...ЛОГОС...

- Пат[4], - хрипло прошептал Ясон, переведя дыхание. - Угу, в некотором смысле, - так же тихо и хрипло ответил ему Орфей, чем заработал немного удивленный, но необычайно теплый взгляд. - Это будет непросто, - выговорил Минк, все так же глядя ему в глаза. - Проще, чем ты думаешь, - сдержано возразил Зави. - Он дело говорит, Ясон, - вмешался Рики. - Я мало смыслю в этой вашей черно-белой игре, но даже мне ясно, что на нашей доске теперь три фигуры. И все они разных цветов. - Серый, - Первый Консул шутливо фыркнул, смерив коменданта Эос ироничным взглядом. - Минк, ты что, дальтоник? - притворно возмутился Орфей. - Или твое воображение превысило на сегодня свой лимит и отключилось? - Да, хоть серо-буро-малиновый! - Рики выразительно закатил глаза. - Или аметистовый с изумрудными разводами и серебристой искрой, - мечтательно вздохнул Зави, и пряча улыбку, покосился на малость опешивших собеседников. - Был моден в прошлом сезоне, - томно похлопав ресницами, сообщил он. - Рагон... - А! Цвет воронова крыла или иссиня-черный с зеленым или фиолетовым отливом. - Кошмар... - Почему? Даже очень красиво! - Кого-кого... крыла? - хихикнув, переспросил монгрел. - Ворон. Птица, - губы Первого Консула тронула едва заметная улыбка. - На тебя похожа. - Не правда! - воскликнул Рики. - Я видел ворона - живого! - глаза его насмешливо сверкнули. - У меня совершенно другой профиль. - Где ты, интересно, мог его видеть? - непринужденно поинтересовался Зави, подхватывая их обоих под руки и увлекая к дивану, с таким видом, словно они были на светском парти, и ничего естественнее этого он сделать не мог. - В Цересе. Рики тут же умостился в *своем* углу, Орфей изящно опустился слева, а Ясон, секунду помедлив, уселся с правой стороны, совсем близко, едва не вплотную. - В пабе. Мы с ребятами что-то праздновали. Совсем еще пацанами были - меня только год, как из Гардиан выпнули. Короче. Там был мужик - чудной - не из наших. Весь почти седой, вся морда в шрамах. И одноглазый, прикинь! То ли из контрабандистов, то ли хер его знает. Может и пират вовсе. А глаз - хоть и один - ясно-синий и яркий-яркий... Даже ярче чем у тебя, - монгрел бросил веселый взгляд на Ясона и увлеченно продолжил: - Как посмотрит - словно током шибает! Вот уж кого можно было назвать серым! - он хохотнул, хитро косясь на Зави. - Ну, кроме глаза. Даже шляпа у него была серой - такая с полями, мягкая. У нас таких никто не носит. Пока сам не глянет на тебя - и не заметишь. Как клуб дыма в углу. Так вот, у него был ворон. Черный, здоровенный. С вот такенным клювом! - чуть согнутый смуглый палец явно был призван изобразить внушительный клюв диковинной птицы. - Да еще говорящий! Он, кстати, первый меня Дарком назвал... Я и забыл, а потом, когда у твоего, - черные глаза поймали взгляд Минка и удержали на пару мгновений, - рыжего работать стал, вспомнил... Подошел, - Рики комично задрал нос и выпятил грудь, - важный весь такой по столу вышагивает, и говорит мне: "Да-а-ар-р-рк! Кр-р-расавчик!" И потерся об мою руку клювом. Все валялись под столом... Гай потом еще час с ним спорил, что не "баран", а "бизон", - монгрел тихо засмеялся. - А мужик тот - он вообще молчаливый был, все больше в усы усмехался - ему в конце говорит: "Хугин[5] в тебе не ошибся, баран и есть баран!" Блонди, чьим вниманием до этого момента, Рики безраздельно владел, почти синхронно вскинули брови и коротко обменялись озадаченными взглядами. - Я аж до икоты доржался, - монгрел тихо фыркнул. - А он меня по спине похлопал, и вдруг возьми да поцелуй в лоб! Прямо в десятку! Даже икота резко прошла. И ушел - ворон на плече, в руке палка такая немаленькая, она у него за спиной к стене присоненная была - к выходу похромал. Орфей снова словил взгляд брошенный на него Ясоном из-под задумчиво сведенных бровей и почему-то зябко передернул плечами, отгоняя странные ассоциации вызванные сиим увлекательным рассказом. - Жаль, я его больше не встречал, - Рики грустно вздохнул и закончил: - А Гай потом весь вечер дулся... - Ты так по нему скучаешь? - меланхолично спросил Минк. - Нет, - монгрел дернул уголком рта и посмотрел на него в упор. - Не по нему. По тем временам, наверное... Все тогда казалось другим. Не таким... - он махнул рукой и криво усмехнулся. - А... Не важно. Все равно, уж не вернуть...[6] Теперь уже поежился Ясон, а Зави иронично покачал головой и, взъерошив и так растрепанные черные волосы Рики, хмыкнул: - А ты говоришь, другой профиль... Тот воззрился на него с неподдельным недоумением: - Ты сейчас, собственно, о чем?.. - Ни о чем, - бросив жесткий взгляд на Орфея, твердо ответил вместо него Ясон. Он неожиданно мягко притянул Рики к себе и прижался губами к его макушке. - Ты нужен нам обоим, - вдруг проговорил он, не отпуская взгляд Зави. И добавил, протягивая ему свободную руку: - Действительно. Очень. Зави осторожно обхватил пальцами протянутую руку и прижал ладонь к своей щеке. Слегка прищурился, глядя проникновенно и серьезно в прозрачно-синие глаза. А потом был поцелуй. Впервые Орфей имел возможность прочувствовать, проникнуться ощущением. В этом поцелуе все напоминало ему поцелуи Рики. Как иногда бывают похожи друг на друга те, кто слишком долгое время провели только вместе. И в тоже время, ничего общего между ними не было. Когда Зави целовал монгрел, его страсть ощущалась, как вызов, как требование. И хотелось принять, ответить. Всегда. Навечно. Это был поединок, в котором выигрывали, каким-то образом, оба. А Ясон... целовал так, будто его совершенно не волновало, ответят ли на поцелуй. Было в нем что-то от изголодавшегося хищника, который не сражается, а обедает. Ясон целовал его так, словно он - Орфей - был жертвой. И это, безусловно, возбуждало, но... И