Страшный сон

      Темный тесный коридор, но откуда-то издалека идёт свет — совсем тоненькая полоса. Оттуда же доносится до боли знакомый, и в то же время чуждый голос: тихий, твердый, уверенный. Но там не один человек, слышны тяжёлые грубые шаги и ещё один голос, будто гвозди вбивающий, не терпящий неповиновения, умеющий только отдавать приказы.       Ацуши страшно, но жутко интересно, что там происходит, он уверен в себе, в своей способности, он верит в тигра, что тот в очередной раз убережёт его, защитит, исцелит.        Накаджима подошёл к приоткрытой двери и заглянул в неопрятный, но  богато убранный кабинет, мрачная обстановка пугала его, напоминая прошлое: отношения в детском доме, жестокость настоятеля. Накаджима замотал головой, ему сейчас совершенно не нужны эти воспоминания.       Происходящее видно плохо. «Надо бы дверь приоткрыть, только тише…» — пронеслось в его голове, он попытался толкнуть дверь, но руки прошли сквозь нее. Что чувствуют в такие моменты? Ацуши почувствовал ужас, его будто парализовало, лишило всякой способности думать и действовать, но самообладание вернулось. «Это сон, это сон…» — повторял он раз за разом одними губами, оглядывая полупрозрачное тело и улыбаясь. Он спал, а значит, он в был в безопасности.       В кабинете стало тихо и Ацуши прошел сквозь дверь, словно призрак.       То что он увидел, поразило его: мальчик, на вид лет тринадцати, стоял на коленях перед огромным дубовым столом. Подросток был лохматым, худым, ещё нескладным, длинноруким, и чем-то он напоминал Накаджиме Дазая. За столом сидел пожилой мужчина, не вызывающий накакого доверия, его глаза бегали, словно он чего-то боялся или попросту был не в своем уме. Рядом с мальчиком лежал нож.       — Ну, ты долго будешь задерживать меня? — в тишину ворвался, словно стальная пуля, голос сидящего. — У меня нет столько времени, чтобы ждать. Или ты не готов? В таком случае тебя следует уничтожить.       — Нет! — всхлипнув, ответил подросток, потом он взял нож и полоснул себя по ладони. — Я клянусь в своей верности Мафии, клянусь, что до конца своей жизни буду служить на благо организации. — Протараторил он, выдавливая фразы-клише.       Кровь из ладони лилась на пол, Ацуши с удивлёнными глазами наблюдал за этой сценой и боялся дышать, его тоже заставляли резать себе ладони, а потом мыть грязные стены и полы водой с кислотой, заведомо добавляемой в ведро настоятелем.       — Мори, уведи. — приказал сидящий со скукой.       Будто из ниоткуда возникла высокая стройная фигура. Этот человек помог подняться мальчику и повел его прочь.       «Какой он добрый, видимо, он один здесь, такой…» — подумал пепельноволосый и направился вслед за ними.       — Какого черта ты меня позоришь?! Кретин маленький, мало того, что время тянул, так ещё и клятву не полностью… До конца своей ЖАЛКОЙ жизни, понимаешь, жалкой! — Мори кричал на мальчика и трепал его за густые волосы. — Ты думаешь, времени у босса так много? Нет, ты ошибаешься, что можно знать в двенадцать лет? Да ничего, сопляк ты ещё, недорос, чтобы времени много занимать у босса… Но ничего, у меня полно теперь времени, ты же мой ученик, Осаму. А за промахи в нашем мире нужно платить. Раздевайся, уродец! — последнюю фразу Огай произнес особым, жёстким тоном, будто сбросил с себя оковы железные.       Для Ацуши не было удивительно такое отношение: в приюте к нему относились так же, только регенерация спасала маленького одаренного. «Всё-таки это он… Что же будет?.. неужели Дазая побьет этот человек?» — мысли беспокоили его, заставляли жалеть маленького Осаму, чувствовать бо́льшую ненависть к мафии и всем ее членам.       Тем временем Дазай снял с себя белоснежную рубашку и черные брюки. Он немного подрагивал — в кладовке, в которую они зашли, было действительно прохладно.       Накаджима рассматривал тело Осаму. Теперь его нынешний коллега казался совсем тощим: впалый живот и тонкие  ровные выступающие ребра, обтянутые бледной кожей, покрылись мелкими пупырышками мурашек.       Мори, ухмыляясь, поглаживал плеть.       — Больно, значит, было ладонь разрезать? Ох, обещаю, я выдрессирую тебя и боль будет сладким искуплением всех твоих ошибок. Поверь мне, малыш, это для твоей пользы. — На мгновение Огай опустил взгляд, было видно, что он совсем не такой, что ему жалко подростка. — Прости.       Удар. Второй. Третий. Пятый. Девятый. На теле Дазая оставались аккуратные яркие полосы. Последний пока молчал, лишь из глаз после десятого удара покатились слезы. После пятнадцатого он не выдержал, зарыдал громко и безудержно, и было неясно, от боли ли, или от осознания собственной беспомощности, или же от обиды. После девятнадцатого Мори стало тяжело морально. Он с усилием хлестанул плачущего мальчика ещё четыре раза и бросил орудие наказания. Наверное, он бы сейчас с теплом прижал к себе подростка, согрел, приложил компрессы к следам ударов, но это не дозволялось боссом и было наказуемо. Взрослый вышел на секунды три и вернулся с ведром воды.       — Так нужно. — Мори посмотрел на трясущегося Осаму и окатил его ледяной водой.- А теперь подумай над произошедшим.       