...ЛОГОС...

— Не может быть! – воскликнула Алиса. — Я этому поверить не могу! — Не можешь? — повторила Королева с жалостью. — Попробуй еще раз: вздохни поглубже и закрой глаза. Алиса засмеялась. — Это не поможет! — сказала она. — Нельзя поверить в невозможное! — Просто у тебя мало опыта, — заметила Королева. — В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день! В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака! «Приключения Алисы в Стране чудес» Льюис Кэрролл

Сказать, что Орфей Зави волновался, было бы ошибкой. Именно ошибкой, а не сильным преуменьшением. Он чувствовал себя, как человек сделавший шаг с обрыва. Слово "волнение" подходило бы к моменту "до", но в момент "после" родилось чувство совершенно иного порядка, для которого у него уже (или "еще" - если повезет) не было слов. Орфей слышал, что за миг до смерти перед глазами пролетает вся жизнь. Он никогда в это не верил, но сейчас с ним происходило что-то очень похожее. Блонди с рождения занимает отведенную ему нишу. Конкретно и идеально. Пост коменданта Эос для Зави был не просто службой, а смыслом жизни, судьбой и предназначением. Ему нравилась его ниша. В ней он чувствовал себя на своем месте - свободно и уютно. И... Орфей любил свою цитадель. Даже не так - порой он ощущал себя ее частью, а порой наоборот - ее частью себя. Скорее единство и цельность - вот чем это было. Зави даже не задевали прозвища и эпитеты, которыми его одаривали за глаз. Зануда, педант, сухарь, выжига и вообще маньяк-параноик. "Стервозная экономка", и "суровая хозяйка", и... "Жестко стелет, да мягко спать", - заканчивал он про себя, легко пожимая плечами. Ведь на правду не обижаются. Все верно: он был и экономкой, и хозяйкой, и командиром, и защитником... И много еще кем. Все это входило в круг его обязанностей, вместе со стервозностью, суровостью, педантизмом, скупостью и, чего уж греха таить, некоторой параноидальностью. И приносило ему только удовлетворение. Его крепость. Зави досконально знал все обо всех - привычки и устои, правила писанные и неписанные, способы обхождения и короткие пути, любые закоулки и каждый шаг, по ним сделанный. Он знал даже больше, чем Юпитер. В особенности больше, чем Юпитер. Мало кто мог даже предположить реально, сколько власти было сосредоточено в руках коменданта башни, сколько возможностей, сколько информации. Его дом. Иногда ему казалось, что окончив свое земное существование, он станет призраком, навеки привязанным к этим стенам, и дух его будет бродить по бесконечным коридорам, залам, апартаментам, - вводя в ступор элиту, распугивая фурнитуров и пэтов, - вечно. В такие моменты Орфей улыбался. Если, конечно, за ним никто не мог наблюдать. Это было его единоличной шуткой - персонально и только для частного пользования - даже более интимной, чем белье или зубная щетка. Но теперь, впервые, эта шутка не вызывала улыбку. Наверное потому, что некие качественные изменения, начавшиеся уже довольно давно где-то глубоко внутри него, подходили к этапу своего завершения. Или потому что, несмотря ни на что, возможность стать бестелесным духом была сейчас, как никогда, реальна. А возможно были и иные причины... Для него вся эта история началась четыре с половиной года тому назад. В тот день, когда Ясон Минк зарегистрировал нового пэта. Необычного. Пэта-монгрела. Сначала Орфея одолевало просто любопытство. Как ребенку бывает интересна странная чужая игрушка, которую не дают ни хорошо рассмотреть, ни потрогать. А может интерес вызывал даже не сам монгрел, а кольцо особого D-типа... Или Рагон знает что... Может... Нет, не может. И никогда быть не могло. Он быстро понял, что лгать самому себе не просто глупо, но и опасно. В тысяча крат опаснее, чем лгать кому-либо еще. Даже Юпитер. В особенности - Юпитер. Трезвость ума следует сохранять всегда, дабы сохранить себя. Даже если ради этого нужно признаться перед собой в том, что эта самая трезвость ума безвозвратно тает. Испаряется капля за каплей... Так начались проблемы - предсказуемо и ожидаемо служебные и нежданно-негаданно личные. Орфей так и не смог определить точно, когда "страшно интригующе" перешло в "интригующе страшно". Когда пришел момент подсчета убытков? А они, действительно, были весьма серьезными. Взять хотя бы волну, почти эпидемию, психосоматических заболеваний среди пэтов, имевших несчастье вступить с монгрелом