в равной мере злило. Зави теперь ясно мог представить себе состояние монгрела, особенно, в самом начале его пребывания в Эос: ощущение, что он остался один на один с невероятно сильным, умным... одичавшим зверем, в чьей власти заставить его умолять, было опустошающе-мощным. Подавляющим. И одновременно Зави был почти благодарен своему... оппоненту. За то, что он дал пережить это острое, но до боли пьянящее чувство - стремление доказать свое превосходство. Поцелуй длился и длился... А когда закончился, лица блонди были почти зеркальными отражениями друг друга: взгляды обжигающие льдом, змеящиеся по припухшим губам снисходительные улыбки. Тень движения пойманная периферийным зрением заставила их прервать неуместную игру в гляделки. Вдруг оказавшись на перекрестке двух вопрошающих взглядов Рики резко отвел глаза, вздохнул, сжал пальцы в кулак и неестественно бодро заявил: - Это было... красиво, - вымученная улыбка тронули его губы. - Поверь мне, Ясон, найти достойного партнера - это удача, которая выпадает далеко не всякому. Орфей почувствовал неладное сразу. Уж больно неправильно эти слова прозвучали. Он взял монгрела за подбородок и повернул лицом к себе, стараясь заглянуть ему в глаза. И кое-что успел разглядеть, прежде чем тот, досадливо мотнув головой, отвернулся и замер, напоровшись на острый взгляд Минка. Там в темных глубинах плескалась горькая беспросветная грусть. Очень глубоко - под тонким слоем показного спокойствия, под толстым пластом тягостной усталости. Как мрачная поверхность вязкой топи затянутая густеющим ядовитым туманом. - Буду ли я прав, если предположу, - по губам Ясона пробежала расчетливая злая усмешка, - что мой монгрел ревнует? Зави с трудом обуздал желание ударить - прямо по этим злоречивым губам. Или сомкнуть пальцы на идеальном белом горле и сжимать, сжимать до тех пор пока... Хотелось так сильно, что пришлось впиться ногтями в ладони, унимая дрожь. Но, слава всем богам, Рики не было дела до его самообладания, так же как, в прочем, и до самообладания господина Первого Консула. Он тоже усмехнулся - скупо и жестоко, независимо повел смуглым плечом. И парировал легко, словно заранее знал откуда придет удар: - У пэта не должно быть гордости. Собственность не может быть собственником. Так, какая на-фиг ревность, блонди?! На лице Минка мелькнуло что-то очень похожее на беспомощность и понимание, но тут же спряталось за привычным холодным безразличием. Рики покачал головой и снова посмотрел на Орфея. В его взгляде не было ни капли страха или сожаления. И уж тем более - самосожаления. Только странная, совершенно ему несвойственная, безнадежная мягкость и… нечто, что Зави был не в состоянии расшифровать. - Не волнуйся, я знаю, что для притирки нужно время. Но я уверен, все будет в порядке. Теперь у него есть ты. И года не пройдет, как все забудут о глупом конфузе по кличке... - Рики, - прервал его Зави. - Ты глубоко заблуждаешься, если считаешь, что стал всего лишь поводом, - он нежно коснулся его все еще сжатой в кулак руки. - Ты - причина. Единственная причина. - Орфей... - Дослушай. Возможно, это банально, но ты должен хоть как-то понять: тот, кто держит цепь, не вольнее того, кто ее носит. - О да, - глаза под растрепанной черной челкой стали тусклыми и холодными, губы искривились в пренебрежительной усмешке. - Привяжи байк к грузовику и выясни, кто держит, а кого носит. Орфей, не еби мозги, будь добр. И не парься: я не в обиде. Так будет правильно. Теперь все будет... - Ты не знаешь о чем говоришь, - внезапно прорезался Минк, заставив монгрела умолкнуть на полуслове. Его голос был пугающе спокоен, лицо бледным и замкнутым. - Ага... Ты будешь, как капризный ребенок, цепляться за свою старую истрепанную игрушку, а когда совсем затаскаешь, сделаешь из меня чучело и поставишь в своем личном кабинете, - Рики зажмурился, фыркнул и помотал головой, словно пытаясь избавиться от вставшей перед глазами абсурдной картины. - Ладно, если тебе хочется пороть чушь... - Ты. Не знаешь. О чем. Говоришь! - перебил его снова Ясон, на этот раз жестко чеканя слова. - Ясон, а ведь ты безусловно прав, - воспользовавшись моментом, вклинился Зави. - Он не знает, - комендант Эос пожал плечами и ласково улыбнулся. Той самой улыбкой, что берег для личных допросов самых упертых "клиентов" своего ведомства. - Так скажи ему. Минк резко наклонился вперед, уперся локтями о колени, сплел пальцы в замок и... уткнулся всей замок носом, прикрывая рот, будто пытаясь помешать опрометчивым словам вырваться наружу. Уставился на Орфея исподлобья - недобро, колко и утомленно. Тот наоборот - откинулся на спинку дивана расслаблено и вальяжно, фиксируя его взглядом. Рики посматривал то на одного, то на другого с откровенным недоумением и наигранным ироничным скепсисом. Но пауза затягивалась, и довольно скоро, демонстративно закатив глаза, он нахмурился и принялся с мрачной методичностью рассматривать потолок. Вдруг он фыркнул и рассмеялся. Сначала совсем тихое ржание быстро перешло в полноценный неудержимый хохот. Не истерический, но весьма к этому близкий. Закрыв лицо рукой, словно чтоб спрятаться от чуть оторопелой озабоченности вновь сошедшихся на нем взглядов, монгрел выдавил сквозь смех: - Сидят в одной комнате три голых мужика - парочка блонди и монгрел... - простонал он и вновь взорвался хохотом. - Пристрелите меня, кто-нибудь! Я живу в анекдоте... Зави уже кусал губы в попытках удержаться и не захихикать следом, но тут его взгляд упал на Ясона, и смеяться как-то сразу расхотелось. Он видел, как в глазах Минка промелькнуло что-то особенное, парадоксальное, похожее на злую, болезненную нежность. И это *что-то* росло, стремительно высвобождалось из плена