Огай схватился за голову и выбежал, закрывая кладовку и унося с собой ключ. С Дазаем, скрючившимся в луже воды на бетонном полу, остался только Ацуши. Ему до боли хотелось разорвать обидчиков своего друга, но он не мог, он же и не присутствовал на самом деле, просто наблюдал, будто в зоопарке. Так через стекло смотрят на змей.       Паренёк лег рядом с наказанным и невесомо обнял его, пытаясь унять боль или хотя бы согреть его.       — Дазай, я с тобой… Слышишь меня? Все будет хорошо…       — Спасибо… — Прохрипел Осаму, отчего Ацуши вздрогнул, не понимая, его ли это слышат, или тут так положено, за наказания благодарить?..       Спустя некоторое время, маленький Дазай прикрыл глаза, ему просто было необходимо отдохнуть после пережитого стресса. Ацуши решил во что бы то ни стало найти Огая и посмотреть, переживает ли он по поводу произошедшего.       — Это будет, наверное, непросто.  — Тихо сам себе сказал юноша. Но странное дело, он будто знал, куда идти, чарующий женский голос в голове направлял его, проводя по темным грязным коридорчикам. Накаджима остановился у закрытой каморки, откуда доносились приглушённые звуки. Недолго думая, он проник туда.       Друг напротив друга сидели девушка в традиционном кимоно и тот человек, что наказывал подростка, только уже в другой одежде. Он рассказывал ей все, что случилось за день, та лишь качала головой.       — Кое, он…понимаешь, когда я повел его к боссу, он так смотрел, доверчиво, совсем по-детски. А я обещал, что после этого устрою ему маленький праздник, что потом буду обучать его, что мы будем хорошими друзьями… Я не могу, не могу больше так!       — Мори, ты ведь всё-таки доктор! — Воскликнула девушка с долей упрека. — Помоги ему хоть чем-нибудь. Или ты такой же трус, как и все здесь? У нас мало людей, и мы не сможем выстоять против этого мира, где все построено на власти и жестокости, если будем так относиться друг к другу!       — Вот именно, босс непреклонен. Почему у нас мало людей? — Глаза Мори загорелись. — Да потому, что босс рубит направо и налево своих подчинённых, стоит хоть слово сказать поперек. А я хочу жить! Ты просто не понимаешь, тебе всего шестнадцать, ты ещё не доросла, думаешь, что все в жизни мило и ласково, все честны и дружелюбны, но нет!       — Все хотят жить, Огай… Дазай тоже хочет. И поверь, рано или поздно, босс расправится и с нами, если мы… не опередим его. — Шепотом добавила Кое.       — Ты предлагаешь убить босса? Какая наивная ты. Мы не сможем, просто не сможем. А если он узнает о том, что ты сказала мне?       — Меня не убьют. Тебя, я думаю, тоже. Наши способности не позволят. Ты, конечно, можешь пойти и доложить боссу о нашем разговоре, но пойдет ли это тебе на пользу? Я думаю, нет.       — Да, но…       — А представь, Дазай встанет на сторону этого живодёра? — Кое перебила доктора.т- Защититься он не сможет от него, а ради того, чтоб быть под крылом черным и получить защиту от плетей, он может пойти на многое, наверное. Он аннулирует наши способности в два счета, и тогда нас убьют. Расположи его к себе, покажи, что тебе можно доверять, дай ему надежду. И тогда он поможет нам. Я уверена, что эсперы на нашей стороне, Хироцу точно, а он мудрый старик.       Мори молчал, задумавшись над словами девушки. А она продолжала.       — Ты не договорил, что сейчас с Осаму?       — Я избил его, облил холодной водой и запер в кладовках. — удрученным тоном проговорил Мори. — В общем, все, как и положено.       — Иди к нему, быстро, он же заболеет! — приказала Озаки.       — Сама иди, я и так, провинился перед боссом, мальчишка пропустил слово в клятве. Он сам приказал наказать Осаму за это, ему осталось сидеть там десять часов. — Мужчина посмотрел на часы.       — Хорошо. Я пойду сама. Ты старше меня на восемь лет, а боишься наказания, словно школьник, получивший неудовлетворительную оценку, прекрасно… Я видела, как мальчик вчера готовился, заучивал этот тупой текст, он кушать не мог от волнения! Я вообще считаю, что клятва должна идти от сердца… Какой толк в этом тараторстве текста с листа?       — Интервальное голодание полезно… — Мори сам не знал, зачем сказал это.       — Но не в подростковом возрасте, не при сложной работе, не при постоянных тренировках! Доктор ты чертов!.. Я пошла. — Озаки поднялась.- Дай мне ключ.       — Нет…       — Да. Или я возьму его у босса.       Мори протянул ей ключ и помотал головой.       — Ты рискуешь, Кое.       — Я живу, Огай. Я живу, а не как зайцы, в постоянном страхе быть съеденными, существуют.       Мори потупил взгляд.       Ацуши, если бы был телом, а не призраком, вжался бы в холодную стену, но не имея данной возможности, просто стоял, ощущая себя маленьким и слабым. Он поражался смелости и уму юной Кое и понимал, что будучи старше ее на два с лишним года, едва бы смог принять такие решения.       Он винил себя, что ничего не может сделать, но появилось странное чувство удовлетворённости. Он прокручивал в голове информацию о количестве людей в мафии, о способностях ее членов, о системе управления, все, что выяснил он из разговора Кое и Огая.        Появилось чувство отчасти выполненного долга и Ацуши не понимал, откуда это взялось.