Страшный сон

      Прошел час. Напряжённая обстановка, казалось, заполнила небольшой кабинет Хироцу. Накаджима вдруг почувствовал себя не просто призраком, бесчувственным, холодным и невесомым, а живым человеком с чутким сердцем и доброй душой. Он подошёл к кровати ближе и заглянул в лицо своего друга, такое изможденное, замученное, усталое, и тот снова испытал жалость и не смог стоять рядом, опустился на кровать, обнимая Дазая, такого маленького, незащищенного, неумелого. «Беги, малыш» — как-то по-особенному нежно произнес юноша, жаль только, что никто не слышал. — «Ты не протянешь долго, эти люди словно звери…»       Ацуши чувствовал, что вымотался сам, но что может быть ещё абсурднее, нежели спать во сне? Он вздохнул и, поглаживая невесомыми руками копну спутанных волос подростка, стал ждать утра.       Всю ночь рядом с ним провел Хироцу, уговорив Кое и Мори прилечь отдохнуть, ибо последнему предстояло первое занятие с подростком, на которое должен был прийти босс, и не дай бог, что что-то не понравится этому злому, жестокому человеку. Старик понимал, что тогда снова придется бить этого ни в чем неповинного ребенка. А может быть, он и вправду виноват в чем-то? А может это с боссом так обходились в детстве, что он вымещает всю свою злость на беззащитных подчинённых: на этом подростке, заставляя старших избивать его до потери сознания, на чудесной девушке — Кое, бередя ее воспоминания о борделе, уподобляясь тем блядям, чьей игрушкой она была, над тем странным мальчиком, которого, вроде, Одасаку звать, убив медленно на его глазах всю семью… А может быть сам босс просто пешка в чьих-то руках.       Вряд-ли человек в здравом уме будет творить такое.       Эти размышления не приносили совершенно никакой радости эсперу, убивая в нем всякую надежду на светлое будущее. Он по-настоящему болел за мафию, и как тяжко ему было наблюдать, во что превратилась ранее сильная организация в руках безумного руководителя. Теперь, уничтожив большую часть эсперов, потеряв неспособных, сбежавших от большой зарплаты и страха смерти в другие государства, дабы не быть найденными, мафия медленно рассыпалась.       Только трое человек пытались как-то повлиять на это, только трое человек начали воистину великое дело, только трое человек, которым босс доверял некоторые тайны, продумывали план действий. Только трое, во имя блага сотен. Они не раскрывали свои намерения перед кем-то, как бы опасаясь срыва планов, но не трепеща перед смертью. Они — разведывали, прощупывая болевые точки.       У опытного мужчины заболела голова от потока тяжёлых мыслей, но, благодаря своим думам, последний совсем не мог спать, наблюдая за беспокойным сном подростка, готовый в любую минуту подскочить, чтобы помочь мальчику, и плевать на больные суставы, ибо жизнь одаренного ребенка сейчас важнее, всегда важнее.       В эти минуты в нем совершенно не было корыстных грязных помыслов, только великое сожаление. Он, конечно, думал, что Осаму может стать козырной картой и в руках босса, и в руках их маленького объединения, возомнившего себя новой мафией, а может он уйти, и тогда не будет представлять опасности, если только не свяжется с какими-нибудь врагами и не пойдет против.       Ацуши читал мысли мафиози, и по правде говоря, ему было совершено непонятно и неясно, для чего они терпят издевательства босса, будто силы их не хватит, чтобы все устроить. Он тоже начал думать больше, но это мешало выполнению миссии. Голова становилась будто чужой, сознание мутнело и паренёк немного пугался. «Нет тела, пропадают мысли…значит, я возвращаюсь из сна…» — будто спрашивал он сам у себя, но грудной голос отвечал: «Нет.»       