ледяного самоконтроля, из стальных объятий вбитой метровыми гвоздями в сердце и душу блонди дисциплины. Не прошло и пары секунд, а Первый Консул Амой уже глядел на Рики с таким откровенным яростным и мучительным обожанием, что Орфей содрогнутся. Смех оборвался. Под взглядом Ясона монгрел сжался чуть ли не в комок и теперь из-за непрочной баррикады собственных коленей таращился на блонди смущенно и подозрительно. Зави же было предоставлено удовольствие рассматривать это чудо и изумляться, как тот может настолько сильно краснеть. Между тем, смущение в черных глазах медленно уступало место потрясению. Некому суеверному ужасу. Ибо Минк больше не пытался прятать свои чувства под непроницаемой маской холодного равнодушия. Он теперь был словно виден насквозь. И даже более, чем насквозь - точно вывернут наизнанку. - Нет, - прошептал монгрел, когда и так слегка перекошенное лицо Ясона исказилось как от боли, а губы нервно дрогнули. - Нет-нет-нет... - он отчаянно замотал головой и зажмурился, но взгляд Мнка уже горел дикой самоубийственной решимостью. - Будешь ли ты смеяться, Рики, - голос блонди в начале глубокий и четкий, не смотря на бушующую в глазах бурю, легко перекрыл испуганный лепет, но потом резко осип и сорвался. - если я скажу, что... Крик сквозь оглушающее чувство мерзкого липкого страха, сквозь волну черного отчаяния: - Замолчи!!! - Люблю тебя, - наперекор всему закончил он - хрипло, но вполне внятно. - Ненавижу, - надтреснуто пробормотал Рики и бессильно, как-то совсем по детски, ударил Минка раскрытой ладонью в грудь, - Что ж ты, сука, со мной делаешь?! За что?!! Он попытался вскочить, но блонди со стремительной грацией его перехватил и прижал к себе. И вцепился в него так, словно боялся, что монгрел действительно сейчас вырвется и исчезнет. Но тот и не думал убегать, только обнял Ясона, вжимаясь еще теснее. Уткнулся ему в шею и дышал часто, неровно, будто пытался подавить слезы. - Как же я тебя... - снова пробурчал он и замолк, так и не закончив фразу. Ясон, улыбаясь совершенно безумно, на миг прикрыл глаза, мягко провел пальцами по смуглой спине, впитывая, сладкую дрожь напряженных мышц. А затем перехватил взгляд Орфея и вновь призывно протянул ему руку. - Мне тоже нужен шанс, - прошептал он, неизвестно к кому обращаясь, когда тот с готовностью прильнул к Рики всем телом и сжал в объятиях их обоих. Монгрел тяжело вздохнул в ответ. Но через секунду робко поднял голову и коснулся губами его губ. Когда блонди отстранился, тот мог лишь хрипло дышать не отрывая жадного взгляда от припухшего влажно блестящего рта, который медленно изгибался в самодовольной улыбке. Орфей почувствовал, как напрягся монгрел, и кончиками пальцев провел по его руке. Отвечая на осторожное прикосновение, тот переплел их пальцы и крепко сжал, словно в поисках поддержки. Ясон отодвинулся еще немного, рассматривая его - их - все с тем же особенным, яростным, почти шальным выражением, совершенно не скрывая своих зашкаливающих эмоций. Какое-то время тишину нарушало только звук прерывистого, безуспешно сдерживаемого дыхания, но потом Рики не выдержал, и порывисто освободив свою руку, коснулся этих влажных улыбающихся губ - всего на миг - умоляюще и как-то безнадежно. Глаза Минка потемнели и торжествующе блеснули мстительным огоньком. - Без комментариев, - негромко, почти против воли, припечатал Орфей, отвлекая внимание на себя. Взгляды блонди сошлись в недолгом, но жестком противостоянии, затем Зави мягко отступил. Отвернулся и стал деланно равнодушно смотреть в окно, чуть заметно покусывая изнутри нижнюю губу. Ясон был слишком проницательным, чтобы не разгадать грубую игру практически сразу, поэтому он лишь чуть утрировал свои искренние эмоции и немного заострил внимание на тревожном ожидании и зарождающемся разочаровании. Орфей остро чувствовал, как прижимается к нему закаменевшей спиной Рики - все плотнее. Краем глаза уловил промелькнувшую искру ядовитой горечи в напряженном взгляде Минка. Он был готов уже ко всему. Снова. Но... Ясон просто откинул голову и засмеялся, ласково и странно - глубоким темным смехом, от которого почему-то стало жутко и сладко одновременно. Так, на памяти Зави, Первый Консул не смеялся никогда. Привычный - вкрадчивый и шелковый... змеиный шелест не имел ничего общего с этой незнакомой чувственной мелодией. Подумалось, что возможно это и есть его настоящий смех - не слышанный еще никем, но додумать ему не дали... Монгрел зарычал, тихо, почти неслышно, однако вложив столько яростных чувств, что то - жуткое и сладкое в груди Орфея словно вошло в резонанс с вибрацией и прорвалось наружу горячей дрожью. Минк больше не смеялся. Его лицо, хоть и было вновь безучастным, больше не казалось искусной маской. - Я должен попросить? - осведомился он ровно. Полоснул острым, как бритва, взглядом по ним обоим, прикрыл глаза, отрывисто кивнул то ли в ответ на их общее смятенное недоумение, то ли самому себе, и так же ровно, совсем не просительно, произнес: - Сделай это со мной. А потом рвано вздохнул, открыл глаза, хмуро уставился на монгрела, тяжелым и до абсурдности откровенным, затуманенным от похоти взглядом. И добавил почти беззвучно: - Если хочешь... Рики будто прорывался к нему сквозь череду незримых преград. Дернулся вперед и остановился, вскинул руку, но замер на полпути... И снова. И опять. Упрямо втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы и явственно теряя связь с реальностью. Остановился в миллиметрах. И, загнанно дыша, просипел: - Если это игра, блонди, клянусь, она будет последней! - Без комментариев, - проворковал Ясон, картинно падая на диван, на спину, закидывая одну руку за голову, а второй ловко нашаривая прозрачный пластиковый тюбик на