Чудо для АДА

Все братья Сакамаки сидели в гостиной и ожидали своего отца. То, что они нервничали, не могло скрыть даже их вампирское нутро, но стоит отдать парням должное — они держались хорошо и всячески подавляли признаки нервозности. По коридору спокойной вальяжной походкой шел глава вампиров. Рядом с ним — поникший и погруженный в свои мысли дворецкий. — Филипп, если ты и дальше собираешься идти с таким лицом и портить мне настроение, то советую оставить меня одного, — недовольно сказал Карлхайнц, покосившись на подчинённого. — Простите, господин, — улыбнулся дворецкий, но тревога всё же пробилась сквозь толстую оболочку маски. — Что-то случилось, помимо того дела, по которому меня сюда вызвали мои сыновья? — не глядя на Филиппа, спросил старший Сакамаки. — Нет, помимо этого больше ничего, — ответил тот. — Что же это за дело, что тронуло моего дворецкого так сильно? — усмехнулся Тоуго. — Господин, Кисэки сбежала, — взволнованно ответил Филипп. Карлхайнц в молчании застыл на месте. Пара секунд тишины казались вечностью и давили на дворецкого, заставляя его поёживаться. Но вдруг Тоуго сделал два коротких шага и двинулся дальше по коридору. Устремив свой взгляд господину вслед, Филипп пошел за ним. — Почему ты не сообщил об этом раньше? — спросил Тоуго подчинённого, напряжённо шагая по коридору. — Не было возможности, господин. Я ухаживал за жертвенной невестой до приезда ваших сыновей. Последовал приказ от Рейджи Сакамаки, чтобы ни в коем случае не потерять Юи Комори. Приношу свои извинения. — Что случилось с Юи Комори? — Это очень долгая история, господин. — Я никуда не тороплюсь, у нас полно времени. — После месяца проживания госпожа Кисэки впала в кому… Стоило дворецкому начать, как его бесцеремонно перебил Карлхайнц. Он перегородил Филиппу дорогу и зло стрельнул взглядом. Вены устрашающе выступили на его лице, а кожа будто стала в разы бледнее. — Почему она впала в кому? — Было очень много несчастных случаев с ней. Она была при смерти всего один раз, но выжила. В тот день она должна была стать вампиром, но, насколько я понял, что-то пошло не так. Попытка самоубийства, которую она, предположительно, совершила из-за издевательств Аято Сакамаки, была конечной точкой. — Почему я узнаю об этом только сейчас, Филипп?! — прошипел Тоуго в лицо дворецкого. — Простите. Господин Рейджи приказал вам не рассказывать, и я… — Либо ты теряешь форму и стал слишком нежен, либо твой мозг перестал нормально функционировать, — Вампир лёгким движением сжал ворот рубашки дворецкого и оголил свои белоснежные клыки. — Запомни раз и навсегда: твой главный господин — это я, других нет! Ты обязан, слышишь, обязан рассказывать всё, что происходит в этом особняке и хотя бы косвенно связано с Кисэки. Ты понял? — Да, господин. Вампир разжал свою мощную руку на его воротнике, который теперь был сильно помят. Дворецкий лишь опустил свой взгляд и попытался разгладить воротник, но поняв, что его старания тщетны, оставил попытки и снова двинулся за Карлхайнцем. — Так она пролежала около двух месяцев. Позже к нам приехала жертвенная невеста Юи Комори. Ничего странного я в ней не наблюдал, за исключением некоторых не особо значимых факторов, а также за исключением интереса вашего сына Рейджи к её крови и состоянию, которое ухудшалось с каждым днем. Я приходил к Кисэки Сакамаки и ухаживал, также попутно отслеживая её состояние. Оно было положительным, но в один день у госпожи остановилось сердце. Дворецкий сбавил шаг, внимательно наблюдая за реакцией господина. С каждым словом Филиппа лицо Тоуго становилось всё мрачнее и мрачнее. Сейчас король вампиров не выглядел так беспечно, как раньше. Его тяготила информация и мысли, которые пожирали изнутри, не давая взять себя руки, как полагается его статусу. — Продолжай. Поежившись, дворецкий продолжил. Его