Запах Маггловской Сирени

«Он меняет времена и сезоны; он низлагает королей и поднимает других. Он дает мудрость мудрым и знание проницательным.»

Даниил 2:21

      Поздний вечер.                   Слабый лунный свет пробивался в тщательно прибранную просторную комнату сквозь открытое нараспашку окно и незанавешенные темные шторы, что в свою очередь развевались под напором ледяного сквозняка. Глазам обычного человека было бы трудно что-то разглядеть, будь то очертания предметов на дубовом столе, названия книг, что даже не пылились на приставленных к стене стеллажах или же узоры на пледе, который так мягко и аккуратно обнимал постель юноши; поэтому всё помещение, помимо, конечно, подоконника и уголка большого стола, было погружено в густой сумрак.       Восседая на своём тёмном «троне» в спальне старосты, Малфой бездумно наблюдал за тлеющими в догорающем камине угольками, пока одна его рука расслабленно лежала на ручке кресла, а кончики пальцев другой ладони с некой переодичностью касались его нижней пухлой губы, которую он иногда пощипывал; его мысли блуждали среди своих же воспоминаний. Перед глазами постепенно, будто иссиня-голубой пенной волной всплывали картинки ещё недавних событий.        — Мы в Хогсмиде — обьявил староста, который стоял перед толпой растерянных остолопов или иными словами его подопечных — Даю вам 2 часа на самостоятельное исследование лавок и магазинов. Ровно в 4 — встречаемся в пабе «Три метлы», а затем возвращаемся в Хогвартс. Все ясно?       «Времени должно хватить, » — думал он, поглядывая на стоящих рядом с ним Блейза и Тео, пока сам ожидал ответную реакцию от студентов — «Но даже если мы вдруг задержимся, проблем не будет.» — уверил тот сам себя. Их действительно быть не может, ведь поход возглавляет сам Слизеринец, он определяет рамки дозволенного, и это ему уж очень нравится.       Вернувшись в реалии, Малфой окинул слегка подмерзших, но уже воодушевившихся студентов своим взглядом; *почему-то ему было интересно прямо сейчас поизучать их, совсем немного погрузиться в бытие и наконец обратить внимание на детали своей новой рутины, нахально навязанной ему, несравненной, бывшей гриффиндоркой, Макгонагл. Время скоротечно — появилось напоминание, после короткого взгляда позади себя, на опушку четырех сезонов, что пряталась в лесу у деревушки Хогсмид. Забавно, что именно последствия небольшой заворушки самих сезонов, зима решила напомнить о себе, осыпав улочки «сладкого городка» снегом, что безумолку хрустел под ногами, а легкий морозец заставил щеки учеников зарумяниться.       Снова взгляд на студентов, которые суетились, копошились перед ним. Ох нет, как же Драко надеялся, что товарищи прямо сейчас не обратят внимание на то, что сам Слизеринец успел впасть в некую меланхолию, в момент слабости, в момент нескрываемого интереса, неподвижности и желания быть расщипленым на маленькие частицы, буквально, на пылинки прямо здесь — выдох — иначе он был бы пойман с поличным, а это, как известно, не лучшая ситуация для представителя столь древнего и чистокровного рода Малфоев. Даже страх быть замеченным не остановил его и староста стал оглядывать окружающую его толпу иностранцев.        То, как контрастно выглядела их внешность, то, как сильно отличался их внешний вид и поведение не могло не поражать. Несомненно, Малфой общался с иностранцами, он и его семья давно объездили большую часть Европы, однако, каждый раз соприкосновение разных культур слегка завораживало его. Чем? Кто его знает.       Американцы из Ильвермони — Гормлайт Грейлок и, светловолосый, один из близнецов, Зак Редман, к примеру, решили надеть пальто. На Гормлайт было красное, достигающее ее лодышек, с золотыми пуговицами, на шее — красовался шарф ее факультета, сама же темноволосая студентка была в черных брюках клеш, а также с громоздкой черной сумкой. Редман был в черном пальто, в свою же очередь, и в очках. На его образе староста решил не особо останавливаться.       Взгляд скользнул к Амайе из Махотокору, что была в довольно интересной накидке нежно-бежевого оттенка, а один из традиционных японских орнаментов и вовсе не смог скрыться от любопытных глаз Британца — бабочки с красными крыльями, что сидели на цветах — красовались на ее спине. Малфой как никто другой знал, что означает этот символ в японской культуре, поэтому он едва вскинул брови. Птицы, мотыльки или же бабочки, особенно те, кто занимал свое место на цветах, говорили о любовных переживаниях человека. Это было занимательно. Более того, Малфой считал похвальным отдавать дань своей культуре, народу, к которому ты принадлежишь, что также может проявляться в соблюдении чистоты крови. Верно?        