полу. Бархатный успокаивающий голос, зловредно-проказливая улыбка и явно не слишком удобная, но вполне красноречивая поза стали для Рики последней каплей. Снова раздалось рычание - на этот раз раскатистое, жалобное и протяжное, словно крик раненого зверя. Рики сделал последний рывок и отчаянно застонал, вцепившись в плечи Ясона, вжимая свое тело в его. Хотя возбуждение накатывало удушливыми волнами, а желание прикоснуться жгло изнутри, Орфей отсел подальше, чтобы не мешать и... да, для лучшего обзора. Наверное, именно сейчас - впервые - он признался себе, что хоть его сердце и принадлежит Рики безраздельно, в нем есть место еще для кое-чего. Влюблен в их любовь... Еще одна правда, с которой ему предстояло научиться жить. Эти двое были так красивы вместе, что Зави не смог бы отвести глаза, даже если бы хотел. Он завороженно смотрел, как, чуть отдышавшись, Рики неохотно поднимается, чтобы дать возможность Минку улечься удобнее, как присаживается рядом, на самом краешек дивана, почти не касаясь, как медленно наклоняется и робко целует блонди в уголок чуть приоткрытых губ... Монгрел не пытался углубить поцелуй, он выбрал иной путь. И теперь изливал на любовника всю свою нежность. Как водопад, теплые струи которого стремились смыть всю грязь, всю боль, что накопились в них, между ними. Он бережно гладил Ясона по волосам, невесомыми поцелуями спускаясь от лица к шее. Его прикосновения были пропитаны такой трепетной чувственностью, что в них можно было бы раствориться без остатка, забыв обо всем на свете. Но Ясон вовсе не казался Орфею разомлевшим от ласк. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным и расслабленным. И у него получалось. Однако не в совершенстве. Печальные, потемневшие до цвета индиго глаза, чуть сдвинутые брови, подрагивающие губы, блестящие капельки пота на висках... Все это выдавали внутреннее напряжение. И совсем не разгорающаяся страсть была его причиной. Рики отстранился и медленно выдохнул. Темный взгляд, будто продолжая прерванные ласки, неторопливо гладил плечи, грудь, живот блонди, спускаясь все ниже и ниже, чтобы так же плавно вернуться назад. - Ты действительно хочешь этого? - хрипло спросил он, всматриваясь в лицо Ясона своими невозможными черными глазами. - Да, - со слабой усмешкой ответил Минк. Его лицо на миг перекосилось, точно он пытался справиться с внезапно нахлынувшей болью. - Выеби меня, - произнес он одними губами, но четко артикулируя каждый звук. Казалось, он сам не мог решить было ли это провокацией или просьбой. Консул Минк не в впервые пользовался жаргоном Трущоб, и хотя грубые выражения в его исполнении звучали чуть ли не экзотично, это ни в коей мере не могло бы смутить монгрела. И все же Рики дернулся как от удара. Глаза его на секунду расширились, но через пару мгновений он с мягким вздохом покачал головой: - Нет. Для ебли воспользуйся секс-дроидом. Разочарование? Удивление? Лицо Минка не выражало эмоций. Снова. Он только кивнул и отвернулся. Но смуглая рука внезапно спустилась вниз, сжала его болезненно пульсирующий член и осторожно помассировала головку, выдавливая вязкие капельки смазки, заставляя блонди задохнуться. - Мы займемся любовью, - Рики криво усмехнулся. - Если ты позволишь. Ясон резко вскинул голову и уставился на монгрела с выражением абсолютного потрясения на лице. И словно утонул в чарующей темноте его взгляда. - Разве... - блонди осекся и тяжело сглотнул. - Разве есть разница? - упрямо спросил он после недолгого молчания и снова отвел глаза. Плечи монгрела поникли. Он опустил голову, и медленно убрав руку, сцепил пальцы в замок. - Вот как раз и узнаешь, - голос Орфея заставил их обоих вздрогнуть и повернуться к нему. Два взгляда таких разных глаз были одинаково затуманены отчаянием и бессилием. Зави не знал злиться ему или смеяться. Или все же отдать предпочтения сочувствию? Он даже не слишком понимал, когда успел встать и подойти... Как бы то ни было, взирать на этих двоих с высоты стороннего наблюдателя Орфей больше не мог. И он со стоном опустился на пол, облокотившись о диван и удобно прислонившись к коленям Рики. Несомненным плюсом этой позиции было то, что он мог сейчас с глумливым пониманием пялиться на Минка, не опасаясь укоризненного взгляда черных глаз. - Ведь любопытство можно считать вполне приемлемым оправданием? - деловито осведомился он. - Твоя честь блонди будет чувствовать себя достаточно комфортно? Или тебя беспокоит не это? - издевка как-то незаметно пропала из его голоса, и теперь он смотрел в глаза Ясону со спокойной прямотой. - Может, ты просто так сильно боишься потерять любое из имеющихся у тебя жизненных преимуществ, что готов сам все выкинуть или уничтожить, лишь бы этого не сделал кто-то другой? Минк долго молчал, остекленело глядя в одну точку. Наконец его губы чуть шевельнулись, складываясь в горькую усмешку, и он все так же молча кивнул. С таким видом, будто сам от себя не ожидал подобного предательства. Орфей покосился на Рики. Он смотрел то ли на Ясона, то ли сквозь него. И казалось готов был утопать в своем странном безмолвии вечно. Но даже терпение блонди не предполагало вечного ожидания. Зави раздраженно поерзал на непривычно жестком ковре и, не удержавшись, и вредно заметил: - Все-таки крайне нелепая стратегия. Конечно же... Гораздо мудрее не привязываться. Ни к кому и ни к чему. Держать всех на расстоянии. Научиться резать по живому, жечь мосты и забывать. Очень быстро забывать. Истино свободен лиш тот, кому нечего терять. Так ведь, Рики? - спросил он, запрокинув голову тому на колени. Лицо монгрела застыло. Он медленно перевел взгляд с Ясона на него, и снова на Ясона. Потом моргнул и, словно сбросив морок, и впился в Орфея неожиданно непроницаемыми