рассказ был долгим и очень красочным, но, к сожалению, не в хорошем смысле. От волнения подкатывала тошнота, образовывая противный комок в горле и заставляя кожу покрываться мурашками. — Ясно, — только и ответил Карлхайнц после долгого монолога своего подчиненного. — Тебе помимо того, что ты мне рассказал, больше ничего не показалось странным? Может, какие-то незначительные детали? — Да. Когда госпожа Кисэки пришла в гостиную к вашим сыновьям, её сердце не билось, это я могу сказать с полной уверенностью. Когда же Юи Комори потеряла сознание рядом с телом Кисэки Сакамаки, её сердце начало биться. Ещё я заметил на её запястье странный шрам. Я не могу сказать, что он был бесформенным, но он напоминал розу. Не могу быть уверен в своих словах, потому что шрам был бледным и практически зажившим. — Шрам… Хорошо. Что-то ещё? — Нет, но, думаю, всё остальное вам расскажут ваши сыновья, если посчитают нужным. Дворецкий открыл перед мужчиной большие дубовые двери и впустил в гостиную, где его уже ждали. Тоуго Сакамаки прошёлся до кресла и, присев в него, посмотрел на сыновей. — Приветствую вас, мои дети. Для чего я вам так срочно понадобился? — Кисэки сбежала из особняка, сейчас её местонахождение неизвестно, — отчеканил Рейджи. — Да? И чего же она сбежала? — на губах старшего Сакамаки скользнула лёгкая улыбка. — Явно не от хорошей жизни, — Он пристальным взглядом окинул каждого из сыновей, и посерьёзнел. — И как она могла сбежать, если по вашим словам она очень сильно болела — настолько, что даже не смогла приехать к своему отцу? Да и сбежать так, чтобы абсолютно никому на глаза не попасться, при том, что, как вы говорите, за ней постоянно следит и ухаживает Юи Комори… Мужчина вольготно развалился в кресле, решив сразу ходить с козырей. Братья же не собирались озвучивать все свои тайны, догадки и выкладывать козыри, которые сейчас могли сыграть на руку их отцу. — Мы не знаем, почему она сбежала. В тот момент мы находились у тебя, — ответил Шу, не открывая глаз. — Не бойся, я помню об этом. — Тут скорее вопрос к твоему дворецкому! — казалось, что от гнева и возмущения Аято его и без того красные волосы вспыхнут и загорятся как костер. — Первое, Аято: это не только мой дворецкий, но так же и ваш. Второе: прошу не забывать о том, что Филипп не вампир и не обладает тем же чутьем, что и мы. — Отец, но не стоит забывать, что он наш дворецкий, и это его обязанность. Если он не справляется с ней, может, тогда стоит его убрать и поставить кого-то более способного? — Рейджи прошелся взглядом по дворецкому, будто пытаясь что-то найти, но после тщетных поисков истины перевёл взгляд на отца. — Рейджи, не будь столь самоуверенным. Не забывай о том, что вы тоже не смогли выполнить моё поручение. — И что же мы не выполнили? Тедди, ты понимаешь, о чём говорит папа? — Канато как ребенок вертел своего плюшевого медведя, изредка поглядывая на всех присутствующих. — Я просил вас оберегать её и обеспечить ей хорошую жизнь. Так что, как я раньше говорил, вряд ли она сбежала от хорошей жизни. Также вопрос о том, как она сделала это в присутствии Юи, остается для меня открытым. — Она вампир, могла просто что-то сделать с Юи, — пожал плечами Субару. — Раз уж мы завели тему о Юи Комори, то хотел бы спросить, где она и жива ли вообще? — Тоуго мрачно оглядел сыновей и остановил свой взгляд на Рейджи. — Она жива, но на данный момент в летаргическом сне. Это не опасно, она скоро очнется, — ответил Рейджи. — То есть вы хотите сказать, что Кисэки, будучи полноценным вампиром, ввела Юи в летаргический сон? Рейджи, тебе ли не знать, что специально, да и случайно другой человек сделать этого не может, — на губах вампира появилась еле заметная улыбка. — Знаю, поэтому я ищу информацию о том, почему это могло случиться. — Нфу, отец, ты слишком сильно о ней