Чудо для АДА

Осака. Ресторан «Золотая сакура». На месте гибели Сузу. Сакамаки разглядывали хрупкое окровавленное тело молодой девушки, истерзанной вампирами. Братья с абсолютным хладнокровием смотрели на её предсмертные судороги — им это не казалось чем-то жутким, но таковым оно было для Юи. Девушку трясло, в глазах ярко отражалась паника, нижняя губа дрожала, а тело сковывал страх. — Не смотри, Оладья! Юи не среагировала на призыв, словно и вовсе не слышала. Аято недовольно цыкнул и отвёл её за угол, где и оставил, а сам поспешно вернулся обратно. — Как и думал. Эти вампиры были явно быстрее и осмотрительнее нас. Знали, на что давить. Значит, навыки имеют, — рассуждал Рейджи. — Отец нас опередил… — тихо сказал Канато. — Верно, — кивнул Рейджи. — Но шансы ещё есть. Все взгляды устремились на Шу, который без эмоций изучал труп. — Райто, — обратился к брату Шу. — Ты прекрасно разбираешься в женских ароматах, значит, сможешь отследить путь Кисэки, пока её запах не смешался с остальными. Или я не прав? — Это займёт несколько дней, — ответил Райто. — Но даже несмотря на такой срок, я не могу дать гарантию хорошего результата. В прошлый раз у меня не получилось, ты прекрасно это знаешь. — Знаю, но уверен в том, что получится, если начать прямо сейчас. — Я пойду вместо Райто! Великий Я лучше справлюсь с этим и быстрее найду её! — Помолчи, Аято. Пойдёт Райто, на этом точка, — отчеканил Рейджи. — Заткнись, посудочный отаку, ты мне не указ! — Сейчас я тебе указ, как и всем остальным. Поэтому ты берёшь Юи, и вместе со всеми мы возвращаемся в особняк. Райто остаётся тут и выполняет то, что ему было сказано. — Да как ты… Аято скрипнул зубами, и нацеленный на драку резко сорвался с места, как вдруг его прервал робкий голос Юи. — Аято, пожалуйста, не нужно. В ответ послышалось только недовольное сопение. Прожигая Рейджи взглядом, Аято переместился к девушке и, грубо сжав её тонкое запястье, потащил за собой. — А-Аято… — прошептала Юи. — Замолчи! Идём отсюда, плоскодонка. — Рейджи, можно я заберу эту девушку себе? — играясь с волосами Сузу, спросил Канато. — Она очень красивая, из неё получится прекрасная невеста. — Забирай. Братья обменялись взглядами и направились к машине, оставив Райто в тёмном переулке. Парень проводил их взглядом, витая в своих мыслях, а потом, игриво сверкнув своими зелёными глазами, посмотрел на труп. — Она была красива, но обречена на столь ужасную смерть. Не повезло же ей, — вслух выразил свои мысли Райто. Он мог бы ещё долго разглядывать её фигуру и с наслаждением вдыхать запах свежей крови, но времени терять было нельзя. Как только машина тронулась, загадочный парень в шляпе тут же исчез.

***

Глаза. Как же болят глаза. Могу ли я вообще их открыть? А если смогу, то что поменяется, что я увижу? Наверняка не самые приятные вещи и беззаботную жизнь. Тогда стоит ли их открывать? Я не знаю, где я, и, если честно, знать не хочу. Может, так и продолжить лежать, не открывая глаз? А вдруг всё это — просто реалистичный сон? Открою глаза и проснусь в больнице. Да, думаю, это кошмар и бред после удара головой. Галлюцинации или реалистичные сны после такой травмы — обычное дело. Бояться нечего. Открою глаза и всё узнаю, делов-то. Неуверенное подёргивание век — и я снова вижу. Размыто, но вижу тёмный потолок без какого-либо освещения на нём. Неужели даже лампочки нет? Серьезно?! Так, отставить панику! По мере восстановления моего зрения, я засекла источник света, просто он находился немного дальше меня. Я слабо пошевелила пальцами одной руки, затем второй, и ощутила, как простыня между пальцами скомкалась, приятно лаская кожу. А ведь в больнице было другое постельное бельё. Жёсткое и неприятное, даже вспоминать противно. Неужто поменять его решили? Мне пришлось применить немного усилий, чтобы присесть и осмотреться. Тёмное помещение больше походило на подвал, нежели на комнату. Голые стены без обоев, маленькие окна почти под самым потолком и свисающая у входной двери лампочка, которая еле-еле освещала мою кровать, стоящую в углу этого подобия комнаты. — Это не больница… — едва слышно прошептала я. Воспоминания накрыли с головой, как и осознание того, где я могу находиться. Братья, Юи, туман, вампиры, кровь, слёзы, крики… Сузу… — Сузу… — эхом повторила я свои мысли. Комок тошноты