Чудо для АДА

В комнате повисло молчание. В один момент могло показаться, что телефон застыл в немом молчании и больше не звонит, но это лишь Сакамаки углубились в свои мысли, не слыша ничего вокруг. — Ответь на звонок, — резко отчеканил Рейджи. Субару будто выпал из транса. Он встряхнул головой и опять посмотрел на экран телефона. Послышалось стремительно нарастающие рычание. Мелодия звонка резала барабанные перепонки, настолько она была противна и невыносима. Субару крепко сжал телефон в своей ладони и немного поднял руку для замаха. — Да заткнись ты уже! — прокричал Субару. Рука стремительно перенеслась вперед, попутно выпуская телефон и запуская его в стену. Телефон, набирая скорость, полетел в стену. Все практически услышали треск корпуса, как вдруг раздался голос Рейджи: — Я, кажется, попросил ответить на звонок, а не метать телефон в стену. Телефон застыл буквально в миллиметре от стены в руке Рейджи, но повреждений ему, к сожалению, избежать не получилось. Корпус был в трещинах, так же как и экран по бокам. Беловолосый парень лишь издал непонятное ворчание, после чего развернулся к свои братьям спиной, попутно цокнув. Рейджи схватил ткань перчатки и, немного потянув на себя, стянул ее, оголяя тонкие пальцы. Мимолетное движение — и трубка телефона была поднята. Он приложил телефон к уху и томно произнес: — Я вас слушаю. — Добрый день. Простите, но кто вы? — произнес обеспокоенный голос собеседника. — Мой ответ будет зависеть от того, кто вам нужен, — ответил Рейджи, посмотрев на братьев. Он не мог им ничего сказать во время разговора, но его взгляд показывал, что ситуация идет явно не по плану. — Мне нужна Кисэки, — отчеканил мужчина из трубки. — Хорошо, тогда, думаю, мне стоит представиться. Я Рейджи Сакамаки, старший брат Кисэки Сакамаки. Стоило бы вам тоже представиться. — Простите, что не сделал это сразу. Я Теруо Накано. Я ее знакомый… Точнее, знакомый ее отца. Очень приятно познакомиться. А теперь не могли бы вы дать мне Кисэки? После слов Рейджи голос в трубке немного дрогнул, но после стал более напряженным. Конечно же, от вампира это скрыться не могло. Он немного сощурился, будто задумавшись, после чего пару раз стрельнул глазами на братьев, а после на дворецкого. — Какое у вас дело к Кисэки? — Это личное. — Простите, но сейчас она не может подойти к трубке. Может, я могу на этот вопрос ответить или ей что-нибудь передать? — Напомните ей, что она обещала мне позвонить по приезде, а так же пусть мне потом перезвонит. — Позвонит как приедет? — на лице Рейджи застыло изумление. — Да… я надеюсь, она приехала домой, как и должна была? Голос Теруо стал грубее и немного подрагивал от волнения. Рейджи обратил на это внимание, но остался спокойным, не выдавая внутреннего волнения и любопытства. — Если бы ее не было дома в положенное время, мы бы вам рано или поздно все равно позвонили. Она в душе. Как выйдет — мой дворецкий ей все передаст. — Хорошо, верю вам на слово, — ответил мужчина. — Кисэки сообщила дворецкому, что что-то забыла у вас дома. В скором времени мы подъедем и заберем эту вещь. — Что это за вещь? — Она пока что не сообщила, а теперь, прошу прощения, вынужден попрощаться, — Рейджи отключил собеседника и выключил телефон — Ну так. Ты будешь молчать или расскажешь?! — агрессивно пробурчал Аято, яростно надвигаясь на Рейджи. — Если ты замолчишь, то услышишь то, что я собираюсь сказать. После его слов Аято остановился и требовательно посмотрел на брата. Тот в ответ только поправил очки и немного отряхнул свой костюм. Яркий луч света случайно пробился сквозь плотные шторы. Он мягко прошел по всем вещам в комнате и остановился на очках Рейджи. Парень лишь недовольно цокнул и, поправив очки, направил слепящий луч прямо в глаза буйного брата. — Хватит меня слепить этим светом! — прорычал Аято, ненавистно смотря тому в глаза. Старший Сакамаки проигнорировал его слова, лишь укоризненно посмотрев на красноволосого. — Начну с того, что это точно был не наш отец. А закончу тем, что он явно что-то недоговаривает. Цепким взглядом окинув своих братьев, парень вынес для себя лишь только то, что они сами слушали этот разговор и обо всем этом уже знают. — Думаю, нет смысла вам что-то рассказывать. Вы и так все слышали. Рейджи развернулся лицом