Чудо для АДА

Заснула я на самом деле ненадолго. Думаю, минут на тридцать, не больше. Мне никак не удавалось найти удобное положение для сна, да и сон не приходил так легко, как обычно. Мимолетный шанс увидеть сон оборачивался очередным пробуждением. С таким явлением я промучилась до шести вечера, уснула незадолго до подъема. Сквозь сон до моего слуха изредка долетали звуки открывающейся двери. Пару раз я уловила голоса братьев Муками, стоящих, видимо, за дверью. Сны были красочными и необычными, но, несмотря на их разнообразие, одна деталь сновидений была неизменна. Ко мне приходила Сузу. Она стояла на месте, не издавая ни звука, мы просто молча смотрели друг на друга, и, как ни странно, в эти моменты мне становилось легче. Почему-то именно во снах мне проще удавалось её отпускать. Казалось, что своим безмолвием она выражает своё прощение, поэтому я забывала те страшные события и смерть, которые постигли её. Возможно, я просто убегаю от реальности, но даже если так, то не вижу в этом ничего плохого. На сердце становилось легче, мысли о Сузу пропадали, стирая её образ из головы. Для меня она перестала существовать, будто её никогда и не было. Просто кошмарное видение, которому никогда не сбыться. Такова реальность для меня. Глаза медленно открылись, представляя мне реалии моего бытия. Всё тот же несчастный серый потолок, всё та же лампа, всё та же простыня. Эх, не стоит удивляться серости вокруг, ты просто проснулась, Кисэки. — Ты наконец-то проснулась. Это радует. Недалеко от кровати сидел Руки. Его лицо полностью противоречило его словам, не выражая и капли радости от моего пробуждения. Как всегда один лишь холод и безразличие. — Сегодня меня снова потащат в столовую против моей воли? Или вы придумали что-то более оригинальное? — Скот должен молчать, если ему не разрешали говорить, иначе получит наказание. К тебе это в том числе относится. После вчерашнего ты должна была усвоить урок, но ты всё так же своенравна и непослушна, насколько я вижу. — Скот не услышал ответ на свой вопрос. — Никто не собирается насильно впихивать в тебя еду и тащить в столовую. Раз ты так хочешь подохнуть, мы не можем тебе отказать в такой милости. Сможешь встретиться со своей подругой. Поверь, скоту лучше держаться при стаде. — Не смей называть Сузу скотом! Монстр без чувств не имеет права нарекать скотом того, кого сам же убил! — Не забывай одну простую вещь: ты тоже монстр. Хоть твоё сердце и бьётся, ты всё равно остаёшься вампиром, как и мы. По своей природе ты тоже бесчувственное существо, питающееся кровью. — З-замолчи… В отличие от вас, я никогда в жизни и глотка крови не сделаю! —  Неужели ты настолько глупа, а, скотина? Как бы ты ни оправдывалась, ты всё равно остаёшься той, кем являешься. Мы всего лишь неподвластный механизм природы. Такие отбросы, как ты, законам природы не помеха. Она лишь сильнее отыграется на вас и сведёт в могилу. Моих братьев и меня ты называешь монстрами, но тогда какова логика твоих действий? Сакамаки такие же, даже ужаснее и кровожаднее, но ты сбежала от них, чтобы не навредить им. Не навредить монстрам, убившим не один десяток людей! Какая глупость. Ответить было нечего. Я могла только промолчать. Не было сил строить из себя уверенную. Стена в виде образа, за которым я пыталась прятаться до этого момента, с грохотом рухнула. Теперь уже разрушали меня. Я крошилась на тысячу маленьких кусочков, что впоследствии измалывались в пыль, не давая шанса на восстановление. — Тебе стоит понять, что такие существа, как твои братья, не будут рады твоему приходу. Максимум, что они с тобой сделают, — это насладятся телом и кровью, а потом убьют, — Руки выдержал недолгую паузу и продолжил. — Твой отец беспокоится о тебе и хочет дать тебе лучшую жизнь, нежели она может быть с братьями. Перестань пытаться не попасться в руки семьи Сакамаки, ты и так уже это сделала. Поэтому просто дождись приезда Карлхайнца-самы. Парень медленно