подкатил к горлу. Сердце больно ударило о грудную клетку, на глазах застыли слезы. Я не плакала. Просто сидела и смотрела в стену, чувствуя себя пустой и разбитой. Всё внутри сжимается, а ты не знаешь, как это остановить. Сердце то замедляет стук, то бьётся сильными рывками, разрубая кости, но ты не чувствуешь физической боли. Ты ничего не чувствуешь. Ничего. Вдруг за дверью послышалось неразборчивое бормотание, а потом щёлкнул замок, и она открылась. В комнату неторопливым шагом вошёл парень, от взгляда которого я покрылась мурашками. Этот раздражённый недовольный взгляд я уже не забуду никогда, как и лицо его обладателя. — Неужели наконец-то очнулась? Юма сделал пару шагов вперёд, сократив между нами дистанцию. Я не могла и не хотела на него смотреть: в голове всплывали те страшные образы с окровавленным телом. А он навис надо мной всей своей массивной фигурой, и я интуитивно попятилась назад, но тут же упёрлась спиной в стену. — Ты чего от меня шарахаешься? Дурная, что ли? В ответ я промолчала. — Не отвечаешь, свинья. Ну, как хочешь. Можешь молчать, только забери свою игрушку. Мне в грудь прилетело что-то маленькое и мягкое. Юма не стал дожидаться моей реакции на так называемый презент, поэтому сразу же вышел. Послышался щелчок замка, и только после этого я решила осмотреть то, чем в меня бросили. Это был тот самый медвежонок от Сузу. Они всё-таки его забрали… Я не сдержала улыбку. Со стороны может показаться, что это просто игрушка, но мне она была очень дорога. От этого медвежонка веяло теплом и заботой Сузу. Казалось, что сейчас она подойдёт, обнимет меня и пригреет, как обычно. В данный момент этот медвежонок был для меня единственным источником тепла в этой комнате. И пусть оно будет бредом, но это бред, в который хочется верить. Хорошие мысли и исходящее от игрушки тепло меня разморили. С каждой минутой моё сознание погружалось в пучину ярких снов, непохожих на суровую реальность, а я, не став сопротивляться, уснула. Лёгкое прикосновение я ощутила прямо через сон. Разлепив веки, недовольно посмотрела на виновника своего пробуждения. Передо мной стоял Руки, как всегда бездушно глядя прямо мне в глаза. — Идём на обед. Ты пропустила завтрак, поэтому тебе нужно поесть. — Я не хочу есть, спасибо. — Если не будешь есть, то сдохнешь с голоду, как обычный скот. Парень рывком поднял меня с кровати и потащил за собой. Мои ноги переплетались, не давая возможности оказать какое-либо сопротивление. — Отпусти меня, я не хочу есть. Хочу попить воды и всё. Он холодно посмотрел на меня и резко притянул к себе. Ощутив мимолётное чувство падения, я оказалась в его жёстких объятиях, целью которых было меня удержать. В это время щёлкнул замок, и в комнату вошёл Юма. Одно внезапное телодвижение Руки — и вот я уже беспомощно болтаюсь у Юмы на плече. — Отнеси её в столовую, пусть поест. Слова Руки были практически не слышны, но эхо, витавшее в моей комнате, позволило чётко их расслышать. Юма кивнул и двинулся по коридору. Руки же неспешно следовал за нами, постоянно наблюдая за мной. — Почему вы не беспокоитесь, что я просто сбегу? — Потому что нам известно о тебе всё. Также нам прекрасно известно твоё состояние и неспособность использовать перемещение и другие качества вампира, — сдержанно ответил Руки. — И откуда же вам всё это известно? — От Карлхайнца-самы, — ответил Юма. Я не успела даже удивиться. Меня так грубо усадили на стул, что тот чуть не треснул. За этой маленькой дискуссией я и не заметила, как мы добралась до столовой. За столом сидели два других брата — Коу и Азуса. Юма с Руки тоже присели за стол, выбрав места рядом со мной. Так себе компания, особенно для принятия пищи. На стол выставили блюда и закуски, раздали приборы и напитки. Трапеза была начата. Несмотря на то, что меня притащили сюда силой, есть я не собиралась. От одного взгляда на еду подташнивало, хотя всё выглядело вкусно и аппетитно, так что не в обиду здешним поварам. Непринятие еды на данных этапах жизни — это, скорее, издержки моего организма. Единственное, что меня мучало до этого момента, — жажда. Но я решила эту проблему сразу же, как только оказалась за столом. За время нашей трапезы на моей тарелке не появилось ни куска еды. Зато кувшин с водой осушался мною с завидной скоростью. Жажда дико мучала, поэтому я даже не