беспокоишься… — Райто разлегся на софе, подобно довольному коту, и из-под шляпы обозревал всех присутствующих. — Да, я достаточно сильно о ней беспокоюсь, она моя дочь! — перешёл Тоуго на грубый тон. — И я просил вас о ней заботиться! — стукнул он кулаком по подлокотнику кресла. — То есть то, что мы твои сыновья, тебя не волнует, а вот за свою дочурку ты переживаешь?! Не хочешь вспомнить наше детство?! Где ты был тогда и где пропадаешь сейчас?! Для тебя мы мусор, который можно использовать в своих целях! — заорал Аято, вскакивая с кресла. Он пронзил отца холодным взглядом, испытав некое облегчение, что наконец-то смог выплеснуть негативные эмоции и высказать то, что думал и терпел все эти годы. На физическом уровне он чувствовал, как внутри разгорается пламя гнева, обиды, отчаяния, и чем больше Аято погружался в воспоминания, тем сильнее этого огонь полыхал. — Аято, успокойся, живо! Мы сейчас говорим не об этом! — вновь стукнув кулаком, сказал его отец. — Ты как всегда уходишь от темы, как слабый человек. Такой как ты не заслуживает быть королём вампиров! Конечно, зачем думать о своей семье! Ты бросил нас на произвол судьбы, а сейчас забеспокоился о какой-то самозванке, называя её своей дочерью и нашей сестрой?! Аято замолк; его гулкое дыхание разносилось по гостиной, а взглядом он буравил отца, которого всей душой ненавидел с самого детства. — Ты слишком низко пал, чтобы так быстро возвращаться к былому величию, которое было у тебя в глазах твоих юных сыновей! — дополнил Аято, не в силах больше терпеть здесь присутствие родителя. Оно тяготило его, навевало неприятные воспоминания, которые он пытался заглушить всеми возможными способами. Бросив на Карлхайнца последний негодующий взгляд, Аято покинул зал. Минуту в гостиной стояла тишина. Никто не решился пойти за братом, поскольку все понимали, чем это закончится. — Хорошо. Тогда порешим на том, что вы выводите Юи из сна, а дальше просто не допускаете её к важным бумагам по этому делу. Она не должна знать ничего о Кисэки. Пока что я сам этим делом займусь, потому что вы бесполезные, а если мы её даже и найдем, то вряд ли она захочет вас видеть, — строго сказал Тоуго Сакамаки, после чего встал с кресла. — А теперь, раз всё решено, я с вами попрощаюсь. Король вампиров пошёл к выходу, попутно подозвав к себе дворецкого. Твёрдой походкой он вышел из дома сыновей и направился к своей машине, после чего поехал в свой особняк.

***

Сонное состояние уже полчаса не хотело меня покидать. Я сидела на кухне и пыталась взбодриться чашечкой жутко холодной воды, но это не очень помогало. Однако я всё же нашла то, что взбодрило меня лучше всего и даже заставило поплакать, хотя тут больше подойдет слово «порыдать». — Боже, скажи мне, пожалуйста, зачем ты придумал линзы, почему нельзя изменить цвет глаз просто щелчком пальцев?! Я стояла напротив зеркала и была вся в слезах. Ни разу до этого я не надевала линзы и, возможно, не надела бы никогда, но жизнь заставляет делать то, чего не хочешь. Мои глаза ещё никогда не слезились и не болели так, как сейчас. Но стоило потерпеть около получаса, и я начала нормально видеть, слёзы исчезли, а чуть позже сошло и покраснение. Я выглядела почти как здоровый человек, не считая немного припухших глаз. Глядя на себя в зеркало, никогда бы не сказала, что я та самая Кисэки Сакамаки, что пару дней назад сбежала из огромного особняка. Я выглядела как обычная ученица с чёрными волосами и карими глазами. Но было одно «но», которое я скрыть не могла — это клыки. Постараюсь разговаривать осторожней, а если клыки заметят и спросят откуда, то скажу, что нарастила. Пусть буду выглядеть панком в их глазах, зато лишних вопросов больше не будет. — Может, кофе выпить по дороге? — завела я монолог сама с собой. — Так, нет, мы экономим, помнишь? Запомни: до первой зарплаты