в контакт. Нет, не тогда. Но близко. Он осознал, что ему страшно, когда подтасовал факты так, что создавалось впечатление, будто поведение консульского пэта в сущности никогда и никому не причинило реального вреда. И не смог ответить себе на вопрос: почему и зачем это сделал? Еще страшнее стало, когда он продублировал и взял под свой контроль системы видеонаблюдения и слежения личных апартаментов Минка. Очень вовремя, нельзя не признать, но тем не менее... Конечно же, он поступал подобным образом не впервые. Кому, как не ему было знать, что правила существуют в основном для того, чтобы их нарушали. Закон - ворота в поле, как говорили федералы. А его основной обязанностью все же была защита. Защита обитателей Эос. Даже от них самих. Даже от Юпитер. Особенно от Юпитер. Но настоящий, всамделишный страх он ощутил значительно позже. В тот день, когда случился "инцидент с Дериллом", приведший к побегу Рики и выявивший проблемы с безопасностью в Эос. Страх от того, что первой мелькнувшей мыслью была: "На этот раз Минк его убьет!" Страх от того, что только потом пришло все остальное - злость на себя за то, что не успел перехватить команду глупого фурнитура, и дверь открылась; досада вызванная предощущением грядущих неприятностей, которые несомненно станут болезненным ударом по его, Орфея Зави, репутации; осознание сколько времени и труда придется затратить, только чтобы создать видимость реорганизации в целях залатывания срочно нафантазированных брешей в системе предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций... Одним своим существованием наглая трущобная тварь создавала ему столько проблем! И теперь - пожалуйста - апогей! А он - блонди! - переживал лишь за его - монгрела! - целость и сохранность... Такое невозможно было простить. Себе? Ему! Замирая от ужаса и предвкушения, Орфей ожидал узреть новое наказание строптивого пэта. Он верил в жестокость и фантазию Ясона Минка. Да и были еще свежи воспоминания о предыдущем - за несанкционированную случку. Как звали тупую никчемную пэт? Мариона? Мимея? Неважно... Скрипя зубами от злости, он тогда приложил все усилия, чтобы нужная запись попала в руки Главы Синдиката, как можно быстрее и в самый удачный момент. И Ясон его не разочаровал - блестяще оправдал все ожидания. Как и в тот раз, он обеспечил себе просмотр действа в реальном времени - чтобы, в случае необходимости, вмешаться и не дать произойти непоправимому. Нет, конечно же, он не собирался врываться лично в святая святых Первого Консула, но вполне мог обеспечить внезапный вызов, отключение электричества или что угодно, чтобы прервать экзекуцию, если ситуация выйдет из под контроля. В конце концов, пожелай он избавиться от монгрела, можно было бы организовать банальный несчастный случай, - возможностей было море, да таких, что никто и никогда бы не заподозрил злой умысел. Но Орфей ничего подобного не хотел. Благодаря этому пэту, он обрел то, чего у него никогда не было и не должно было быть - свою личную тайну, некое подобие опять же личной, глубинной, сокрытой от чужих глаз жизни. Не просто мимолетные эмоции - чувства! Пэт-шоу были просто суррогатом - особенно для него, при всех возможностях, которые давали пост и статус. Работа и все с ней связанное приносили удовлетворение и радость. Но это... Это было лучшим реалити-шоу, о котором можно было только мечтать! Что ж... Тем горше было разочарование. И тени того, чего он так болезненно-резко лишился, превзошли своей глубиной все, что он раньше, когда-либо, испытывал. Восемнадцать месяцев пустоты... Казалось бы этого времени должно было хватить, чтобы избавиться от опасной зависимости, которую (он больше не смел даже пытаться предаваться самообману) оказался способен вызвать в нем монгрел. Ломка была мучительной. И усугубилось все тем, что недовольство Юпитер не замедлило на него обрушиться. Это было так несправедливо: истинный виновник ушел от наказания, а он - Орфей Зави - был наказан за то, что в другое время легко можно было списать на человеческий фактор. Но Юпитер никогда не отличалась особой снисходительностью, по крайней мере к нему. А он сам даже не пытался защититься. С уходом Рики из Эос Орфей словно потерял твердую почву под ногами - он, который всегда прочно стоял на земле, вдруг будто утратил опору. Мир вокруг поблек, стал плоским и безвкусным, как картон - самой низкой пробы