Да здравствует Его Высочество!

Их следующая «встреча» состоялась в духовной сети, где Му Цин и подтвердил, что Се Лянь — Его Высочество Наследный Принц, истина всего человечества и центр всего мира не удостоил своего (бывшего) товарища и слугу элементарным уважением. Осознание сего факта бросало и без того неспокойное сердце Му Цина в котел, кипящий на адском пламени. Тем не менее, с того самого момента как-то незаметно пролетело уже некоторое время, за которое многое успело случиться и ещё большее успело остаться несказанным. Так что поднимать эту тему теперь было бы слишком злопамятным поступком (но не для Му Циня), что отбросило бы тень на его светлое имя Бога Войны. Петляя в собственном золотом дворце, словно в клетке, Му Цин решил наконец проветриться. Кто бы мог подумать, что выйдя, он наткнется на Се Ляня, что совсем недавно пришел на небеса (словно к себе домой). Однако Се Лянь (уже в который раз) не заметил Му Циня и лишь рассхаживал у своего новенького золотого дворца — который ему столь любезно подарил Цзюн У — словно не решаясь войти внутрь. Му Цин закатил глаза. Больше не в силах держаться в стороне, повсеместно уважаемый бог войны с фырканием покинул свое прежнее укрытие и предстал перед Се Лянем. — Ты… — глаза Се Ляня рассширились в удивлении, однако в них не выражалось никакой враждебности или обиды. На самом деле, взгляд его был кристально чистым (нечитаемым), словно у юноши, которому всё — и земля и небо — по барабану (или же словно у чужого, незнакомца, от которого можно ожидать все, что угодно). (И Му Цин не знал, в какой вариант ему хотелось бы верить). — И что это ваше высочество тут делает? — скрестив руки на груди, поинтересовался Му Цин, сам же на деле непрерывно теребил чёрную дорогую ткань своих одеяний. Однако это было столь машинальными движениями, что сей факт напрочь ускользнул от внимания Сюаньчженя. (В отличии от внимания Наследного принца.) Се Лянь не спешил отвечать, но и не казался задетым очевидно пренебрежительным тоном своего бывшего слуги. Между двумя повисла недолгая (тем не менее неловкая) пауза. Никто из них не нарушал тишину, но и никто не решался проигнорировать присутствие второго. Однако раз Му Цин задал вопрос, естественно, Се Лянь был тем, кому следовало что-то сказать. Очевидно, вспомнив эту (немаловажную) деталь, в конце концов Се Лянь произнёс: — А мне не следует здесь находиться…? — и хоть его слова не несли ничего, кроме праздного любопытства, Му Цин всё же нахмурил брови, благодаря чему Се Лянь и понял, что вновь чем-то насолил бывшему знакомому (и незаметно усмехнулся). — Ах, как же я мог забыть? — с презрительной усмешкой проговорил генерал (Се Лянь же про себя закатил глаза), а в его тоне сквозило явное пренебрежение собеседником. — Ваше тело имеет ценность чистого золота, а каждое ваше слово является усладой для ушей. Зачем же тратить время на того, кого Ваше Великолепие не удостоило почтить даже самым элементарным уважением. Чье не запомнил имя? — Вообще-то я спрашивал о том, следует ли мне здесь находится… По бодрой улыбке и задорному голосу можно было понять, что принц играется (насмехается) с Му Цином, однако последнему было вовсе не до игр. — Одним своим присутствием ты очерняешь имена уважаемых богов, — нет это не так. (И зачем ты все это говоришь?) — Я бы на твоем месте погиб на месте от стыда. — …извини, но я не погиб… — (почему Се Лянь так себя ведет?) Глаза Му Цина расширились и… — я имею ввиду… от стыда… ахах.? Глаз Му Цина дернулся. — Если увидишь меня, не делай вид, что мы знакомы. (Я этого не заслужил) Се Лянь не нашёлся чем ответить. Его взгляд предсказуемо застыл, словно у ничего не понимающего хомяка, после чего он начал нервно откашливаться в кулак, явно подавляя смех. За всем этим Му Цин наблюдал с бесстрастным лицом и, тем не менее, терпеливо ждал, что же Наследный Принц ему ответит. Его Высочество же, предсказуемо, попытался сменить тему, отвечая на преждний вопрос: — …Верховный Владыка поручил мне и моему спутнику одно задание. Сейчас я ожидаю встречи с Повелителем Ветров. В ответ Му Цин хмыкнул. Цзюн У действительно сильно заботился о Его Высочестве и даже после третьего вознесения продолжал заваливать его услугами. — Его превосходительтву Повелителю Ветров несказанно повезло, раз Император почтил именно его честью сопровождать вас, — с новой долей сарказма проговорил Му Цин. Да еще и с таким лицом, что у слушателя обязательно появилось бы чувство неловкости. Но Се Лянь на то и Се Лянь, чтобы таким его было не пронять. Искоса глянув на своего бывшего господина, Му Цин вместо раздражения или, хотя бы неловкости, увидел задумчивое лицо принца, со сведенными у переносици бровями и поджатыми губы. Казалось, он над чем-то усердно размышлял, однако не успел Генерал прокомментировать и этот факт, как Се Лянь заговорил первым: — Му Цин, — вопреки всем его ожиданиям, дыхание Генерала Сюаньчженя вновь застыло. Он не слышал, чтобы Се Лянь говорил его имя уже долгое время. К тому же тон Его Высочества явно выражал его решимость, которая в этот раз была устремлена именно на Му Цина. — Се Лянь, — тут же ответил он, дабы не выдать всех тех малоприятных эмоций, что кипели в нем. — У меня появилось странное, прозрачное ощущение, словно у тебя есть что сказать. — Да неужели? — …Во всяком случае, если ты… в общем, если ты хочешь мне что-то сказать… Се Лянь неловко прокашлялся. — Вообще-то, — на бледном лице Му Цина расцвела улыбка. — …Вы могли бы… Вы могли бы оказать мне одну услугу… Последний шанс для них. Последний, для Му Циня. Се Лянь примерно представлял, куда это идет. — И о какой услуге речь? Му Цинь достал из рукава свиток и показал его принцу. Се Лянь лишь обреченно вздохнул. (И почему ему приходится нянчиться с этим парнем даже спустя восемьсот лет после его предательства?)