На полях сожжённых страниц

Алекс знал, что у него нет чувства юмора. Знал с самого детства — он не понимал розыгрышей и шуток, никогда не мог подыграть и не умел шутить сам. Он старался исправить этот недостаток, пробовал вычитывать шутки в книгах и на сайтах и вворачивать их в свою речь, но от этого казался еще более жалким — как другим, так и себе. Любой другой бы на его месте сдался — да, мол, не умею я шутить, значит, так и должно быть, но не Алекс. Он твердо решил, что научится этой хитрой премудрости, сколько бы усилий ни пришлось потратить на это. Луиза, его невеста, пыталась отговорить его. — Ал, милый, зачем тебе это? Ты ведь не шут, — ее черные глаза лучились теплом, когда она взяла его за руку. — Я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты становился похожим на других мужчин, что сыплют глупыми остротами направо и налево. Я поэтому и выбрала тебя из сотен других. Алекс слушал её, кивал, но сам был уверен — она говорит так из жалости. Ведь мы всегда скрываем от своих любимых свое настоящее мнение, чтобы не ранить их. Но Ал был тактичен и не стал спорить с Луизой — лишь согласился с ее словами и поцеловал ее в лоб. Перво-наперво Алекс начал свое обучение юмору с книг, вроде «Искусство юмора для чайников» и подобных. Он прочитал их все, что смог найти, но его шутки от этого стали еще более плоскими и глупыми, а смех — еще более натужным. Люди стали еще больше избегать его — кроме его любимой Луизы, которая так и смотрела на него своими черными глазами и целовала, обвивая шею смуглыми руками. — Брось эту затею, — вновь говорила она, улыбаясь ему. — Умение шутить нужно только тем, кто не знает, как еще привлечь внимание других. Тебе это не нужно. Алекс кивал, а потом шел в подвал и сжигал все купленные книги — одну за другой. Этот путь не годится, понял он, и надо выбрать другой. Надо учиться не по книгам, надо учиться у людей. Он начал ходить на выступления комиков, но этот путь оказался еще хуже прежнего. Почему-то шутки про член и расизм люди принимали на ура только на сцене, а в реальной жизни после парочки изящных аллегорий на анальный секс его забрали в полицию с подозрением на аморальное поведение. А после этого однажды высокий чернокожий парень ударил его так сильно, что ему пришлось ехать в травмпункт и вправлять нос. И даже тогда Луиза ничего не сказала, только поцеловала его в висок и крепко обняла. И Алекс обнял ее в ответ, закрыв глаза. Он бы давно бросил эту затею, но у него была одна идея. Он хотел сделать предложение Луизе как-нибудь так, чтобы она запомнила это и чтобы потом она рассказывала их детям: «А вы знаете, ваш папа сделал мне предложение...» На этом фантазия Алекса иссякала, и он вновь начинал ломать голову, как бы так поизящнее предложить свою руку и сердце своей возлюбленной. Но не мог ничего придумать, и от этого становился все мрачнее и грустнее. Он выбросил все книги, перестал ходить на выступления и почти перестал выходить из дома. Он был таким ничтожеством. Надежда долго горит в наших сердцах, пока окончательно не гаснет. И лишь тогда на зов отчаяния приходят те, кто могут… Помочь. — Добрый день, — нарушил благостную тишину глубокий мужской голос. Алекс вздрогнул от неожиданности и поднял голову, часто моргая от яркого света. Перед ним стоял человек в фиолетовом костюме. Незнакомец приподнял цилиндр в знак приветствия. — Могу я присесть? — Присе… Ах да, конечно, — Алекс послушно подвинулся, освобождая место. Незнакомец кивком указал на книгу в его руках. — Интересная книга? Алекс коротко вздохнул и закрыл книгу, заложив пальцем страницы. Взгляд скользнул по обложке, читая название. Большие буквы сразу бросились ему в глаза: «Искусство сценической речи». Незнакомец тоже прочел название и вежливо улыбнулся. Алекс вдруг ощутил потребность объяснить, в чем дело. — Понимаете, я хочу научиться шутить, — сказал он, проводя пальцем по корешку книги. — У меня совершенно нет чувства юмора, и я очень страдаю от этого. — Мне кажется, юмору нельзя научиться по книгам, — ответил незнакомец. — Я пробовал учиться у людей, но вышло еще хуже. — Видимо, у вас были плохие учителя, — ответил незнакомец. — Я могу научить вас. — Вы? — удивился Ал, вновь разглядывая незнакомца. — Да. Но я должен знать, с чего мне начать. Чего именно вы хотите в первую очередь? Научиться шутить? Или заразительно смеяться? Или видеть забавные ситуации в простых вещах? — Я… — Ал моргнул и провел пальцем по книге еще раз. Обложка была шершавая на ощупь. — Я хочу научиться видеть обычные ситуации с необычной стороны. Хочу сделать сюрприз своей девушке, подумал он про себя, не замечая, как губы незнакомца растянулись в хищной усмешке. — Я могу в этом помочь, — кивнул человек в цилиндре. — Но я не работаю бесплатно. — Конечно, — Алу и в голову это не пришло. — Сколько вы берете за урок? У меня не очень много денег, и я хотел бы... — Я беру плату только после того, как клиент убедится, что мои уроки работают, — незнакомец качнул головой. — Я не шарлатан. А насчет платы не беспокойтесь… Я