вода с лимончиком и ничего такого! До того момента, пока не устроюсь на работу, буду экономить даже на таких мелочах, как желанный кофе. Кстати, о работе. Сегодня у меня собеседование. Я нашла место, куда меня в мои шестнадцать могут взять трудиться. Зарплата там, конечно, небольшая, но мне хватит. — Так, что можно надеть… Передо мной был деревянный белый шкаф, в котором висело совсем немного вещей. Какую-то официальную одежду мне покупать не нужно было, поэтому я надела белую футболку и папины шорты. Выгляжу, конечно, не как бизнес-леди, но и не как человек без определенного места жительства. Волосы решила завязать в низкий пучок — удобная и аккуратная прическа. В общем, самое то. Косметики у меня с собой нет, поэтому пока полностью не буду уверена в своей финансовой устойчивости, ходить придётся без макияжа. К счастью, я редко использую косметику, так что выйти ненакрашенной для меня не критично. Быстро обула кроссовки и, выйдя из квартиры, закрыла дверь на ключ. Лестница в доме довольно крутая, поэтому моя голова пару раз чуть было не познакомилась с бетонными ступенями. Я думала, что уже преодолела самое трудное препятствие, но стоило выйти из дома, как меня чуть не сбил поток людей. С папой мы жили в достаточно отдалённом уголке Токио, потому что ни мне, ни ему не нравится суета и шум. Что уж говорить про дом Сакамаки, который вообще находился в безлюдной глуши. Так что к городской суете я совсем не привыкла, а если уж быть полностью честной — она меня пугала. Минут пять я стояла, пытаясь восстановить дыхание. И стояла бы так ещё тридцать, но мысль о собеседовании, которое должно начаться через двадцать пять минут, настойчиво толкала меня в толпу спешащих куда-то людей. Благо, место работы, куда я собираюсь устроиться, находилось не так далеко от дома. Врезавшись в пару прохожих, я всё-таки влилась в этот нескончаемый поток жителей. Полчища встречных людей толкали меня, заставляя двигаться в том направлении, куда следовала основная толпа. И, возможно, под этим напором меня бы унесло далеко в противоположную сторону, но я увидела красочную вывеску того самого заведения, куда шла на собеседование. Воодушевленная, я смело двинулась к цели, нагло расталкивая жителей и кидая самым возмущенным из них крепкого словца в ответ. Благодаря такому нахальному поведению, я добралась до нужного места. Это был ресторан, не особо крупный и вообще не мишленовский, но достаточно приличный и, судя по отзывам, хороший в плане обслуживания и еды. — Добро пожаловать, — у входа меня поприветствовала молодая девушка администратор, одетая в национальный костюм — кимоно. Он очень выгодно подчеркивал её фигуру и красоту поистине неземных глаз. — Доброе утро. Я пришла на собеседование, — поклонившись, ответила я. — Ох, так это вы Юко Накано. Прошу за мной, — Она махнула стоявшей неподалёку девушке, чтобы та её подменила. Только хотела возразить, что я не Юко, но вовремя прикрыла рот, вспомнив свою легенду. Чтобы не светить своё имя, я его неофициально поменяла, а фамилию оставила. Да, моя настоящая фамилия Сакамаки, но по регистрационной записи у меня фамилия приемного отца — Накано. Когда я оформляла бумаги по квартире, мне пришлось в обязательном порядке написать настоящее имя, поэтому как арендатор я значусь Кисэки Накано. Паспорта у меня нет и при данной вакансии он не требуется, что даёт мне вольность действий и безопасность. Мы вошли в ресторан. На посетителях играли мягкие лучи света, пробивающиеся сквозь окна. Атмосфера была очень приятной, я бы сказала: с нотками осенней погоды. Дизайн заведения был полностью в японском стиле, вплоть до меню и светильников на стенах. Меня по узкому коридору провели к кабинету директора. — Удачи, — сказала девушка и постучалась в дверь. — Вы можете войти, — послышалось из кабинета. Я проглотила