Что же, все ребята из африканской Уагаду были облечены в разные одеяния. Один из них, что повыше, был в бордовой, он вовсе отказался от верхней одежды на сегодня. На девушке же, чье имя было Нтанда и означало «звезда», была в ярко-розовой блузке и такого же цвета удлиненной юбке с цветочными узорами; куртка Нтанды была растегнута, зато теплый шарф, вероятно, она успела приобрести его еще в Лондоне, огибал ее шею и прятал под собой длинные сплетенные косы.       Какими же разными были студенты, их внешний вид, поведение… Кто-то открыто восхищался, например, как та самая «звезда», что стояла почти приоткрыв рот, указывая пальцем своему другу на какие-либо детали, что их окружали. Она так громко говорила что-то на своем языке, лишь изредка вставляя фразы на английском, что-то вроде: «это просто потрясающе, не находишь?». Американцев было слышно чуть громче остальных, они лишь отвешивали шутки, заставляя стоящих рядом залиться хохотом. Не трудно было предположить, что для студентов из Соединенных Штатов английские пейзажи были не столь удивительными, поэтому они не тратили время на удивление. Что касается других? Чей-то взгляд неторопливо изучал местность, кто-то и вовсе был занят собой и отсчетом своих денег, даже не перебрасываясь и парой фраз со своими «коллегами». Французы — взгляд остановился на Латрей, что стояла поодаль… По какой-то причине Слизеринец почти сразу же поспешил прекратить разглядывания и размышления. Словно он пересек что-то запретное, ненужное, будто бы сам он был бы зол на себя за то, что пересек эту черту.              «В этом случае, в конце концов, всё предельно понятно. Нет ничего необычного. Что я, французов раньше не видел? Или же они ни разу не были у нас? Ерунда. И нечего заострять вниимание» — будто на скорую руку попытался отмахнуться от этих мыслей Слизеринец.       Всё дело в их конфликте? В том, что девушка его раздражает до глубины души? Нет, конечно, Драко недолюбливает многих, и это не являться чем-то из ряда вон выходящим. Он был уверен, если потребуется, даже его товарищи подтвердят, что сам он больше негативно настроен ко всем, нежели хотя бы нейтрально. Да что уж там говорить? Ему приходится терпеть Хогвартс и, буквально, заставлять себя проживать здесь каждый Салазаровский день и, более того, жержать себя в руках, чтобы не сброситься с Астрономической, что уж очень хочется сделать едва ли после каждого столкновения с студентами. Или с Макгонагалл.       Поэтому французская простушка мало его интересует, наоборот, добавляет ещё одну проблему в его и без того бренную жизнь. Словно ещё один повод лишний раз пройтись мимо Астрономической башни и выругаться у себя в мыслях. Не более.       На этом староста закончил свои размышления — ведь ответа на свой первоначальный вопрос он так и не получил. Кажется, иностранцы были уж слишком заняты друг другом, заставляя всю местность содрогаться от гула их голосов. О чем только могли говорить эти возбужденные студенты было неизвестно никому, разве что, предположить, напрячь слух или же…да, похоже это всё.       «Идиоты» — мысленно отозвался Слизеринец, устало выдохнув, и в то же время почти незаметно закатив глаза.       Ему абсолютно точно не нравился тот факт, что эти дети так и не могут научиться манерам, они игнорируют его вопросы, а самое главное, делают это в присутствии его друзей, истинных аристократов. Как много времени займет их перевоспитание? Если всё же терпеливый староста решиться пойти на это. Однако остаётся вопрос, нужно ли тратить на это силы, время, нервы?       — Я жду четкого ответа от каждого из вас — повысил голос он, звуча гораздо строже, тем самым наконец привлекая их внимание, в то же время скользя своим взглядом по лицам каждого студента, однако, по какой-то причине он решил вновь пропустить Аврору — вы меня поняли? Конечно, характер Блондина не позволял ему так просто сдаться. Не собирался он их так просто отпускать.        — Да! — ответили все хором. Кто-то был в полнейшем восторге, а кто-то отвечал уже не с таким восхищением.       Как и можно было предположить, что не все были рады происходящему по какой-то причине. К примеру, точно также не трудно догадаться, что и Драко Малфой не получал особого удовольствия от исполнения роли экскурсовода для иностранных студентов. Однако присутствие Блейза Забини и Теодора Нотта словно смягчало его не совсем удовлетворенное состояние и расположение.        — Свободны, жду всех в 4 — распустил команду Малфой и вместе со своими друзьями, немного подождав, проводя студентов взглядом, направился в другом направлении, прочь от деревенской суеты и шума неуравновешенных подростков. Конечно, не всех можно было бы так описать, однако, старосту сейчас это волновало меньше всего.       — Блейз, поторапливайся! — скомандовал Блондин и, резко обернувшись, бросил небрежный взгляд на своего заскучавшего товарища.       — Иду я, иду. — закатил глаза темнокожий парень, немного ускоряя свой шаг, врываясь вновь в реальность и буквально через пару секунд догоняя сокурсников, что отправлялись на серьезное дело, что было далеко не поручение от бабули Макгонаггл.

