Метамфетаминовый флирт

Прошло четыре года. Высокая симпатичная девушка лет двадцати бежала в сторону метро, боясь опоздать на пару. Её темно-русые волосы развевались на ветру, ничем не укрытые, и снежинки спокойно падали ей на голову. Но было как-то плевать. Это была не кто иная, как Виолетта Ксенофонтова. Окончив обучение в старших классах на отлично полтора года назад, она уже училась на втором курсе журфака, куда прямо сейчас и опаздывала. После ухода Милы она с горем пополам закончила девятый класс и сменила школу, перейдя в лицей. Там Виолетта смогла начать свою жизнь заново. Грёзы о химии отпустили её — слишком больно было вскрывать старые раны. В лицее она смогла понять, что на самом деле может стать её призванием, и литература как раз кстати подвернулась ей под руку, тем более что писать у неё получалось всегда. Кстати, с течением времени Виолетта больше не использовала придуманное ею же сокращение своего имени до Вилли. По какой-то причине оно ей разонравилось, чему родственники были несказанно рады. С Ланой она по-прежнему близко дружила: Крупская поступила на юридический факультет, о чём мечтала со средней школы. С Егором, который постоянно крутился в её жизни, иногда общалась, но после окончания школы они отдалились, но изредка связывались. Кажется, тот интересовался бизнес-идеями. Пыталась ли она выйти на связь с Милой? Тысячи раз. Но девушка исчезла, будто бы её никогда и не существовало. Телефон был недействительным, соцсети удалены, а адрес сменён. Знакомые ничего не знали, да и глупо было пытаться найти её, когда не владеешь никакой информацией. Пришлось прожевать и проглотить действительность такой, какая она есть. "Черт, первая пара после Новогодних каникул. Эта мымра меня с говном съест!", — крутилось в её голове, как вдруг... — Виолетта! — послышалось сзади неё. Девушка обернулась и увидела молодую женщину, бежавшую за ещё совсем маленькой девочкой в сторону дороги. — Я сколько раз тебе говорила, чтобы ты держала меня за руку! — она наклонилась, чтобы взять ребенка за ручку, как увидела прикованный к себе взгляд... Подняв глаза на девушку, замершую в оцепенении, та пригляделась к чертам её лица. "Неужели это..." Они молча, не двигаясь, смотрели друг другу в глаза. В них читалось всё: та боль, что съедала их изнутри годами, нежность, оставшаяся друг к другу, злость и обида, преданность, любовь, те переживания, удивление и смирение... В тот февраль Мила просидела в пустоте неделю, не понимая, что ей дальше делать. Несколько раз она хотела сорваться, чтобы набрать ученице, но животный страх остановил её. Страх за собственную жизнь и свободу. Страх за Виолетту. Неделей позже она узнала, что беременна, — срок был ещё совсем небольшой, где-то три недели, и она решила оставить ребенка. Всё-таки вдвоем лучше, чем одной. Мише она не стала говорить, да и смысла не было. Очень скоро они развелись, дороги их разошлись, и не стоило никого обременять. Кстати о дорогах: когда срок беременности подходил к концу, она узнала, что Ирина и её бывший муж поженились. Что же, она была счастлива за него, надеясь, что тот нашел своё счастье, а на Иру зла не держала. Это было не в её стиле: отходчивая она. В октябре родилась девочка, имя которой она решила дать Виолетта. А что? Звучно и красиво! И отчество решила дать ей Михайловна — скрывать было нечего. — Вы меняли имя? — копаясь в документах при выдачи свидетельства о рождении ребенка, спрашивала работница. — Да, но не кардинально, — показывая прошлые копии паспорта, отвечала Мила, качая коляску. — И чем же вам не нравилось имя Людмила? — отзывалась, как оказалось, её в прошлом бы «тезка». — Я ещё не на пенсии, чтобы меня так звали, — улыбнувшись, девушка забрала свидетельство и покинула ЗАГС. Через год после рождения дочери (до этого работала репетитором) она устроилась преподавать в университет, где раньше сама и училась. Конечно, не без помощи бывшего декана и прочих людей, с которыми она имела знакомство во время обучения, но её всё устраивало. Теперь она преподавала медицинскую химию, где ей как раз кстати пригодились знания и с пар по биологии. К ней по-прежнему лез её дружок Костя, который был по-прежнему женат, но она не подпускала его ближе, чем надо. Было удобно иметь такого друга под боком, ведь всегда есть кому помочь с тяжёлой мужской работой. ...Они так и стояли, смотря друг на друга и не шевелясь. Столько воды утекло с тех пор, столько времени прошло, но сердце ещё глухо отзывалось, а, казалось бы, ушедшие воспоминания плыли перед глазами. — Мама, мама! Идём уже! — девочка возмущённо тянула Милу за руку, не понимая, почему они стоят, но та не обращала на неё никакого внимания. — Здравствуй, Виолетта, — тихо сказала она с неподдельной нежностью в голосе. А слезы опять стояли в глазах, не смея упасть, руки предательски дрожали, а снег всё сильнее покрывал темно-русые волосы... — Здравствуй, Мила...