила... — А спросить у меня не мог?! — А ты бы стала разговаривать с любимым человеком, который тебе изменил? — В подпитии Ким мыслил иначе и был куда смелее. — Наврятли... — нехотя выдохнула она. — Ну вот видишь! — с победоносным видом воскликнул парень и повалился на кровать. — Тем более, Юнги-хён наверняка пытался всё объяснить и извиниться, я прав? — Его речь становилась медленнее, вино делало своё дело, и он потихоньку проваливался в сон. — Прав... — тихо согласилась Настя. И тут же, словно от этого признания, в горле встал ком. Она снова вспомнила ту ночь, и по её щекам медленно поползли предательские слёзы.

*Flashback*

— Тучка, ты спишь? — парень неслышно вошёл в комнату и так же тихо прикрыл дверь, затаив дыхание. Юнги замер у кровати, наблюдая за спиной спящей девушки. Две минуты, пять, десять... Он стоял, не в силах пошевелиться, не зная, как поступить. Голова шла кругом от наваждения — вина, горечь, страх сжимали горло. Наконец, он, затаив дыхание, прилёг на край, натянув на себя угол одеяла. Боясь пошевелиться, он медленно, сантиметр за сантиметром, приблизился к Насте и, замирая от каждого её вздоха, обнял её за талию, притянув к себе. — Всё ещё холодная... — прошептал Мин, прижав ладони к её животу. Под его пальцами кожа покрылась мурашками. Прошло минут пять, а ледяной холод не отступал от её тела. Это пугало его всё сильнее. Он прижал её крепче, пытаясь согреть своим теплом. В эту секунду Юнги отчаянно хотел остановить время. Пока она здесь, в его объятиях, пока не сопротивляется — ведь спит, — мир ещё не рухнул окончательно. Он готов был лежать так вечность, лишь бы не наступало утро, не приходилось видеть в её когда-то тёплых, зелено-карих глазах ту ненависть и отвращение, что наверняка ждали его за порогом ночи. Он мысленно возвращался к последним двум дням, снова и снова ругая себя. Ему хотелось зашить себе рот — лишь бы больше никогда не причинять ей боли. Но молчать уже не было сил. — Я опять всё испортил... — его губы едва коснулись её плеча, а затем он уткнулся лицом в её шею, вдыхая знакомый запах. — Снова довёл до точки кипения, сам не понимая как. А знаешь почему? — Голос дрогнул. — Потому что я — упрямый придурок со скверным характером. Который... который запросто может ранить самого дорогого человека, даже не дав слова сказать. — Он замолк, слыша собственную дрожь. — Я всегда думаю только о себе. Я не заслужил твоего прощения. И даже эта кошка, что скребётся у меня на душе, — ничто по сравнению с тем, что чувствуешь ты. Мне так противно от самого себя... — Его голос сорвался в шёпот, и он, тихо плача, прижался к её затылку, оставив там лёгкий, прерывивый поцелуй. — А я думала, суровый Мин Юнги не умеет плакать, — едва слышно, с лёгкой издёвкой прошептала она. — Ты не спишь? — он отстранился, сердце бешено заколотилось. — А по-твоему, не похоже? — она всё так же лежала к нему спиной. — Отпусти. Он безропотно убрал руку с её живота и отодвинулся, затаив дыхание. Настя повернулась и встретилась с ним взглядом. Лунный свет выхватывал из темноты его заплаканные, красные глаза. — Хоть сейчас и хочешь меня придушить, я до утра никуда не уйду, — тихо сказал он, чувствуя на себе её испепеляющий взгляд. — Раздевайся. — Чего? — Снимай штаны и футболку. — Зачем? — Я лежу здесь в одном белье, а ты — полностью одетый. Не кажется тебе это несправедливым? К тому же, — она цокнула языком, приподнимаясь на локте, — я всё ещё не согрелась! — Ты права, — он резко поднялся и, почти не глядя, сбросил с себя одежду, оставаясь в одних боксёрах. Вернувшись в кровать, он замер в нерешительности, но сердце подсказало, что делать. — Я так ужасно косячил... Всё испортил, как всегда. Прости меня, пожалуйста, — он смотрел на неё взглядом, полным вины и надежды. — Ты прав. Ты всё испортил, — её голос прозвучал холодно, и его сердце сжалось. — Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что между нами ничего не может быть? — она хмыкнула и попыталась отвернуться, но он мягко удержал её. — Нет, не понимаю! — он притянул её за талию, прижимая к своей тёплой груди. — И не хочу понимать! — Хватит играть со мной! Тебе самому не надоело? — она попыталась вырваться. — Нет. Не