***

The Legend of The Flower

1. My lonely lovely little boy, The pride and love of dear mother. One day you’ll lack your cherished joy You will be left alone to suffer.

***

      Трое парней шли по слегка заснеженной лесной тропке. Драко — впереди, оглядываясь, скорее в попытке удостовериться, что всё, что им пришлось провернуть за столь короткое время осталось незамеченным любопытными глазами или ушами кого-либо; Блейз Забини и Теодор Нотт, в свою очередь, следовали за блондином, время от времени перебрасываясь парой фраз, также о только что заключённой сделке, делясь эмоциями и мыслями о реакции «партнера» и о предположительных результатах.       Нотт, Забини, Малфой, конечно же, торопились, дабы вернуться в назначенное место вовремя, хотя бы не опоздав. В конце концов, все понимали, что переговоры и «торг» отнимали уйму времени, как бы кто не старался. Да, за этот учебный год, пусть тот едва и начался, эта была не первая заключенная сделка. Однако, казалось, что нужных навыков для доведения процесса до идеала Малфою всё ещё не хватало. Конечно, если спросить самого героя, то он не поведет и бровью, сразу же обвинив Теодора Нотта и его непоседливость в недочетах ведения деловой встречи. О да, его постоянные шутки, оплеуха от Блейза Забини буквально за секунду до появления мага и их смех, который тогда же и стих — уж очень способствовали «професиональному» развитию событий.       Несмотря на всё, речь сейчас не об этом. Немного расслабившись после утомительных и напряженных переговоров, Слизеринский принц едва передвигал ногами, слыша как хрустит совсем недавно выпавший снег под дорогой, почти королевской подошвой. Его ладонь легла на затылок, слегка массируя его; в мыслях юноши был лишь список дел и один из пунктов, наконец, можно было перечеркнуть настолько, чтобы он был нечитаем. Не это ли счастье для любителей создавать списки дел?       В любом случае, это было счастьем, похоже, только для Малфоя, потому что Забини и Нотт, кажется, были заняты друг другом сильнее, чем кем или чем либо ещё. Их хохот так и звенел фоном для старосты, однако, он уже перестал обращать на это внимание. Несомненно сокурсники не всегда были такими несобранными, не всегда нерациональны, не всегда несерьезны, иначе Малфою было бы не просто с ними. С другой стороны, ребячество друзей заставляло его самого иногда обращаться к этой, так называемой, слабости.       Тяжелые и прежде закрытые веки были подняты на выдохе. Короткий взгляд в сторону и всё его внимание тут же заняла девушка с длинными волосами, в которой без труда можно было узнать Аврору Латрей, кто в последнее время уж слишком часто попадалась Слизеринцу на глаза. Кто бы мог подумать, что она тут делает? Однако если вспоминать её характер выскочки, то всё станет ясно.       Блондин остановился дабы не издавать лишних хрустов, пока его товарищи в своём темпе поспевали за ним. Девушка выглядела сосредоточенно, голова была приподнята, а внимательный взгляд — устремлён вперёд, прямо перед собой. Легкий поворот головы со стороны Слизеринца и он видит на чем сконцентрирована француженка. Левее от того места, где стоял юноша, был обрыв.       Обрыв.       