думала контролировать себя в поглощении воды. Для меня сейчас главным было просто напиться, чего я всё никак сделать не могла. — Кошечка, почему ты только воду пьёшь? Здесь же так много вкусных закусок, кушай! — прервал моё увлечённое поглощение воды Коу, который как раз не брезговал едой, уплетая её за обе щеки. — Я просто не хочу есть, а вот ещё попить была бы не против. Боюсь, сейчас от жажды умру. Вы бы не могли принести мне ещё кувшинчиков с водой? Вроде же в ваших интересах не допустить моей смерти от обезвоживания или чего-либо ещё. — Ты права, но это не только в наших интересах, но также и в твоих. И если ты не заметила, то для подобного тебе скота на столе стоят ещё два наполненных водой кувшина, — ответил Руки, пододвигая один из них. — Спасибо. И не мог бы ты прекратить называть меня скотом? — Тебе не давали слова. Не забывай, где ты находишься и с кем разговариваешь, скотина. — Звания скота тут достойны только вы, раз не цените жизнь других людей. Слова вырвались сами собой, но я не особо жалела о том, что сказала. Противно было слышать оскорбления от тех, кто убивает невинных людей, а потом ещё кому-то рот затыкает. Боль. Разъярённый Юма схватил меня за шею и со всей силы прижал к стулу. Парню явно было трудно себя сдерживать, его рука на моей шее пульсировала и горела. Дышать становилось всё труднее, а хватка — всё крепче. Неужто действительно задушит?! — Да как такая свинья как ты смеет такое говорить?! Закрой свой поганый рот, свиноматка чёртова! Ты не знаешь, о чём говоришь, только и умеешь, что отходы изо рта выливать, да?! Скажи спасибо Карлхайнцу, что вытащил тебя из той дыры и не дал сдохнуть. Даже сейчас он тебя спасает! — Юма, прекрати! — крикнул Руки, вставая из-за стола. — Действительно, Юма, не стоит так обращаться с кошечкой, — поддержал брата Коу. На мгновение хватка стала ещё сильнее, но тут же ослабла и отпустила. Все замолчали и расселись по местам, продолжая наслаждаться едой и делать вид, что ничего не было. Я же так не могла. Мысли смешались, а вскоре и вовсе опустели. Тело слегка затрясло, горячие слёзы покатились по щекам, а я, не в силах это скрыть, начала рыдать. Было плохо, ужасно плохо. Только сейчас я начинала чувствовать некую несправедливость. Но даже она сейчас не играла роли. Всё уже сделано. Скрипнул стул. Я не спеша встала из-за стола и направилась к выходу. Шаг, второй, третий. Я без препятствий двигалась к выходу, не слыша каких-либо вопросов в свою сторону. И хорошо бы, если мой путь таковым и оставался, я была очень даже не против, но меня остановили жёсткой хваткой за запястье. — Куда ты собралась? — грубо спросил Руки. — Я иду в ко… комнату… — сдерживая всхлипы, ответила я. Парень смерил меня холодным взглядом. Я думала, что сейчас меня опять грубо усадят за стол и никуда не отпустят, но каково было моё удивление, когда через пару секунд мы оказались у меня в комнате. Некоторое время я стояла, не в силах пошевелиться. Слабость, словно волна, окатила с головы до пят. Шаркая по полу, шаг за шагом я добралась до кровати. Мягкий матрас принял в свои объятия, а тёплое одеяло защитило от взгляда Руки. Маленький вязаный медвежонок пригрел местечко под подбородком, впитывая все мои слёзы. Ещё на протяжении пяти минут парень никуда не уходил. Взгляд был настолько пристальным и некомфортным, что это чувствовалось даже через одеяло. Всё это время я лежала в напряжении, ожидая, пока он покинет мою комнату. Наконец, послышался звук шагов, хлопок двери и заветный щелчок замка. Пара неуверенных всхлипов были будто ключ, отворяющий старую дверь в моё сердце. Гулкий вздох и выдох, за ним ещё два. Нет, я не выдержу. Не смогу сдержаться. Хочу рыдать, хочу кричать. Крик в подушку. Он буквально разделил меня на две части. Слёзы покатились ручьём, голос сорвался, и я закричала. Мне было больно. Больно от несправедливости, больно от всего того, что со мой происходит. Я не хотела этого, так получилось не по моей вине. Тогда почему меня обвиняют в том, что со мной стало? Не понимаю, уже ничего не понимаю. Я кричала в подушку настолько громко, насколько могла. Через один только крик и слёзы выходили миллиарды обид и ненависти. Боль с каждой минутой притуплялась, на душе легчало, становилось спокойнее, а тело слабело.

Люди действительно удивительные существа