Рано утром, когда  солнце только начало подниматься над Йокогамой, Озаки ушла из кабинета Рюро, обосновав это тем, что надо бы приготовить что-то покушать, дабы восстановить силы после ужасного вечера и трудной ночи. Мори тоже проснулся, посмотрел на закрывшуюся за девушкой дверь и подошёл к старику, дежурившему у постели ребенка, который выглядел уставшим, помятым, опечаленным.       — Хироцу, скоро Кое принесет завтрак, ты потом хоть приляг, уже ведь, не мальчик и встречать рассветы как-то поздновато. — Мори замолк, немного стыдясь, что обратился к старшему на равных. — Вы извините, если вдруг обидел.       — Огай, я не такой старый, как ты думаешь. Я всего лишь на шестнадцать лет старше тебя. Знаешь, я надеюсь, что в свои сорок, ты не будешь так потрепан жизнью, как я. Ты ведь не знаешь, что я уже двадцать лет как отдал жизнь на распоряжение организации. Ты живёшь почти столько. Но нет, Мори, ты не обидел меня, ничуть. Только вот что, — Рюро посмотрел в его глаза и, понизив тон, произнес. — Когда ты станешь боссом, позаботься о членах мафии, мы должны быть сильны вместе.       — Хи-ироцу! — Воскликнул доктор. — Да вы что, я не смогу, я ещё неопытен. Это вы, вы ведь работали так долго.       — Слишком долго. — Перебил его Рюро. — Я привык к несправедливости и недоверию, которое сеял наш босс. А ты молод, у тебя современные взгляды на жизнь, большой лидерский потенциал, способность, которая не даст соскучиться, верно? — Он говорил серьезно, даже слишком. — Ты сможешь привлечь новых, сильных, смелых, молодых сотрудников, заинтересовать их, помочь им. И не верь нынешнему боссу, что помогать низко и глупо. Хоть мы не ангелы, но обычные люди нуждаются в защите, которую мы имеем, благодаря способностям. Найди момент, Огай! У нас есть несколько лет ещё… Дальше грядут страшные события, мы не выстоим, если все будет по прежнему.       «Что? Откуда этот мужчина знает что-то? Необходимо это и мне знать. — пронеслось в голове Накаджимы, хотя он понимал, что ему это совсем не надо, а любопытство никогда не пересиливало здравые смыслы, кроме вчерашнего дня, когда он ни с того ни с сего поехал куда-то… — Стоп, сколько уже я сплю, должно быть, долго». Но диалог поддерживал женский голос, ответивший ему отрицательно.       Поговорить более доктору с Рюро не удалось, вошла Кое с сумками, по-видимому, тяжёлыми. Мужчины удивились, откуда в хрупкой девушке столько силы.       — Осаму, солнышко, просыпайся. Сегодня не менее важный день, у тебя первый урок… — Озаки говорила с ним, будто мать с единственным дорогим сыном, собирая всю нежность и вкладывая ее во фразы.       Мальчик открыл глаза, но огонек, ранее теплившийся в них, словно в лампадках, почти погас, на девушку смотрели совсем не детские глаза — грустные, обречённые, потерянные. Так смотрят дикие звери, обессиленные, загнанные, окружённые со всех сторон, не имеющие возможности отступить, ибо некуда… Но обаренному подростку давно были отрезаны все пути.       — Осаму, — девушка ласково смотрела в его глаза и ей становилось не по себе. Взгляд Дазая был направлен куда-то сквозь нее, так не смотрят подростки, во всяком случае, не должны.       Мори разобрал пакеты, протягивая каждому свёрток с тамагояки и онигири.       — Осаму, возьми. — Доктор улыбнулся мальчику.       — Не надо, спасибо… — Дазай говорил не зло, но растерянно, будто опасаясь быть снова преданым.       — Послушай, я понимаю, что это неправильно, жестоко по отношению к тебе, да и не только к тебе. Это не моя воля, Осаму, не мое желание причинить тебе страдания, мы все тут сейчас безвольны. Одна ошибка и все, ты мертв. Но нельзя сейчас злиться на меня. Ты кушай, а мы кое-что расскажем.       — Не рано ли, доктор Мори? — Взволнованный голос Кое и обращение, не свойственное в дружеской обстановке, заставили его вздрогнуть.       — Нет, Кое. Не рано, пора, самое время. — Огай был уже почти спокоен и настроен решительно. Он продолжил. — Мы — мафия, и без босса мы никто, но нынешний руководитель слишком жесток, ты сам убедился. Я не знаю, слышал ты или нет, о чем мы говорили ранее, но знай, мы. — доктор замешкался, понимая, что сейчас делает ошибку, но продолжил на страх и риск. — А именно я, Кое и Хироцу, уберем его в ближайшее время. Дело осталось за тобой, ты сам сейчас можешь решить, пойти к нему и сдать нас, или встать на нашу сторону. Выбирай, Осаму, только не допусти ошибки, что-то изменить после решения будет трудно.       Все замерли, ожидая, что сделает мальчик. Ацуши сумел прочитать мысли подростка, задумываясь, о каком доверии может идти речь, и почему Дазай не встанет на сторону босса, ведь так будет надёжнее, наверное.       — Вы ведь все просчитали, верно? — Подросток смотрел на доктора. — Знаете же, как я поступлю?       — Нет, не знаем. — Молчавший до этого Хироцу вдруг заговорил. — Мы не насильники, чтоб принуждать тебя быть с нами, мы дали тебе право выбора, и поверь, если ты пойдешь к боссу докладывать о нас, мы не выстрелим тебе в спину потому, что в нас ещё осталось людское, потому, что мы строим новую мафию. Мы дали право выбора как свободному человеку, коим ты и являешься по сути.       — То есть, зная, что я могу поступить не так, как вы ожидаете…       — Мы ничего не ожидаем. Просто надеемся, пока в нас не убили это чувство.       — Дазай, — снова заговорил Огай. — ты пойми,  я не желаю тебе зла, знаю, как это больно, когда с тобой как с уличной шавкой поступают. Но это не повод считать, что все такие.       — Я готов. Хочу, чтобы не было насилия, хочу быть полезным и нужным. — выпалил шатен.       — Ты молодец, малый, это правильный выбор. — Хироцу одобрительно покивал головой.       — Ну, а теперь, Дазай, пора. Ты ведь помнишь, что я твой наставник и буду обучать тебя. Но по правилам, первая тренировка будет на глазах у босса, поэтому, постарайся. — Доктор встал и протянул подростку руку, такую горячую, широкую, сильную ладонь, и Осаму взял ее, принял своей маленькой холодной ручонкой и встал вслед за ним.       «Да как так, он же бил тебя насколько часов назад этой самой рукой!» — шептал Накаджима на ухо друга, но тот его, к счастью или к сожалению, не слышал.       Как бы ни было Ацуши противно ходить по коридорам здания мафии, он шел, вернее, его вели туда мысли, которые были как бы и не его вовсе. Он следовал за Мори и Дазаем, уже одетым во все чистое, свежее, приготовленное заботливой Озаки.       В подвале, сыром, со спертым воздухом, уже ждал босс.       — Опаздываете, идиоты… — С надменным видом произнес босс. — Надо бы вас…       — Извините, босс. Исправимся. — Огай усмехнулся. — Эй, начнем! — обратился он уже к Дазаю.       Ацуши наблюдал за происходящим, занятие заинтересовало его. «Значит, мафия ещё и обучает людей, а наше агентство просто проверяет? Если требуется идеальное мастерство для управления способностью, откуда же тогда все мои коллеги так умело пользуются своими силами? Это очень странно»       — Достаточно! — Окрик босса прервал и поток мыслей Накаджимы, и рассказ Мори, и попытки Дазая что-то показать. — Идите пока вон. Я после буду проверять вас.       Он ушел. Мори, облегчённо вздохнув, обнял подростка.       — Вот увидишь, у нас все получится.       Ацуши тоже вздохнул, ему не верилось.