Моментальные ассоциации с Астрономической башней и своими личными тайными желаниями — Малфой в ту же секунду сдвинул брови, чувствуя некий мандраж, и злость, что заставляла его сердце биться гораздо чаще, тело наравилось двинуться вперёд, однако ощущение двух магов позади себя тут же остановило его порыв, будто отдёрнув обратно. *Блейз и Теодор уже нагнали Драко, их шепот последовательно стих, заставляя товарища вновь раствориться в реальности. Кристально выточенные снежинки, что вдруг словно на пару секунд стали застывали в воздухе, прямо перед его глазами, очаровывая его, позволяли старосте получше разглядеть их, переманивали всё внимание на себя и свою красоту, а тело девушки в синей накидке продолжало своё степенное движение, оно будто проплывало на фоне.       — Драко — словно позвал чей-то мелодичный голос у него в мыслях или же и в правду звучал, зазывая его за собой?       Этого было достаточно, чтобы юноша взглянул в реальность, снежинки продолжили следовать своей извечной участи, падать вниз и таять на земле или же разбиваться под стопами волшебников, что так редко обращали на них внимание. На каждую из них в отдельности. Какой бы снежинке было не было бы приятно, если сам Слизеринский принц обратил на неё внимание, на её красоту, на то, насколько идеально и неповторимо была она выточена лишь для того, чтобы исчезнуть через какие то жалкие пару секунд? Это ведь зима пошалила, они более не останутся, не до того, как придёт истинная пара зимы. Что за сладкое ощущение перед смертью, когда всю твою ценность наконец оценили по заслугам? Хотя бы один колдун. О как повезло, что ценителю красоты удалось узреть их красоту…       — Куда это она? — зазвучал голос Блейза полушепотом, обращая внимание всех парней на действия девушки.       — Идём — коротко и совершенно спокойно ответил Малфой, точно также не нарушая волшебство момента, зазывая товарищей за собой. Кто знает, под какие чары могла угодить едва знающая что-то французская девушка.       Фигуры трех парней следовали за девушкой, сквозь редеющую чащу леса. Извивающаяся тропка менялась во время своего пути, начиная расширяться ближе к обрыву, на земле же, рядом, прорастало всё меньше и меньше елей, однако, запах хвойных оставался сильным, вероятно, под влиянием леденящего мороза, что был уж очень любим зимой.

      Утро следующего дня было сдержанным. Понедельник.       Аврора стояла у зеркала, в это время зная о том, что завтрак она не пропустит, ведь встала пораньше; ее пальцы постепенно заплетали волосы в длинную косу и были завязаны тонкой голубой лентой, в знак принадлежности к Шармбаттону. Как только она закончила, то выпустила пару передних прядей и кинула свой взгляд на окно. На Шотландию опустился густой туман, что усложнял задание разглядеть хотя бы что-то.       Легким движением руки девушка накинула на себя мантию с синим воротом, а затем ладонью пригладила материал, снова оглядывая себя через зеркало. Латрей старалась не думать о том, что произошло вчера.

      Александра из Дурмстранга. Хогсмид. Забытые деньги. Прогулка. Драко Малфой.

      Три метлы. Поход домой. Поляна. Драко Малфой.

      Закат. Хогвартс. Драко Малфой.

      Гостинная Старост. Драко Малфой.

      Драко Малфой.

      Кто бы мог подумать, что его присутствие будет настолько постоянным в её жизни? Неужели теперь такой будет ее жизнь? Новый сезон?        Короткий взгляд на часы. Время выходить и встретить новый день со всеми вызовами, которые он принесет. Даже если это будет письмо от родителей.