декорация... Словно одним неловким движением в нем можно пробить дыру, сквозь которую тут же хлынет темнота и все поглотит. Но хуже всего было даже не это. Хуже всего было то, что это неловкое движение хотелось сделать, и пропади оно все пропадом... Именно эти воспоминания и толкнули его на игру ва-банк. Именно они стали основной причиной тому, что Орфей сейчас неудержимо падал навстречу неизвестности. Воспоминания о пустоте и боли. Лишь несколько месяцев спустя он заметил, что Ясон Минк, хотя и тщательно это скрывает, находится в подобном состоянии. И как-то полегчало. Это было не злорадство. Нет - надежда. Ведь Минк так и не отменил регистрацию. А это значило... Значило, что надо взять себя в руки и продолжить наблюдение за подлой зверюгой - пусть даже в Цересе. Потому что непоправимое могло случиться и там - даже с большей степенью вероятности. Не говоря уже о том, что хоть возможность была почти нулевой, но Рики мог и покинуть если не Амой, то Танагуру. И тогда все стало бы не в пример сложнее. Устроить наблюдение за монгрелом в Цересе оказалось непросто, но вполне осуществимо. Однако вместо успокоения оно принесло еще большее смятение чувств. Рики Дарк, как выяснилось, был той еще трясиной. И в нем увязли по самые уши не только двое блонди, но и не маленькая компания монгрелов. Орфею было даже смешно - иногда, редко, - когда он не сжимал до боли зубы, чтобы не зарычать, видя их масляные взгляды - откровенное обожание и грубую похоть в их глазах. Их разочарование. От злости спирало дыхание и кружилась голова. Орфей Зави сам себя не узнавал. Однако... Оставалось надеяться, что скоро Первый Консул тоже возьмет себя в руки и предъявит свои права, потому что в противном случае Комендант Эос собирался сам кое-что предпринять. К счастью ему не пришлось ничего делать. Правда, в момент когда Ясон приобрел другого монгрела - Гая - бывшего партнера Рики, Орфею нестерпимо захотелось пойти к нему и чисто по монгрельски дать по голове - вдруг это поможет ему пошевелить своими протухшими элитными мозгами и осознать, что менять бриллиант на булыжник - абсолютная глупость... Но оказалось, что напрасно он волновался. Минк вел свою игру, на взгляд Орфея, большей частью бессмысленную, но ведущую в итоге к нужной им обоим цели. Ожидание растянулось даже больше, чем Зави предполагал. Хотя в чем-то он и понимал Ясона, захотевшего сотворить для себя пусть даже только иллюзию добровольности и... Возможно, взаимности? Но при всем этом, он так же осуждал его - как за неразумность, так и за потерю времени. И одновременно Орфей ценил это "потерянное время". Словно оно было подарком судьбы позволившим ему самому многое в себе понять. И измениться. Не будь у него этого времени, он бы никогда не решился на то, на что шел сейчас. Так бы и остался наблюдателем - немым и безымянным. Неспособным даже подумать, что может существовать и другая возможность. С каким же удовольствием Комендант Эос планировал наказание Дарка. За все. За то, что осмелился стать еще красивее и желаннее. За то, что стонал так очаровательно и отчаянно, когда прикасался к себе сам - во тьме и одиночестве своей жалкой лачуги. За то, что, когда Ясон к нему пришел и взял принадлежащее ему по праву, Орфей Зави не выдержал и впервые в жизни испытал оргазм, даже не успев толком раздеться и дотронутся до тех или иных частей собственного тела... За то, что заставил понять - движущейся картинки на мониторе уже будет недостаточно. За то, что теперь хотелось ощутить его присутствие, вдохнуть запах, снять перчатки и... И вот, наконец, Рики Дарк возвращался в Эос. Естественно, не обошлось без эксцессов. Не слишком серьезных, но сама их природа наводила на мысли - не очень хорошие мысли. Даже очень нехорошие, если быть предельно честным, а Орфей иного давно себе не позволял. Как бы там ни было, демонстрация секс-куклы, бывшей совсем недавно излишне наглым и прытким монгрелом по имени Кирие, задела его за живое. При виде откровенного ужаса в глазах Рики Орфей не мог сдержать прокатившуюся по всему телу волну озноба. Что-то такое поднималось изнутри него самого навстречу этому животному страху хлестанувшему будто по обнаженным нервам. Что-то очень неожиданное и странное. Орфей давно смирился с тем, что испытывает ревность. И удовольствие от страданий тех, кто ее пробудили. Но сейчас эти чувства смешались с чем-то