поднялся, едва слышно задвинув за собой стул. Под моим взглядом он дошёл до двери и вышел. И снова я одна. Может, действительно стоит довериться и просто ждать? Карлхайнц с самого начала делал для меня только хорошее и хорошо ко мне относился, так почему я не пошла к нему? Не хотела встречаться с братьями? Возможно, так я и думала. В любом случае, сейчас у меня выбора нет, только отправиться к нему. Тоуго укроет меня от своих сыновей, как делал все эти годы. Может, я даже смогу жить как обычный человек где-нибудь в городе. Будто обычный подросток. Не вспоминать о вампирах и, так же как и все, думать, что это обычная сказка. От моих рассуждений о ближайшем будущем меня отвлекли голоса прямо за дверью. Они были на удивление чёткими, даже с моей кровати их было слышно. Решили просто так поговорить под моей дверью? Нет, это явно не про них. — Ты был слишком груб с кошечкой, Руки, — недовольно пробурчал Коу. — Да уж. Не ты ли меня вчера отчитывал за грубость и переход границ дозволенного?! — съязвил Юма. — Ей же сейчас действительно плохо… — сказал Азуса. — Я знаю. Поэтому, Азуса, можешь попозже к ней зайти и поговорить, а сейчас пусть отдохнет. — Хорошо. Спасибо, Руки. Надеюсь, я успею с ней поболтать… — Карлхайнц-сама ответил? — внезапно перевёл тему Руки. — Ты действительно хочешь обсудить это здесь? — спросил Коу. — Да, действительно. — Ответа нет. Телефон недоступен, на письма тоже ничего, — ответил Юма. — Хорошо, я понял. Время у нас еще есть, но будьте готовы к запасному плану. На всякий случай начните приводить его в действие уже сейчас. — Ты уверен, что это стоит начинать так рано? — спросил Коу. — Да, уверен. Карлхайнц-сама сам говорил начинать всё заранее. Раз он там так долго, значит, для этого есть необходимость. — Зачем ты всё это говоришь под её дверью? Знаешь же, что она подслушивает, — сказал Юма, чем неслабо меня ошарашил. Как?! Как они это поняли?! Неужели всё настолько очевидно? Я ведь даже не слезала с кровати… Тогда как?! — Тут было удобнее всего. Да и в том, что я только что рассказал, нет ничего особенного. Всё лежит на поверхности, и Кисэки могла это понять сама. А то, что она подслушивает, только больше подтверждает, насколько низко она пала, — после короткой паузы Руки завершил. — Встретимся за обедом. Видимо, парень исчез, оставив своих братьев стоять под моей дверью, но и те через пару минут разошлись. Как много вопросов и ни единого ответа. Зачем мне всё это знать? Ведь ничем такая информация мне не поможет. И сам Руки сказал, что эта информация, по сути, бесполезна для меня. Нет смысла что-либо в ней выискивать, лишь время потрачу. В последнее время я начала удивляться самым простым вещам. В частности, тому, насколько быстро летит время. На протяжении пятнадцати минут я бродила по комнате, думала о своём и пыталась немного отстраниться от реальности. Правда, оказалось, что это продолжалось не пятнадцать минут, а около часа. Зато я наконец-то смогла максимально расслабиться и даже немного вздремнуть. Братья Муками уже пообедали, не вспоминая обо мне. Конечно же, меня это радовало, но и настораживало тоже. Стоило вспомнить про вампиров, как они сразу же явились на ментальный зов. Дверь медленно открылась, и в комнату проскользнул Азуса. — Ты выглядишь такой… счастливой. Это так удивительно. Что? С чего это вдруг? Неужели я действительно выгляжу счастливой и беззаботной, а не как заплаканная заложница? Меня начинает пугать такая череда глобальных изменений. — Я просто маленько разрядила обстановку. Подумала немного о другом и отвлекла себя от грустных мыслей. — Вот, значит, как… Я думал, ты причинила себе боль… С чего такие мысли? Неужто переживает? А он милый и вроде адекватный. Не кричит, не унижает. Даже непривычно как-то. — Нет-нет, я никогда бы так не сделала, ты что. Зачем так делать? — Знаешь, с каждым порезом и раной боль уходит, и приходит только спокойствие и наслаждение. Парень взял меня