возьму только то, что будет тебе не нужно. Это была странная фраза, но Ал подумал, что в жизни не слышал ничего более логичного. И ощутил облегчение — к чему дорожить тем, что не нужно? Нужно избавляться от любого хлама в жизни. Этот человек был послан ему Богом. — Конечно. Договорились. — Тогда по рукам, — мужчина в цилиндре протянул ему руку, и Алекс пожал ее. А потом проснулся в своей кровати, в объятиях Луизы. Только его рука, что лежала на плече невесты, хранила прикосновение странного человека в цилиндре. Алекс подумал о том, как бы сделать Луизе предложение — и ничего не ощутил. Никакого прозрения. Он расстроился — хотя с чего бы, ведь это был просто сон — а потом вдруг ему в голову пришла Мысль. А вместе с ней — План. Для выполнения Плана Алексу потребовалось приложить некоторые усилия — кое над чем пришлось как следует поломать голову. Алекс удивлялся тому, как легко и плавно текут его мысли — вопрос едва только оформлялся в голове, а Алекс уже знал на него ответ. Раньше он о таком и помыслить не мог! Но куда больше внезапно обретенной чистоты разума его радовало собственное чувство юмора — ведь для предложения он подготовил такую шутку, что Луиза просто умрет со смеха! Раньше он ни за что бы до этого не додумался. Через месяц все было готово для Плана. Луиза с самого утра ушла на работу, как обычно, но Алекс на работу не пошел, о нет. Позвонив начальнику, он сказался больным, а сам целый день занимался приготовлениями — ведь чтобы сюрприз удался, все должно быть готово до того, как Лу придет с работы. В процессе работы Алекс то и дело прерывался, чтобы как следует посмеяться — он предвкушал, как славно они с Луизой повеселятся над его сюрпризом. Даже не так — Сюрпризом, с большой буквы. Алекс распахнул дверь сразу, как только палец Луизы коснулся звонка. Она улыбнулась, увидев его. — Привет, милый, — она прошла в прихожую, поставив сумку на тумбочку. — Отнесешь сумки на кухню? Как самый послушный ребенок на свете, Алекс отнес сумки и разложил продукты на полках — чтобы Сюрприз удался, Луиза должна сконцентрироваться на нем как следует. — Как у тебя дела, Алли? — Я хочу тебе кое-что показать, — Алекс пропустил ее вопрос мимо ушей. О его делах они поговорят потом — о да, потом, после Сюрприза. — Да? — Луиза улыбнулась. — Что же? Ты меня заинтриговал. — Идем в комнату, — Алекс обхватил ее за плечи и подвел к спальне. — Заходи. — Что там? Ты что-то спрятал, да? — в ее голосе появились игривые нотки. Алекс таинственно улыбнулся в ответ. — Просто заходи. Это Сюрприз. Подойди к шкафу и открой дверь. Луиза изогнула бровь, едва заметно улыбаясь самыми уголками губ. Алекс любил эту улыбку. Очень. — Тебе понравится, — он сложил руки в молитвенном жесте. — Я обещаю. Она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались морщинки. Алекс бы с удовольствием расцеловал их — но это можно будет сделать потом. Да, потом. После Сюрприза. Она прошла через всю комнату к шкафу, который он переставил в самый дальний угол. Повернула торчащий из замочной скважины ключ и решительно распахнула сразу обе дверцы. На это Алекс и рассчитывал. Большая коробка, которую перестали придерживать дверцы, с готовностью опрокинулась, высыпав на пол целую сотню разноцветных змей. Ужи, медянки, гадюки, гремучники, аспиды, сверташки и кобры — все змеи, которых Алекс только сумел достать. Они скользили по ногам Луизы и тихо-тихо шипели, недовольные, что кто-то потревожил их покой. Целых пять секунд в квартире царила тишина. Алекс прижал руки ко рту, сдерживая хохот — такой напряженной паузы после панч-лайна он не слышал никогда! Потом Луиза начала кричать. А Алекс захохотал. Приступ смеха едва не сбил его с ног, и ему пришлось даже схватиться за косяк. По лицу заструились слезы, и сквозь пелену он видел, как Луиза прыгает, давя острыми каблуками длинные чешуйчатые тела — а уцелевшие змеи поднимают свои гремучки и угрожающе раздувают капюшоны. В стенах квартиры бился пойманный крик — Луиза никак не могла замолчать, кричала и кричала, топая ногами и отступая назад, а змеи, шипя и шурша сухой чешуей, ползли и ползли вперед. Алекс смотрел на нее и думал о том, что это очень смешно. Он смеялся, смеялся изо всех сил, так, что заболел живот и заныла грудь. Змеи приподнимались над полом, раскачиваясь и угрожающе шипя, а Луиза билась в истерике, пока не упала на пол. И даже там она продолжала кричать, кричала и кричала, пока какой-то змее не надоели ее крики — и тогда Луиза замолкла навсегда. Алекс держался за косяк двери и думал о том, что никогда не видел ничего ироничнее — Луиза ужасно боялась змей.

***

Человек в цилиндре пришел прямо к нему в палату. Ал сидел в углу со связанными за спиной руками и смотрел в одну точку. — Я пришел за своей платой, — сказал человек. — Бери, что хочешь, — бесцветно ответил Алекс. — Мне ничего не нужно. — Я знаю, — кивнул человек в цилиндре и улыбнулся, а потом снял цилиндр и наклонился к Алексу. Последнее, что он увидел, были большие, белые-белые зубы человека в цилиндре, а потом наступила тьма.