другим - болезненно-унизительным и давящим. Со стыдом. Блонди невольно сравнил себя с этим жалким существом. С тем, кем оно было раньше. Сравнил его мечты, так грубо вырванные Ясоном на свет, его мотивы и цели - со своими. И не нашел большой разницы. И против воли задался вопросом: неужели Орфей Зави - сам хозяин Эос - пал так же низко и достоин такого же наказания? Подспудно возникла твердая убежденность, что он чего-то недопонимает. Или упускает. Вспомнился отчаянный вопль Рики: "Почему я?!" - в ответ на который Ясон нес какую-то околесицу. Мелькнула мысль, что надо бы дать хоть себе самому ответ на этот вопрос, но... Еще не успев додумать ее до конца, Орфей понял, что не посмеет. Ни задаваться подобным вопросом, ни искать ответ. На поверку идея заставить Рики целый месяц показываться везде, где только можно, даже сверх предусмотренного правилами для новичков, оказалась не такой уж удачной, как казалось в начале. Хуже, в какой-то момент Зави понял, что наказал скорее самого себя. Это было пыткой - каждый день видеть издалека, не имея права задержать взгляд, подойти, коснуться... И второй дебют, на котором он так настаивал... И особенно продолжение. Месть оказалась вовсе не амброзией для души, а горькой и ядовитой чашей. Но он заставил себя испить ее до дна. Смотреть не отворачиваясь, слушать хриплые, полные агонии стоны и крики - до конца. Финал выбил его из колеи - конкретно и надолго. Но Орфей Зави в тот день познал сострадание. И вину. И раскаяние. Это было кошмарно. И упоительно. Ошеломляюще ново. Он чувствовал себя бессильным и беззащитным под хлынувшим потоком чувств. Живым и смертным. Это было сродни прозрению. Очень многое, если не все, приобрело совершенно иную окраску. И смысл. "Настоящий Варджа, - усмехнулся он про себя. - Разрушитель душ. Однако душа блонди спит под семью замками, и для того, чтобы ее разрушить, сначала нужно разбудить и освободить. - Орфей прикусил губу, чтобы не засмеяться в голос - тоскливо и горько. - Вот тебе и все ответы. Никогда не будет призрак Коменданта Эос бродить по коридорам прекрасной башни, ибо дух его отравлен и навеки проклят." А вскоре после этого его поставили в известность, что Ясон Минк собирается переселить своего пэта в Апатию. И Орфей постиг истинный смысл слова "отчаяние". Тогда он решился. Договориться о приватной встрече с Главой Синдиката было просто. Еще проще было, молча продемонстрировать ему перлы своей видео-коллекции. А когда, после долгого молчания, окаменевший и бледный Ясон повернулся к нему и голосом холодным и ломким как лед спросил: "Чего ты хочешь?" - оказалось совсем несложно, постучав по застывшему изображению на экране, ответить спокойно и коротко: "Его". В первые секунды ему показалось, что Первого Консула Амой сейчас придется откачивать, потом какое-то мгновение он был почти уверен, что Минк его ударит. Но еще до того, как мгновение ушло в небытие и яростные электрические искры в синих напротив глазах погасли, Орфей знал, что эту битву он выиграл. Но не войну. Воцарившаяся тишина длилась и длилась, медленно теряя свою напряженность, становясь скучно-бесцветной. Но так было лучше. Так было надо. - Господин Минк... - проговорил он, наконец, привычно официальным тоном - медленно и веско, но оборвал себя, глубоко вздохнул и, добавив в голос точно отмеренную дозу доброжелательности и даже капельку фамильярности, начал заново: - Ясон. Отбросим лукавство. В данной ситуации оно нам ни к чему. Как вы не могли не понять, мы с вами находимся в примерно одинаковом положении. Мы оба стремимся к одному и тому же, причем оба не слишком тяготимся моральной стороной вопроса. Принуждение, насилие и шантаж - вот как это называется, - тон его голоса снова резко изменился, в нем зазвучали стальные нотки, - и вы прекрасно это знаете. Единственная разница между нами состоит в том, что если вас с Рики впервые свело безусловно досадное для него недоразумение, и фактически, не смотря на все махинации, вам он ничего не должен, то мне, как впрочем и вы сами, он должен свою жизнь. По вашей же милости. А причиной всему ваша склонность к эпатажу, ваши самоуверенность, упрямство и беспечность. - То есть я должен себя чувствовать одновременно виноватым и благодарным, - прохладно осведомился Ясон, глядя на него с неприкрытым сарказмом. - По сути - да, - Орфей позволил себе мимолетно и чуть снисходительно