глазами. Однако комендант Эос имел опыт общения с более чем замкнутыми личностями, и сейчас четко ощущал, что Рики находится на краю, на грани. Нельзя было сказать, что он бил наугад. Когда Орфей сказал, что знает о Рики *очень многое*, то подразумевал намного больше, чем могло бы показаться на первый взгляд. И тем не менее, в этот миг он был совсем не уверен, что не зашел непозволительно далеко. Он чувствовал себя полнейшим ублюдком, но героически подавлял угрызения совести. И хотя болезненное, не находящее себе выхода, чувство в его груди все нарастало, с каким-то запрятанным глубоко внутри, почти истерическим весельем Зави обещал себе, что поцелует любимого именно туда, куда ударил - со спины и ниже пояса. Потом. Когда все закончится. Если... - Короче, - голос Дарка приобрел металлический оттенок с трудом сдерживаемой злости. - Мы - пара психов. А ты, стало быть, идеал и совершенство. - Само собой - идеал! И безусловно - совершенство! - Зави лукаво ухмыльнулся. - Именно поэтому и сижу сейчас голой задницей на полу у твоих ног. Уголки губ монгрела дрогнули. Потом дрогнули еще раз, и он, нахмурившись, весьма заметно прикусил щеку изнутри. А потом он закрыл рукой лицо и расхохотался. - Ты - монстр! - всхлипнул он сквозь смех и запустил пальцы в густую волнистую гриву блонди. - Тебя не может быть! Но если б тебя не было, тебя следовало бы придумать! - Польщен, - улыбка Орфея на миг вспыхнула ярче, но потом потухла. - Но все гораздо менее забавно, чем хотелось бы. Рики... - он со вздохом опустил голову, подставляя под ласку затылок и шею. - Ты узнал о потерях слишком многое и слишком рано. А мы... По идее, блонди даже сами себе не принадлежат. Ни телом, ни душой. Даже это, - он неопределенно махнул рукой, - не личные апартаменты Ясона. Это - апартаменты Первого Консула Амой. Чувствуешь разницу? - после недолгой паузы, когда рука монгрела скользнула ему на плечо и утвердительно-поощряюще сжалась, он продолжил: - Я говорю все это не потому, что хочу пробудить в тебе сочувствие или жалость. Мне нужно, чтобы ты... вы оба поняли. Как оказались в ловушке. Мы - втроем. - он снова замолчал, накрыл сжатые в кулак пальцы Ясона своей ладонью и мягко высвободил из их судорожного плена уже изрядно помятый пластиковый тюбик. Минк не выдернул своей руки, наоборот - крепко сжал его ладонь, переплетая пальцы. Их глаза встретились и Орфей заговорил снова: - Нет способа защититься от боли. В любой обороне есть бреши. Где-то их больше, где-то меньше, но они есть всегда. А причинить боль тому, кому нечего терять, очень просто. Достаточно лишь на мгновение показать ему что-то действительно прекрасное, незабываемое. То, что он захочет удержать, сделать своим. Но не сможет. Ясон смотрел на него пристально, с каким-то недоверчивым ужасом. Будто читал свой смертный приговор. Если не хуже. При этом в его глазах клубился рой вопросов - заведомо бессмысленных и пустых. Но потом он перевел взгляд на Рики и... Орфей почувствовал себя той самой соломинкой, за которую хватаются утопающие. Две руки - одна на его плече и вторая в ладони - вцепились в него так, словно их обладатели боялись, что некая неведомая сила в любой момент может нагрянуть и растащить их в разные стороны. И тем не менее... Лицо Минка просветлело, а все вопросы, что секунду назад так явственно роились, отравляя его мысли, растворились без следа. Сжатые до белизны губы приоткрылись, но слов не последовало, и Зави невольно вскинул голову озадаченный столь резкой переменой. Взгляд черных глаз направленный на Ясона, был мутным, а затаившаяся в нем тьма казалась действительно бездонной. Так же как жажда и тоска. И дикая отчаянная надежда. Вот оно... То, что Минк так долго ждал - причина и ответ всему. - Хочу быть с тобой, - прошептал Ясон и медленно, точно опасаясь вспугнуть, потянулся вперед. - На любых условиях, - его рука нерешительно зависла в сантиметре от щеки Рики. - Какими бы они ни были, - кончики пальцев робко коснулись смуглой кожи - всего на миг - и отдернулись словно обжегшись. Порывисто, со вздохом похожим на всхлип, Рики неуклюже уткнулся лбом ему в грудь. В первый момент Минк закаменел, и их окутала напряженная, словно перед грозой, тишина. Но затем он храбро опустил ладонь на спину монгрела, чуть прижимая его к себе, и, наконец, выдохнул и обмяк. Зави чувствовал их настороженность и неловкость. И ему самому было страшно. Пугала сила той убийственной нежности, что сжала горло. Пугала муторная унылая ревность сдавившая грудь... Но их руки, все еще упорно цепляющиеся за него, давали надежду, что он не окажется лишним. По крайней мере, не сразу. Естественно, Орфей скоро лишился этого маленького утешения, однако... - Не смей уходить! - хриплый голос Рики пересек его осторожную попытку подняться с ковра. Зави комично наморщил нос и уже приготовился выдать в ответ что-то остроумное, когда его оборвал Ясон: - Заткнись, будь добр, - прошипел он, но синие глаза, не таясь, умоляли. - Просто молча побудь рядом. Зави философски возвел очи горе. Не слишком старательно пряча облегчение за легкой иронией, поднял с пола многострадальный тюбик и торжественно вручил его Рики. Тот картинно прижимая его к груди, отвернулся, но и в его мимолетной улыбке, и в напоследок брошенном взгляде была искренняя благодарность и... да, согревающая нежность. А потом им стало откровенно не до Орфея. Однако теперь это его странным образом больше не тревожило. Он был готов наслаждаться зрелищем. Рики целовал Ясона снова и снова, пока их прерывистое дыхание не слилось во едино, затем скользнул губами вниз, к шее. И это были уже не те легкие поцелуи, которыми он раньше осыпал любовника. Сейчас он неистово засасывал его кожу, будто желая вобрать в