Километры после печали.

Мое сегодняшнее утро началось с мыслей о бывшей жене. Я давно о ней не думала, да и тем более в самом начале дня, когда еще не успела разлепить глаза. Скажите странно? А вот и нет. Сегодня у нас встреча, спустя десять лет... И если честно, мне немного страшно... Не знаю почему... Не зря же наше подсознание решило никогда больше не встречаться. Может быть, мне до сих пор было стыдно за свой поступок? Она поймала нас с Беллами за изменой в ванной... Я просто не могла делать это в нашей, в то время, общей постели. Лекса ушла молча, без скандала. А на следующий день мне пришел документ о разводе от ее юристов... Я тоже подписала его без колебаний. А что я могла? Личной жизни у нас уже давно не было, да и в общем-то теплых супружеских отношений. Зачем ее удерживать? Все полетело к чертям много лет назад. А может я не хочу знать изменяла ли она мне? Я не ловила её на этом. А не пойман – не вор. Ну, или не изменщик. Как-то так. Я знаю Лексу, она обожала секс и иногда мы целую ночь не спали, а занимались любовью. С утра, она ехала в университет, а я – в школу. Да, были деньки и ночи... Так, я к чему это? Не поверю, что за шесть лет, она ни к кому не притронулась и ко мне в том числе. Особенно, когда заваливалась домой, после работы, пьяная и не могла вымолвить ни слова. В эти моменты, мне казалось, что я ее ненавижу... И знала, что находилась рядом, только ради Мэди. Нашей малышке нужны были оба родителя. Поэтому я терпела. Ну, как терпела? Шла и жаловалась на нее Беллами. Он хороший друг, всегда меня понимал и успокаивал, и никому ничего не рассказывал. Хотя он был в очень хороших отношениях с моей матерью и по сей день. Эбигейл – моя мать, всегда с осторожностью относилась к Лексе, а вот Белла приняла сразу, как родного сына. Вспоминая сейчас прошлое, я понимаю, что все были против наших отношений с бывшей. И моя подруга Рэйвен, которая училась в одном университете с ней. Рэй-то нас и познакомила. И еще одна моя подруга Октавия, родная сестра моего мужа. Окти говорила, что она мне не подходит, так как слишком жестока, а я наоборот слишком мягка. Но в то время я не слушала никого. Лекса была у меня первой не только в сексе, но и во всём: поцелуях, в отношениях. Она была моей каменной стеной. Может, все это я и приняла за любовь? Хорошо... Может я все же не хочу знать, что у нее кто-то появился? А у нее в любом случае кто-то есть... Такие девушки одни не остаются. Она всегда была невероятно красивой, шикарной моделью, которая только что сошла с подиума. Ревность, скажите? Все может быть, но не в таком ключе, а скорее всего, как лучшую подругу не хочешь не с кем делить, так и у меня. Я знаю, как она умеет заботиться и я просто не хотела, чтобы она заботилась так о ком-то еще, как обо мне. Да, даже самый грубый человек, с кем-то бывает ласковым. Не знаю, может были еще какие-то причины моего страха, но мне пора было вставать на работу. Когда муж ночует дома, я стараюсь всегда проснуться раньше будильника, чтобы его не будить. Он и так раз в двое суток проводит ночь на работе. Ему нужно было хотя бы дома высыпаться. Я как обычно отключила будильник, оставила невесомый поцелуй и вышла из нашей спальни. Он всегда так мило хмуриться и потом переворачивается на другой бок, но не просыпается. В такие утренние часы, я принимаю душ в общей ванной комнате. Там же и одеваюсь, накануне оставив свою офисную одежду в помещении. Спросите, какие утра были у нас с бывшей? Ну, она просыпалась всегда раньше меня. В районе пяти часов утра. У нее была выработана привычка: ее отец Титус – бывший военный и с ранних лет поднимал ее на зарядку, пробежку и других физических нагрузок. Так вот, когда у нас все было хорошо, то она просыпалась и будила меня. Это всегда были разные способы: то поцелуями по всему телу, то ее язык пробуждал ото сна сначала мою промежность, то рука, губы «будили» мои соски... Одним словом, у нас каждый день был утренний секс. Без него она не могла пойти на учебу или на работу. Ну, а потом, когда все стало плохо... Я просто просыпалась в холодной постели – она уходила из дома намного раньше моего пробуждения. Либо ночевала на диване, в гостинной. Но и там я ее никогда не заставала с утра. Я вспомнила об этом за завтраком, а на работе совсем обо всем забыла. Не только о ней. Моя работа очень напряженная, требует максимальной сосредоточенности. Мне нельзя ни о чем забыть, ибо Маркус – мой отчим и по совместительству мой начальник, очень забывчивый человек. Ему приходится напоминать обо всем по нескольку раз на