улыбнуться. - Возможно, во многом я и сам поспособствовал возникновению у вас ложного чувства вседозволенности. Ведь я вас не впервые покрываю. Несколько лет назад, к примеру, имел место инцидент с неким фурнитуром. Катце, если я правильно помню. Ну и была еще пара-тройка сомнительных случаев, о которых я сейчас упоминать не стану, хотя уверен, вы сам догадываетесь о чем речь. Ясон на миг прикрыл глаза и замер, обдумывая его слова, потом с обреченным вздохом согласно кивнул. - Юпитер была всегда к вам слишком, на мой взгляд, снисходительна, - продолжил Орфей с кривой усмешкой. - Но если вы считаете, что в случае огласки имеющейся информации ничего не изменится, то вы и вправду не заслуживаете ни своего поста, ни статуса. - Орфей, - в голосе Минка звучала горькая ирония и досада. - Ближе к делу. - Как вам будет угодно, - Орфей ненадолго замолчал и задумчиво провел рукой по своим роскошным золотым волосам, расчесывая их гибкими пальцами. Качнув головой, словно придя к какому-то решению, он заговорил вновь: - Поймите меня правильно, я не собираюсь посягать на ваши полномочия. Во-первых, это было бы очень временным решением - максимум еще на год и то с большой натяжкой. А во-вторых, было бы слишком грубо. Лично меня, в плане возможных отношений, совсем не устроит то, что на данный момент приемлемо для вас. Да и... Рики вряд ли оценит подобный поворот событий - что называется, из огня в полымя... - Орфей, - чуть поморщившись, прервал его Ясон. - Короче. - Мне нужен шанс - уж некуда короче. Для начала. И в любом случае, я не собираюсь больше выпускать его из поля зрения, так что Рики Дарк остается в Эос. В основном, по соображениям безопасности. - В смысле? - Ясон... Они его просто так не отпустят, - проговорил Зави, доверительно понизив голос. - Неужели для вас это не очевидно? Нет, - он раздраженно отмахнулся от выражения брезгливого скепсиса на лице Минка. - Не следует недооценивать противника, даже будь он последним монгрелом. А вы, кстати, подобным грешите очень и очень часто. Но об этом - после. А пока... Я хочу встретиться с ним. Поговорить. Изложить свое видение ситуации. Предложить выбор. Альтернативу. - Всего лишь, - протянул иронично Ясон, склонив голову набок и недоверчиво прищурив глаза. - Хотелось бы надеяться, что нет, - Орфей скромно улыбнулся. - Но тешить себя ложными надеждами я не хочу. Возможно, не получится даже разговора. Возможно, я даже к нему не прикоснусь. Здесь многое зависит от самого Рики, так что... - он философски развел руками и многозначительно замолчал. - Конечно же, с моей стороны было бы глупо надеяться, что в случае его отказа вы смиритесь и тихо отступите? - Конечно. Но тогда мои шансы будут минимальны. Хоть я и не откажусь от своих планов, но к тому моменту, когда у меня будет возможность предпринять новую попытку, она может оказаться совершенно бессмысленной. - В чем же тогда состоят ваши планы? - Об этом мы поговорим чуть позже. А сейчас мне бы хотелось, чтобы вы организовали нашу с Рики встречу. Я, кстати, не против вашего на ней присутствия. Главное, ни в коем случае не вмешиваться и быть в достаточном удалении, чтобы своим присутствием слишком на него не давить. Думаю, было бы прекрасно, если минут через 30, скажем, он бы нас дожидался в вашей малой гостиной. Помещение, я считаю, самое подходящее - напротив двери есть уютнейший уголок с диваном, где мы смогли бы побеседовать, а на противоположном конце - не менее, чем в шести метрах - у окна стоит кресло с маленьким столиком, откуда вы с комфортом могли бы наблюдать. - Понятно, - произнес Ясон, всем своим видом демонстрируя неторопливую рассудительность, и медленно поднялся на ноги. - Я прослежу, чтобы об этом позаботились. - Нет-нет, дорогой мой, не стоит себя так утруждать! - запротестовал Орфей и едва не рассмеялся, глядя, как с почти детским выражением оскорбленной невинности на лице, Ясон опускается обратно на свое место. - Вполне достаточно, просто отдать по кому распоряжения фурнитуру и связаться с Рики, чтобы поставить его в известность и вкратце разъяснить цель моего визита. Кроме того вы же интересовались моими планами. Вот как раз у меня будет время вас в них посвятить. - Да вы и в правду параноик, - досадливо процедил Ясон, хмуро глядя в смеющиеся серые глаза. - Я не против слыть параноиком, - Зави довольно ухмыльнулся. - Лишь бы не идиотом.