к дворецкому, что стоял недалеко от него. Он протянул ему телефон Кисэки и натянул перчатку. — Через сколько прибудет отец? — поинтересовался Рейджи. — Около получаса, господин, — ответил Филипп и, слегка кивнув, удалился из комнаты. Пару минут в комнате витала тяготящая тишина. Каждый был погружен в свои мысли и абсолютно отстранен от реальности, но слова старшего Сакамаки вытянули всех из размышлений. — Если мы так и будем молчать, то я, пожалуй, пойду. Шу стоял с закрытыми глазами у стены. В его наушниках играла классическая музыка, которая успокаивала его мысли и очищала разум. До своих слов он будто слился со стеной и был абсолютно незаметен, но теперь он оказался как раз в центре внимания. — Если твой слух атрофировался, а предложить ты ничего не можешь — иди, — Рейджи сделал легкий пасс рукой в воздухе, намекая на то, что он может уходить. — Хах, а ты можешь что-то предложить? — лениво приподняв бровь, спросил Шу. — Можешь послушать, — лишь только и сказал Рейджи, и оглядел всех присутствующих. — Самое первое: не стоит говорить об этом отцу. Изначально понятно, что его друг в чем-то лжет. Конечно же, нельзя отрицать вероятность того, что он и вовсе не его друг. Если Карлхайнц что-то скрывает, то он это будет скрывать до последнего. Советую всем разговаривать с ним на «чистую» голову. Никаких необдуманных действий. Обо всех своих действиях по этому делу сообщать мне, — на какое-то время он замолчал. — Можете идти. Советую устроиться в гостиной. Сразу после его слов все исчезли, а Рейджи остался один. Когда он остался наедине с собой, количество мыслей поглощало его разум, как бы затаскивая в черную дыру. Но вдруг раздался стук в дверь. Рейджи тут же вскинул голову и поправил очки. — Входите. — Господин Тоуго Сакамаки прибыл, — поклонившись, сообщил Филипп. — Хорошо, проводи его в гостиную. Скажи, что я скоро буду, — сказал Рейджи и исчез. — Как скажете, господин. Слова дворецкого прозвучали в абсолютно пустой комнате. Он поклонился и спокойным шагом вышел.

***

Приехала я в город около четырех часов назад. Дорога была длинной и не очень приятной. Конечно, красивые виды радовали глаз и душу, но лично меня больше укачало, нежели порадовало. Мы пару раз останавливались перекусить и найти телефонную будку. Мне нужно было позвонить отцу как можно раньше, но, к сожалению, удалось это сделать только по приезде в город. Отчитали меня, конечно, по полной, но потом папа все же успокоился и пожелал мне хорошего дня. Все же остальное время до данного момента было занято оформлением квартиры, подписями, инструктажем и бумагами. Женщина, у которой я снимала квартиру была слишком дотошна к документам, поэтому и подписала я их раза в три больше. Наконец-то я осталась одна в квартире. От меня отстали с бумагами и правилами, а значит, можно хотя бы осмотреться. Вся квартира была выполнена в светлых телесных тоннах, что делало ее визуально больше и светлее. Сначала шла маленькая прихожая, где можно было снять верхнюю одежду и разуться. На стене были вешалки для одежды, на полу — маленький коврик, который зазывал в квартиру своей надписью «Добро пожаловать!». Слева от меня располагалась ванная комната. Она была не особо большой, но мне места хватало. Там был туалет, раковина и сама ванна — в общем, все самое необходимое. Хозяйка решила оставить мне пару новых гелей для душа и шампуней в подарок, что очень было кстати. Справа была кухня, маленькая, но уютная. Все самое необходимое было. Продукты я купила. Я пока что экономлю, так что у меня был десяток яиц, а все остальное — заварная лапша. Это вкусно и быстро, а самое главное — дешево, так что жить буду. Если пройти по прихожей вперед, то попадаешь в гостиную- спальню. По правую руку располагался телевизор. Не самый модный и новый, но смотреть можно. Напротив него стоял белый диван. Он был удобным и очень мягким. Конечно, спать на нем — такое себе удовольствие, но мне это и не надо. Прямо за диваном стояла кровать. Она была двухспальной и уже застеленной. Удобная, мягкая, но немного скрипучая. Но я сплю крепко, так что мне это не помешает. По бокам комнаты были расположены большие окна, сквозь которые пробивалось яркое и теплое солнце. Также по периметру располагались пара растений, чисто для того, чтобы заполнить