надоело. И никогда не надоест, — он твёрдо, но бережно обнял её и поцеловал в лоб. — А мне уже надоело... — её голос задрожал. Он не стал ничего отвечать, лишь крепче обнял её. И, к собственному удивлению, Настя не стала сопротивляться. Ненавидеть его было бесполезно — она всё ещё любила. А при виде его слёз её собственное сердце разрывалось на части. Она медленно обняла его в ответ, положив холодные ладони на его горячую спину. Юнги замер от неожиданности, но в его душе тут же вспыхнул крошечный лучик надежды. Он потянулся за одеялом, чтобы укрыть их, но нечаянно задел её колени. — Ай! — она вскрикнула от боли, и слёзы брызнули из глаз. — Прости, прости, прости... — он прикрыл её лицо ладонями, целуя щёки, соляные от слёз. — Я ненавижу тебя, — она смотрела на него, не сопротивляясь, но и не отвечая на ласки. — У тебя есть на это полное право, я понимаю, — он прикоснулся лбом к её лбу. Девушка на мгновение замерла, пытаясь понять, что творится в его голове, но тут же взяла себя в руки. Она уже собралась оттолкнуть его — обида сидела слишком глубоко. Но стоило ей встретиться с его взглядом, как все её защиты рухнули. — Я люблю тебя, — прошептал он, едва касаясь её губ. Их поцелуй был нежным и горьким одновременно. Контраст между его тёплыми, прокуренными губами и её холодными, мягкими губами сводил с ума. Казалось бы, как одно прикосновение может вызвать такую бурю? Всё просто — эти двое любили друг друга до безумия, вопреки всему. Не встретив сопротивления, Юнги бережно перевернул её на спину, оказавшись сверху, и аккуратно разместил своё колено между её ног. Теперь в их взглядах не было ни боли, ни сожаления — только страсть и жажда обладать друг другом. Его взгляд упал на шею, и он замер, разглядывая тёмные синяки и следы чужих поцелуев на её бархатной коже. «Если бы я тогда просто выслушал её... Всё это — моя вина». Он на мгновение закрыл глаза, стиснув зубы. Настя поняла, что он чувствует. Она мягко прикоснулась к его щекам и, притянув к себе, нежно поцеловала в губу. Он удивился, но через секунду ответил страстно и жадно. Она прижала его к себе, запустив пальцы в его волосы, а он, опираясь на одну руку, другой начал медленно исследовать её тело, скользя по талии, бёдрам... Но едва его пальцы коснулись синяков на её бёдрах, как в памяти девушки всплыли грубые руки Чон Доёна. — Нет! — она резко оттолкнула его, задыхаясь от нахлынувшего страха. — Я не могу... Этот псих... Мне везде мерещится он! — она закрыла лицо руками, рыдая. — Тихо, иди ко мне, — он тут же обнял её и лёг, укрыв одеялом. — Давай сегодня просто поспим. А завтра... завтра я всё исправлю. Обещаю. Хорошо? — он прижал её к груди, нежно гладя по волосам. — Хорошо, — прошептала она, уткнувшись носом в его шею. Несколько минут они лежали в тишине, которую нарушила Настя: — Всё равно мы не будем вместе... Можешь притворяться спящим сколько угодно. Но это ничего не изменит. Юнги не ответил, лишь крепче сжал её в объятиях, хотя внутри у него всё переворачивалось. Спустя два часа в комнате стояло лишь ровное дыхание спящего Юнги. Настя потратила немало времени, чтобы аккуратно высвободиться из его объятий, не разбудив. Заснуть ей так и не удалось — в голове прокручивались события этих двух сумасшедших дней. Она тихо собрала вещи, оделась. На улице уже светало. Присев на корточки у кровати, она с грустной улыбкой посмотрела на его спящее лицо. Затем так же тихо вышла и направилась в комнату Ким Сокджина — попросить его отвезти её домой, пока все ещё спят.

*Flashback end*

— Как бы ты ни был прав, не думаю, что возобновлять отношения с Юнги — хорошая идея. — Настя повалилась на тёплый ковёр, закинув ноги на диван. — Тэхён, ты меня слышишь? В ответ донёсся лишь тихий, ровный храп красноволосого. Девушка в бессилии вздохнула и решила последовать его примеру. На следующее утро она проснулась от собственного стона и криков Тэхёна. Голова раскалывалась, а в памяти всплывали обрывки вчерашнего: разбитая чашка, перевёрнутый стул, испуганное лицо друга… Она с ужасом осмотрелась. Комната выглядела так, будто здесь пронёсся ураган. И тут до неё медленно, но верно начало доходить: второго такого пьяного ада она просто не переживёт.