себя, захватить целиком, оставить свою метку, заклеймить как собственность. Он целовал так жадно, так бесстыдно, что Ясон, даже кусая губы, едва мог подавить стоны. Блонди задохнулся, когда рот монгрела нашел его сосок. Горячие губы обхватили чувствительную плоть, острые зубы прикусили, заставляя Минка ухватиться за плечи партнера, словно чтобы иметь возможность оттолкнуть, если все зайдет слишком далеко. Или удержаться, если чувство реальности подведет. Явно что-то почувствовав, Рики на миг поднял голову и поймал его взгляд - пьяный от наслаждения. Хищно улыбнувшись, он снова вернулся к его груди, прикусывая и терзая тугой шелковистый бугорок языком так, что Ясон выгнулся и, не сдержавшись, шумно вздохнул. Затем, передвинувшись, занялся вторым. Синие глаза потемнели от страсти, дыхание блонди начало перемежаться чуть слышными стонами. Однако сладкая пытка не прекращалась. Едва ощутимые поцелуи чередовались почти болезненным укусами до тех пор, пока даже нежнейшие касания не начали приносить боль. Но даже тогда Рики остановился далеко не сразу. Очередной укус заставил Минка поддаться навстречу и застонать в голос. Монгрел негромко рассмеялся - тепло и сочувствующе, но не прервал мучительную ласку. "Конечно же, нет, - восхищенно подумалось Орфею. - Все не так просто - если бы Рики нужны были только крики любовника... Но нет. Он стремится совсем не к этому, правда же? Чернявая бестия ведь прекрасно знает, чего хочет..." Ясон был уже на грани. Казалось, еще одно прикосновение и... Он задрожал, закусив губу, чтобы скрыть бесстыдную мольбу, которая готова была у него вырваться. Но именно в этот момент монгрел оставил в покое его соски. Не потому, что насытился - они стали столь чувствительны, что даже дыхание, сейчас их касающееся, заставляло блонди прилагать усилия, чтобы не заскулить. Теперь Рики вылизывал его живот, почти лишая рассудка. Легкие, медленные касания языка, безошибочно попадали в каждую чувствительную точку. Минк прижал ладонь ко рту, чтобы в случае чего вцепиться в нее зубами. И ему явно было плевать, заметит ли кто-либо этот жест. Если бы перед ним встал выбор между возможностью причинить себе боль и риском непроизвольно оттолкнуть любовника или причинить боль ему, Ясон, не колеблясь, бы выбрал первое - он абсолютно не хотел, чтобы все закончилось, так и не начавшись. И в то же время, вынужденная неподвижность терзала нервы и распаляла его еще сильнее, подтачивая остатки самоконтроля. Рот Рики уже находился в опасной близости от его паха и твердо стоящего члена. Но похоже, он намеренно избегал прикосновений к подрагивающей от возбуждения плоти, концентрируясь вместо этого на коже живота, даже когда его жадные губы начали прокладывать свой путь все ниже. Прервавшись на секунду, Рики хрипло скомандовал: - Раздвинь ноги. Голос покойный властный, не смотря на сквозящее в нем неприкрытое желание, тон, с которым невозможно спорить, поразили Орфея до глубины души - так никогда не умел говорить "конфуз по кличке Рики", этим искусством владел лишь лидер Бизонов. Та личность, которую Зави почти не знал, но чувствовал, предощущал... Ясон сделал глубокий вдох. Ему уже не нужно было заставлять себя подчиняться. Одну ногу Ясон покорно закинул на спинку дивана, вторую Рики удобно пристроил у себя на плече и стал покрывать медленными жаркими поцелуями внутреннюю ее поверхность, от щиколотки до самого бедра. Обнаженный, раскрытый, жаждущий... Таким Минк был... Ошеломителен! Нежный румянец щек, лихорадочный блеск глаз из-под полуопущенных ресниц, разметавшиеся волосы, приоткрытые губы иногда обнажающие ровный ряд зубов в почти страдальческом оскале, драматический изгиб бровей и тень складочки между ними... Орфей тщетно пытался овладеть шквалом нахлынувшее желание, но память горела жаром на коже и внутри него. Теперь он слишком хорошо знал это упоительное состояние. Слишком хорошо понимал: чего был лишен, что отдал, что потерял, подарил и... Что приобрел взамен. Прошлое и настоящее накладывались друг на друга - образы, ощущения, эмоции слились в звенящий стремительный водоворот уносящий, растворяющий в себе логику и здравый смысл, оголяющий чувства. Он видел, как Рики облизывает член и мошонку Минка неторопливыми, томными движениями, от основания до головки - слишком медленно, чтоб позволить кончить, но постоянно удерживая в агонии пребывания на краю. И вспоминал, пронизывавшие все его существо невыносимо сладостные спазмы - моменты, когда удовольствие становилось столь острым, что он не мог ни думать, ни двигаться. Он видел, как смуглая кисть нежно скользит по промежности блонди, как блестящий от смазки палец касается входа, кружит, осторожно проникает внутрь... И вспоминал, как его собственное, ставшее таким открытым и доступным тело окутывала пелена беспомощности. Видел... Движения руки - плавные, но сильные. Медленно расширяющееся крохотное отверстие. Два... уже три пальца входящие в него все свободнее. Мгновение, когда Ясон вскрикнул, непроизвольно разводя ноги еще шире. И вспоминал... То почти невыносимое ощущение внутри: легкая боль, пьяняще-сладкая истома и волны тепла, разлившиеся в паху - к лобку, к яичкам... К сочащемуся члену, который от каждого уже прицельного нажатия твердел все сильнее, горел, ныл и пульсировал. Нежные, мягкие толчки, что заставили его забыть и о неловкости, и о страхе, принуждали, уже не владея собой, подаваться вперед, навстречу... Он зачарованно смотрел, как стекает капелька пота по виску монгрела, как он в напряженной сосредоточенности сводит брови, кусает припухшие яркие губы, устремляет горящий темным огнем взгляд на любовника... - Какой же ты, - прошептал Рики, отбрасывая со лба мокрые волосы. - Какой? - сдавленным от страсти