ком, стоявший в горле, и открыла дверь. За столом сидела женщина лет сорока на вид, одетая в недешевый деловой костюм. Она отвлеклась от бумаг и улыбнулась. — Присаживайтесь, — указала женщина на стул по другую сторону стола. — Юко Накано, пришли на собеседование по вакансии официант, правильно? — Да, — Я присела на стул и нервно сжала пальцами край своей футболки. — Итак, меня зовут Ксения, но чтобы тебе было легче, ты можешь называть меня Хороми-сан. Я директор и владелец этого заведения, сегодня собеседование будет проходить со мной, — улыбнулась она. — Думаю, не будем медлить и начнём. Для чего тебе нужна эта работа? — Работу ищу с целью расти как личность и как профессионал в этой сфере. — Много ли у вас свободного времени? — Для этой работы достаточно. — В чём ваше главное качество? — Я умею заинтересовать человека и найду подход к каждому посетителю. Буду стараться, чтобы они чувствовали себя тут комфортно и могли максимально расслабиться. Для меня они не люди, которые оставляют чаевые, а в первую очередь мои гости. — Умеете ли вы отказывать людям в нужной ситуации? — Конечно. — Что вы будете делать, если человек хочет блюдо с морепродуктами, а в ресторане их нет? — Предложу альтернативу. Ксения задумалась, а я очень сильно напряглась. Моё сердце ритмично стучало, отдавая импульсы по всему телу. От волнения голова закружилась, и все остальные вопросы я слышала глухо, но умудрялась что-то отвечать. Когда собеседование закончилось, меня усадили в коридоре и сказали подождать. И вот я уже минут пятнадцать сижу напротив директорского кабинета, нервничая всё сильнее. Наконец, дверь открылась, и вышла Хороми-сан. Она держала в руках много разных бумаг, тщательно пытаясь сложить их как можно ровнее. Директор окинула меня взглядом с головы до ног, после чего лучезарно улыбнулась и протянула мне ручку с бумагами. — Поздравляю, ты прошла собеседование, и теперь работаешь официантом в нашем ресторане. Подпиши эти бумаги, а всё остальное тебе расскажет Жина, — Она показала на ту самую девушку, которая встретила меня у входа и отвела сюда. Я пребывала в таком шоке, что толком и не вчитывалась во все эти бумажки, а просто поскорее всё подписала. — Идём за мной, Юко, — Жина подхватила меня под руку и повела куда-то вдоль коридора. Вскоре мы вошли в небольшое служебное помещение с двумя отделениями и рабочим столом в каждой зоне. — Сегодня тут пустовато, но обычно, когда работают твои ровесники, здесь всегда кто-то есть. К сожалению, сегодня они выйти не смогли, у них экзамены, поэтому работают ребята постарше. Но они все в зале, — сказала Жина, и прошла к рабочему столу в правом отсеке. — Это женская зона, тут можно переодеться или просто отдохнуть. Над столом расписание, сейчас я впишу тебя сюда, а ты запоминай свой график работы. Итак, когда ты можешь работать? Утро, день, вечер? — Я на домашнем обучении, так что могу работать в любой день и в любое время. — Хорошо. Сколько выходных можешь себе позволить? — Могу позволить хоть каждый день, но я бы предпочла работать без выходных. — Ты уверена? Может, хотя бы один выходной возьмешь? — Нет. — Ладно, тогда можешь приходить каждый день около семи часов утра. До обеда будешь работать, а дальше посмотрим. Школа слишком непостоянна, так что часто приходится ребят подменять. Хорошо? — Хорошо. — Что ж, тогда можешь идти домой, только возьми с собой две формы. Завтра приходи в первой, там юбка и плотная кофта с длинными рукавами. А теперь пойдем. Она всучила мне пакетик с формой и, подхватив под руку, повела меня на выход. На улице мне дали ещё пару наставлений, после чего мы попрощались. Я была настолько довольна, что не помню, как легко дошла до дома, не замечая городской суеты. Весь остаток дня моё сердце бешено колотилось и от радости готово было выпрыгнуть из груди. Какая я счастливая!