дню. К этому прибавляются звонки, иногда кажется, что телефон шумит без умолку; печатание и распечатывание договоров; нахождение с Кейном на всех встречах, конференциях и совещаниях; также загрузка работой остального персонала. Маркус – малообщительный человек, поэтому с коллегами общаюсь я. Так что как и вчера у меня выдался очень загруженный день. Благо адрес я скинула бывшей вчера, во время разговора с нашей дочерью. А то бы и это забыла, как и не вспомнила к вечеру, что за мной заедет жена... — Здравствуйте, можно вызывать машину? — блондинка вышла с работы и набрала номер такси, но не успел ей ответить диспетчер, как к ней подъехал черный джип бывшей супруги, и девушка сразу обо всем вспомнила и даже о том, что забыла предупредить мужа, что запоздает на ужин. — Эмм... Машина не нужна. Извините. Кларк отключилась и обошла машину, залезая на переднее место, рядом с водителем. А раньше она бы открыла мне дверь. — Кларк. — Лекса. Стандартно поздоровались девушки, даже не взглянув друг на друга и автомобиль тронулся с места. Вудс всегда все решала сама. Поэтому и сейчас не удосужилась спросить голубоглазую, где они обсудят все по поводу свадьбы их дочери. Впрочем, и Гриффин-Блейк была не против. При разводе, девушка взяла назад свою фамилию, ну, а потом просто присоединила к ней вторую, когда они обвенчались с шатеном. Почему она была не против? Ей было не важно где и как случиться этот разговор. Беллами практически был таким же. В мелочах решал сам, а вот если было, что-то посерьезнее – прислушивался к совету жены. Лекса же всегда делала по своему, как она считала нужным. Для блондинки было, и так, и так – неплохо. Место для проведения дискуссии стал ресторан с морепродуктами. К слову, у Кларк была аллергия на морепродукты, и Вудс это прекрасное знала. Напрашивался вопрос: зачем они здесь? — Дорадо. И бокал вашего лучшего белого вина, — брюнетка сделала заказ и убрала меню в сторону, устало откидываясь на спинку стула. Она издевается... Думает Гриффин и продолжает пялиться в рыбное меню. — Что для вас, мисс? — спрашивает официант, а голубоглазая хочет настучать этой картонкой обоим, жене в первую очередь. Девушку это раздражает, она тоже не прочь перекусить, после тяжелого трудового дня. — Миссис. Ананасовый фреш, — отвечает спокойно Кларк, сдерживая гнев в себе. — Извините... Еще что-то? — интересуется тот. — Нет! — грубо отвечает белокурая и видит, как лыбиться супруга. Это точно было сделано преднамеренно. Может, я потолстела? Она мне так намекает, что пора заканчивать жрать... Остывает блондинка и краем глаза посматривает на свои бедра, живот, а потом бесшумно выдыхает. Конечно, она потолстела во время беременности, и вернуться в свою прежнюю форму ей так и не удалось, несмотря на то, что она намного похудела. — Лекс, почему мы здесь? — самое лучшее, это спросить в лоб. Пусть выскажется и скажет на прямую, что она – толстая. — Для того, чтобы обговорить свадьбу нашей дочери. А для чего еще? — брюнетка также не смотрит на нее, а делает вид, что увлечена классической живой музыкой. Пожилой мужчина во фраке играет на импровизированной сцене, в центре ресторанного зала. — Я не об этом. Ты знаешь, что у меня непереносимость к рыбе и приводишь меня именно в рыбный ресторан. — Знаю. А еще я знаю, что дома тебя ждет муж и Мэдди, на ужин. Так что давай сразу к делу, — вроде грубо, а с другой стороны прослеживается забота. Так кажется Гриффин, хотя она может видеть чего на самом деле нет. С годами Лекса стала еще краше, хоть картины пиши. Даже вид сбоку шедевр, что уж говорить о профиле. Волосы стали немного покороче, прямыми и приобрели шоколадный оттенок. А в двадцать лет у нее были русые кудри. Смуглое лицо, такое же аккуратное, как несколько лет тому назад. Вот только заметна стала ухоженность. Раньше не было времени ухаживать за собой, да и материальных средств. А сейчас, этот легкий макияж: черные стрелки, тушь и матовая помада «кофе с молоком», что подчеркивали и без того шикарные черты лица девушки. Кажется, как будто бывшая похудела ещё сильнее, но худоба ей всегда была к лицу. А этот с одной стороны простенький наряд: блуза и юбка, цвета слоновой кости, дополняли ее образ. Раньше она любила вычурные брючные костюмы. Кларк поняла, что немного увлеклась рассматриванием бывшей, но не могла ничего с собой поделать. Она до сих пор завораживала своей точеной красотой. И белокурая не понимала, почему спустя столько лет, жена на нее не смотрит. Неужели ей неинтересно, как выглядит блондинка, спустя столько лет?.. — Мэдди не хотела...