низким голосом отозвался Минк. Рики попытался улыбнуться, но уголки рта только нервно дернулись. Он болезненно поморщился, на миг сжал зубы до скрипа и рвано выдохнул: - Любимый... "Ты... великолепен!" - прошелестело воспоминание. И вдруг всего стало как-то слишком... Сердце Орфея, мучительно сжавшись, пропустило удар и заколотилось еще быстрее. Голова закружилась, перед глазами поплыло. Он подтянул колени к груди, обхватив их руками, и спрятал лицо. Его окутывал запах их страсти, но он хотя бы не видел и мог слышать только гудение крови в ушах. Одиночество сомкнулось вокруг него как кокон из темноты и холода. Жар внутри стал непереносимым, взбурлил как в запечатанном автоклаве, грозя разнести его в клочья. Зави запрокинул голову, зарылся рукой в волосы и уставился в потолок, смаргивая застилающие глаза, искажающие реальность слезы. Набрал воздуха в грудь до изнеможения и долго рвано выдыхал. Он больше не мог "просто быть рядом". Должен был набраться решимости, встать и уйти. Или... Без "или" - он и так уже израсходовал все свои "или" - до конца. Он не хотел, но не мог не смотреть. Хотя бы еще немного - один раз глянуть - лишь увериться, что тут для него ничего нет, и... Орфей столкнулся со взглядом темных глаз, озабочено поблескивающих из-под нахмуренных бровей. Утонул в них, тщетно пытаясь зацепиться за едва различимую грань между зрачком и радужкой, поражаясь количеством оттенков черного. Слышал сквозь какой-то глухой вязкий туман голос почти нараспев произносящий его имя - раз за разом. Чувствовал, как кто-то потянул за растрепанный локон - не резко, но настойчиво, сильно... Еще сильнее - больно. - Больно, Рагон задери! - невольно воскликнул Зави. И не узнал свой голос. Машинально перехватил руку нагло творящую произвол. Однако боль и была тем, что выдернула его из... вернула в реальность. В ту необъяснимую реальность, в которой Первый Консул Амой, яростно сверкая глазами, тащил его за волосы... К себе. В которой голос Рики, пряча тревогу за шутливыми нотками, звал... Его. - ...Диспетчерская вызывает Орфея. Орфей! Срочно ответьте диспетчерской!.. Еще один рывок и лицо Минка оказалось очень... совсем близко, а его губы... Это был не поцелуй. Он насиловал рот Орфея - жестко, уверенно, непреодолимо. И Орфей сдался, ощущая, как голова снова идет кругом. Он был не готов к тому голоду, что струился из глаз Ясона, но содрогнулся, когда тот отпустил его и на миг отвернулся. Его лицо как всегда казалось Зави прекрасным. Но сегодня оно стало еще прекраснее чем всегда. От того, что отражало не набившее оскомину за столько лет непрошибаемое спокойствие, а целый мир. И сейчас... Прямо сейчас там был и темный, тяжелый гнев, что еще не утих. И досада. И еле заметный, но почему-то согревающий душу испуг. И нечто вроде смущения. И обида. До абсурдности очевидная, она таилась на дне зрачков, оседала конденсатом на радужке, туманя яркий ультрамарин. - Ну, наконец-то, - Ясон облизнулся и укоризненно поджал губы. Он снова уставился на Орфея, фиксируя его, ставший уже вполне осмысленным, взгляд. - Диспетчерская скоро заискрится от натуги. Диспетчерская помолчала. Подумала. Фыркнула. И ответила: - Диспетчерская не поняла. Это кто засоряет эфир?! - Ша, диспетчерская, - мурлыкнул Минк и нежно провел кончиками пальцев по улыбающимся губам монгрела. - Это ты во всем виноват. - Я?! - Рики очень постарался изобразить удивление напополам с возмущением, но черти пляшущие в глазах несколько портили впечатление. - В твоем присутствии блонди стремительно глупеют... Они смотрели друг на друга неуступчиво сузив глаза, но на их губах были улыбки заговорщиков. И Орфей бы мог подумать, что безмолвная перепалка захватила их целиком, не оставив ни между ними, ни рядом места для кого бы то ни было. Однако две руки удивительно слажено скользящие по его телу, оглаживающие, ласкающие, притягивающие его все ближе, не позволяли подобным мыслям даже закрасться в его голову. Но он не совсем понимал значение этих взглядов. А что еще хуже, почему-то не знал, куда деть собственные руки. Их пальцы встретились. Сомкнулись именно там - на его пульсирующем, каменно-твердом члене. И все втроем вздрогнули, пусть это и не было неожиданностью. Орфей выдохнул, и это был странный, задушенный еще в горле звук - что-то посередине между беззвучными смехом и рыданием. - Ну же, блонди! Не тяни, - тихо и уже без улыбки проговорил Рики. Ясон лишь кивнул, прикрыл ненадолго глаза, словно собираясь с духом, и перевел взгляд на Зави. Осязаемый хищный взгляд, так жадно ощупывавший тело Орфея, как будто Минк видел его впервые, достиг наконец лица, но так и не осмелился добраться до глаз. - Я хочу разделить этот момент с тобой. Для начала. Возможно звучит пафосно... Но это правда. Губы Зави дрогнули, однако он так и не смог выдавить ни слова. Но вопрос видимо так явно написался на его лице, что слов и не понадобилось. - Потому что, - Минк наконец посмотрел на него в упор, - без тебя я бы не смог. Наверное никогда. Ни капли сомнения или сожаления - его глаза лучились проникновенной, слегка настораживающей искренностью. - Только не думай, что это благодарность или типа того, - внезапно и почти сердито вклинился Рики. - Его, - он чуть ли не обвиняюще покосился на Ясона, - одна мысль об этом заводит до чертиков! - и добавил тише, смущеннее, но от того не менее дерзко: - И меня тоже. И самого Орфея "одна мысль об этом" возбуждала до умопомрачения, бросала в жар. Он еще какое-то время, обалдело краснея, смотрел на Минка. Тот раздраженно и провокационно краснел в ответ. Но блеск его глаз - шальной и острый говорил о многом. Зави медленно повернулся к Рики, и тот твердо ответил на его взгляд, не скрывая ничего, открывшись до конца. Монгрел