за кисть и осторожно притянул к себе. Он повернул мою руку внутренней стороной запястья и жадно вдохнул аромат моей кожи. Всё было сделано настолько аккуратно, что я даже и не думала сопротивляться, просто тихо наблюдала. — Почему ты врёшь, что никогда не причиняла себе вреда? Ведь у тебя такой красивый шрам прямо на запястье. Эта тема мне не то чтобы неприятна, но я не люблю её обсуждать даже в кругу близких людей. Я попыталась убрать руку, но парень не позволил мне этого сделать, его хватка стала крепче. Мгновение разделило эту ситуацию на до и после. В руке Азуса оказался клинок, который он осторожно поднёс к моему запястью, и я почувствовала холод стали. — Позволь мне тоже расписаться на твоей коже моим любимым кинжалом. — Азуса, прошу, остановись. Не делай этого, я не хочу! Парень пропустил мои слова мимо ушей. Лёгкое движение лезвия оставило на моей руке протяжный порез. За ним ещё один, потом ещё и ещё. Каждый порез он делал медленно, завороженно глядя на кровь. Запястье немело, я переставала чувствовать. Только кожа реагировала на холод от лезвия, покрываясь мурашками. На глазах выступили слёзы от неприятной пульсации ран. — Почему ты не наслаждаешься, а плачешь? Я сделал тебе больно? Азуса вложил клинок в мою ладонь и приблизил его лезвие к своей руке. — Порежь меня. Я сделал тебе неприятно, поэтому ты должна порезать меня. Ну же, сделай это! — Азуса, прекрати! Прошу тебя, не нужно. Всхлипы глушили мою речь, превращая её в неразборчивое поскуливание. Мне было страшно. Я не хочу его резать! Зачем он меня заставляет?! А ведь минуту назад я думала, что он адекватный. — Попробуй! Сделай это, Кисэки… Рука задрожала. Я не могу его порезать. Не могу! Не хочу! Я не хочу этого! — Азуса, уйди от меня! –выкрикнула я. — Мне это не нравится, ты мне противен! Я прокричала эти слова максимально быстро. Я просто хотела, чтобы он остановился. Рука парня ослабла. Лицо исказило смесью понимания, наслаждения и горечи. Он медленно забрал у меня оружие и направился к выходу. Он не сказал ни слова. Тишина пугала, нагнетала ещё более ужасающую атмосферу. Дверь захлопнулась, я осталась одна. Моё запястье онемело. Я не чувствовала боли, но слёзы текли ручьем, а болезненный стон вырвался помимо воли. Алая тёплая жидкость стекала по пальцам, а я сидела и смотрела в стену до тех пор, пока в глазах не стало двоиться. Где я? Сколько крови я потеряла? Не знаю, ничего не знаю. Кое-как я держалась в сознании. Кровь нужно остановить, но под рукой было только одеяло. Я закусила губу и прижала белесую ткань к ранам. Неприятно, но терпимо. Теперь надо остановить кровь и остаться в сознании. Пять минут прошли как в тумане. Порезы не переставали кровоточить, а белое до недавнего времени одеяло превратилось в ярко-алое. Голова кружится, в глазах всё плывёт. Как же плохо. Совершенно ничего не понимаю. Мысли путаются. Не могу. Хочу спать. Хочу закрыть глаза. — …Ты слышишь меня? Посмотри-ка сюда… Мужской голос звучал необычайно нежно и бархатно. Холодными, но в то же время такими тёплыми руками кто-то приподнял мой подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Всё было размыто и не давало возможности рассмотреть лицо моего в данный момент спасителя. Лишь ярко-рубиновые глаза были будто вне действия тумана. Они были такие чёткие, красивые, тёплые. — Возьми её, и пойдем, — сказал парень, отстранившись. — Господин, будет лучше, если её возьмете вы. Я не настолько быстрый, и с телом быстро скрыться не сумею, если начнётся погоня, — сказал кто-то позади. — Ладно, ты прав. Времени нет, идём. Секундное чувство невесомости — и я в тёплых руках. Так удобно, уютно. Крепкая хватка не позволяла упасть, а я опять ощутила мимолетную боль в запястье и начала проваливаться в туман, слыша гул голосов. Меня хлопали по щекам, что-то говорили, спрашивали, но у меня в глазах только сильнее темнело, они закрывались. Я теряла сознание и ничего не могла с этим поделать.