пустоту, но они очень органично смотрелись и радовали мой глаз. Также по бокам кровати стояли маленькие тумбочки со светильниками. Вещи я успела разобрать сразу, как приехала, потому что толком ничего разбирать-то и не надо было. Но надо было сделать все остальные дела быстрее, потому что сейчас у меня были планы, которые я откладывала все дальше и дальше. Но все же я наконец-то морально подготовилась к этому, так что встала с дивана, на котором сидела, и пошла в ванную, прихватив с собой кое-что из кухни и спальни. Я стояла напротив зеркала в своей грязной ночнушке, в которой я сбежала, потому что ее можно было не жалеть. Я выдохнула и поставила перед собой три пачки краски для волос. Все три упаковки краски были черного цвета. Это был единственный цвет, который точно перекроет мой родной. Мне не очень нравился такой цвет волос на людях, но я не знала, пойдет ли он мне. Хотя мне ли сейчас на что-то жаловаться и чего-то хотеть? Кручусь, как могу, знаете ли. Сейчас мне надо было максимально слиться с обществом и скрыть свою старую внешность и личность. Я должна стать совершенно другим человеком. Тем более, вряд ли отец Сакамаки оставит все так, как есть; он пошлет за мной или их, или кого-то еще. Поэтому никому доверять нельзя, а свою личность надо по максимуму скрывать. — Фух, давай, тряпка, соберись. Тебе это нужно? Нужно! Так делай это! Хватит! — Я ущипнула себя до сильной боли, дабы показать самой себе серьезность своих намерений. Да, я очень боялась это все делать. Несмотря на все это, я не хотела забывать старую себя, я себя любила и нравилась себе. Что я, возможно, хотела забыть, так это свое прошлое ровно до того момента, как к нам не приехал Тоуго. Но нельзя стереть историю, не изменив себя, она будет ходить за твоим физическим старым обликом, а значит, будет преследовать тебя вечно, как бы ты ни пытался избежать этого. Я выдохнула и схватила ножницы, что притащила с кухни. Кепка, которую я надела в начале дня, слетела с головы. Волосы, почувствовав свободу, заструились по телу. Мягкой волной они упали на плечи; потом заскользили вдоль позвоночника, нежно прошлись по бедрам, а конец волос мягко пощекотал ляжки. — Говорят, что с волосами уходят плохие воспоминания… вот это мы сейчас и проверим. Незанятой рукой я схватила волосы, крепко сжала и немного оттянула в сторону. Закрыв глаза, я просто рубила наугад, слишком страшно мне было смотреть. Послышался треск волос. Я сильнее зажмурилась и продолжала резать. Наконец-то все волосы упали, а ножницы остановились. Я открыла глаза. С начало у меня был шок, я просто смотрела на огромную кипу волос, что лежит у меня под ногами, там их было очень много. Только через пять минут я вспомнила про те волосы, что остались у меня на голове. Я повернулась к зеркалу и просто застыла. Теперь мои волосы были на уровне верха лопаток, но для меня они казались ужасно короткими. Я просто заставляла себя дышать и думать, что это правильно. Поскольку я резала наугад, пришлось ровнять, но на длину это сильно не повлияло. Конечно же, я немного поплакала, но потом заставила себя успокоиться и понять, что это было правильным решением, ибо нечего в такое непонятное время с такой кипой волос ходить, никуда не убрать и мешаются. — А теперь — самое трудное, — Я опустила свой взгляд на краску для волос. Открыв все тюбики, я смешала две пачки. Воняло, конечно, ужасно, но пришлось терпеть. Выдохнув, я взяла кисточку с черным пигментом и сделала первый мазок, потов второй и третий. Прошло около двух часов — и наконец то я добилась того результата, что был мне нужен. С первого раза краска совершенно не хотела ложиться на волосы и быстро смывалась, поэтому пришлось брать еще одну пачку краски и красить заново. Со второго раза все легло более-менее. Теперь-то я себя тем более не узнавала, было очень непривычно, но я подавляла свои приступы истерики хотя бы какими-то здравыми мыслями. Схватив веник и совок, я быстро убрала обрезанные волосы и выбросила их, потом отмыла раковину и ванну от краски и, уставшая, легла спать. Все же перед сном не обошлось без маленькой истерики, ибо для меня это все было в новинку, и моя неокрепшая психика давала сбои, но приходилось становится взрослее и взрослее, чтобы выжить в этом суровом мире.