протянул руку и едва касаясь провел тыльной стороной ладони по его щеке. Теплые пальцы обвели линию подбородка, легонько погладили губы, потом пробежались по линии скулы и, зарывшись в растрепанные кудри, ласково почесали за ухом. - Орфей? - проницательные черные глаза были полны беспокойства и сочувствия. - Ты с нами? Орфей смог только кивнуть и глупо улыбнуться. Странное незнакомое чувство укутало его как теплое одеяло - уютно и пушисто. А когда монгрел притянул его и коснулся его губ своими в исполненном участия и заботы поцелуе, сердце защемило от нахлынувшей нежности. Волна хмеля накрыла сознание, и тут же оно стало прозрачным и чистым. Сделалось легко-легко. Это было пугающе и вместе с тем упоительно - смотреть на любимого и холодеть от осознания полной своей зависимости. И принимать это - просто, без усилий. Как человек, который перешагнул свою границу страха, и теперь лишь наслаждается свистом ветра в ушах и необъятным небом, позабыв обо всем. С этого момента все завертелось. Калейдоскоп - вот чем это было... Безумный калейдоскоп, в котором образы и мечты, чувства и ощущения дробятся и сливаются, вдруг становясь прекрасными, захватывающими дух, перетекающими друг в друга узорами. Темный огонь в глазах Рики. Танец рук скользящих по голой коже - странно, завораживающе красивый - то ласкающе-невесомый, то порывистый и резкий. Истома охватывающая их целиком, пробегающая теплыми волнами до самых кончиков пальцев. И поцелуи: страстные и жесткие, переходящие в укусы; легкие и мимолетные; глубокие и медленные, тягучие, как патока. Лихорадочный блеск синих глаз. И жар вожделения, приправленный будоражащим пряным привкусом игры, заставляющий смеяться и стонать одновременно. Движения внахлест. Всепроникающий аромат секса - мускусно-медовый. И улыбка Ясона - безумно-шальная, почти сумасшедшая. Гибкое тело монгрела зажатое между их телами - разделяющее и связывающее. И одно на троих сбитое дыхание. Первый Блонди Амой снова откидывается на спину - откровенный и неприкрытый в своем ожидании. Рики падает в его объятия пылким воплощением страсти. Орфей осторожно накрывает их тела своим... - Хочешь? - жесткий, царапающий на вдохе шепот монгрела, полный такого желания, что пробивает дрожь. - Да. Хочу. Всего без остатка, - прерывистый выдох Минка в ответ. Вдох, и Ясон медленно раскрывается, уступает напору, принимает его в себя. Сильно прикусывает губы, закатывая глаза от ошеломляющей новизны ощущений, глухо стонет сквозь зубы. Выдох, и Орфей ощущает напряженное движение мышц спины Рики под своей грудью, отчаянно стискивает его бедра и подается вперед, вжимаясь в ложбинку между поджарыми ягодицами. Вдох, жгучий взгляд через плечо и дрожащая полуулыбка на губах монгрела: - Ну же! Дай мне тебя почувствовать! - и хоть это и кажется невозможным, но вибрирующий низкий тембр его голоса возбуждает еще больше. Выдох, и Орфей вдавливается в нетерпеливую, жаждущую плоть. Словно пронзая, овладевая ими обоими. Огненная, шелковая узость смуглого тела засасывает, лишает дыхания и... - Стоп! - содрогнувшись, выпалил Рики. - Во имя всего... у чего есть имя... Пожалуйста, не двигайтесь! Ясон! Орфей, пожалуйста… - Хорошо? - жарко шепнул Ясон. Рики помотал головой, пытаясь дышать изо всех сил. Его лицо пылало, как в лихорадке. - Нет? - тревожно спросил Орфей. - Хорошо было... когда-то, - наконец смог произнести Рики так, будто выпил несколько бутылок стаута. - А сейчас... Это... охренеть! Я сейчас точно сдохну... - И что же дальше? - улыбнувшись до ужаса самодовольно, тихо и, пусть через силу, но почти ровно поинтересовался Минк. - Точно не знаю, - со свистом выдыхая сквозь зубы, монгрел опустил голову и уткнулся носом ему в шею. - Рагон, - проговорил он отчаянно, - даже не знаю, смогу ли сдержаться... Рики пробормотал еще какое-то невнятное проклятье, и Зави почувствовал, что его губы тоже невольно расплываются в улыбке. - Не сдерживайся, - проворковал, он нежно поглаживая и целуя влажное смуглое плечо. Орфей ощущал, как подрагивают, плотно сжимающие его, внутренние мышцы Рики, как искры удовольствия разбегаются по всему телу от того места, где они соединены. Но этого было мало... Так мало, что оставаться неподвижным становилось все труднее. Он не смог сдержать стон блаженства и облегчения, когда тот, наконец, начал двигаться хоть и в медленном, осторожном ритме. Монгрел с каждым толчком чуть менял угол вторжения, пока удивленный вскрик не вырвался из груди Ясона. Потрясенный тот вздрогнул, впившись пальцами в бедро Рики. Широко распахнутые синие глаза почему-то в первую очередь неверяще уставились на Орфея, а свободная рука Минка судорожно нашарила его руку и вцепилась в нее так, словно блонди тонул. Пользуясь моментом, Орфей тоже сосредоточился на поиске чувствительной точки. Он неторопливо качнул бедрами раз, другой, и очень скоро протяжный стон монгрела возвестил об успехе предприятия. А затем... Темп стремительно стал нарастать. Ритм потерял свою четкость, становясь беспорядочным и рваным. Возбуждение было уже нестерпимым. От напряжения звенело в ушах. Стоны и вздохи все чаще переходили в задыхающиеся, хриплые от недостатка воздуха крики. Удовольствие захлестывало, накрывало с головой, обжигало нервы. Первым, к бесконечному своему смятению, кончил Ясон - в тот же миг, когда пальцы Орфея и Рики, переплетаясь, сжали его вздыбленный ствол, - выгнувшись дугой, раскрыв рот в беззвучном крике. Его оргазм толкнул Рики за грань. Триумфальный вопль монгрела и спазмы его дрожащей плоти оглушили Орфея и швырнули в кипящую пучину экстаза. По всему телу прокатилась долгая судорога и, топя протяжный рыдающий крик во впадинке между шеей и плечом Рики, он кончил, отдавая себя всего - до конца.