Километры после печали.

Я еду в такси и думаю: "Какая она, новая девушка Лексы?" Мне любопытно. Не думаю, что у них была свадьба, ведь даже Мэдди на нее не позвали. До такого могла додуматься только я... А теперь расплачиваюсь за это: укоризненными и болезненными словами от дочери. Я понимаю ее, поэтому не злюсь. Да, это обижает, но верю, что когда-нибудь Мэдди поймет меня и простит. Моей малышке тоже больно, поэтому не могу ее в чем-то винить. Виноваты во всем только мы с Лексой. Мы не смогли уберечь нашу семью... Дети в этом не виноваты, они переживают иногда сильнее, чем мы. Я очень боялась нанести дочери психологическую травму этим, но Бог нас миловал. Иногда дети могут ожесточиться в этом плане к родителям, но Мэдди такой не стала. Либо мы все же неплохие родители с Лексой. Так какая она? Брюнетка, шатенка или как я, блондинка? Думаю, Лекса больше не любит блондинок... Она и до встречи со мной их не жаловала. Это не мое дело... Меня дома ждет лучший в мире муж и супружеский долг. — Ма-ам! — не успела Кларк войти в дом, как услышала капризный голос дочери, а следом и голос мужа, который по понятным причинам был рассержен. Накрывался их совместный романтический ужин, а следом и супружеский долг. — Кларк, она не хочет идти спать, — пожал плечами парень с хмурой миной. Вот о чем я говорила. Они не то, что не могут вести себя, как отец с дочерью, а ссорясь, они не могут без меня ничего решить. К слову, ссоры у них часто. Из-за разных мелочей: Мэдди не помыла за собой посуду, бокалы пропадают в комнате дочери, ноутбук заляпан пиццей после мужа, собак не выгуляли, банки из-под пива по всей гостиной и так далее. Да, иногда мне кажется, что я возвращаюсь в свинарник. Хотя они оба опрятные и всегда убирают за собой, при мне. В остальное время пакостят друг другу. Ну, мужчины всю жизнь дети, так что я уже ничему не удивляюсь. — Так. Расскажите, что случилось? — Устало проговорила я, ибо да, встреча с бывшей эмоционально меня вымотала, даже не так, как работа. К последней я хоть привыкла уже. Муж с дочерью начали перекрикивать друг друга, так что у меня началась мигрень, и я не понимала, что они говорят. Я потерла виски и подняла руку, они поняли этот жест и что нужно замолчать. Вообще это жест Лексы, я позаимствовала его у нее. — Мэдди, сначала ты расскажи, что случилось? — шатенка подошла и обняла Кларк. Маленькая подхалимка... Она всегда так делала с нами, с матерями, чтобы добиться своего. И по сей день добивается всего. Блондинка прижала к себе ребенка. — Мам, почему он меня забирает от Эйдена? — Потому что я не разрешала ночевать у него. — Я не хочу, чтобы Беллами меня забирал откуда-то. Я хочу, чтобы ты или мама. Что-то новенькое... Раньше муж забирал дочь и из школы, и с репетиций... Она ходит в танцевальную школу. И было все хорошо. — Солнышко, папа всегда тебя забирал, я не всегда могу быть свободна, да и мама тоже, — пыталась голубоглазая убедить дочь. — Он мне не папа. А мама всегда занята и ты тоже. У вас нет времени на меня! А я скоро от вас съеду! — подросток вырвалась из объятий матери и убежала наверх. Скорее всего в свою спальню. Я, честно говоря, в шоке. Да, Мэдди не ангел, но не до такой степени. Раньше она только на меня злилась, а сейчас на всех. Я-то думала, что мы этот период пережили... Слово «папа» я употребляла всегда, но такого не было, чтобы дочь огрызалась и говорила: «он мне не отец». Эти слова обижают, ведь мой муж и правда пытался ей стать настоящим папой, ведь по сути того и не было в природе. Поэтому Мэдди была всегда вежлива... Не могу понять, что произошло за один день... Пора услышать вторую версию происходящего... — Что случилось, Белл? — Я не знаю, Кларк, честно. Я приехал, чтобы забрать ее, как мы и договаривались с тобой. Но она устроила скандал на все студенческое общежитие, мне пришлось просить охрану ее утихомирить и отвести к машине. Думаю, если я бы сам это сделал, было бы хуже... — Наверное... — протянула Кларк, и в ее мысли закрались сомнения... Угадайте, в какой период девушки начинают психовать ни с того, ни с сего? Точно, беременность. Блондинка пошатнулась на месте, но благо, муж был рядом и подхватил ее за талию. — С тобой все хорошо, Кларк? — забеспокоился тот. — Да. Не волнуйся, — Гриффин чмокнула парня в щеку. — Мне просто нужно с ней поговорить... — Сколько не разговаривай, она вьет из вас веревки, Кларк. Ладно ты, но Лекса! Она что, не может быть с ней построже? Как ко всем, так может излучать грубость и жестокость, причем всегда. А как взять ремень и один раз отходить дочь, так нет, — разошелся парень. Магнитные бури? Сегодня все посходили с ума... — Мы сторонники такого воспитания, — ответила жена, немного отстраняясь от супруга. Ее совсем не устраивало то, что тот сейчас говорил. — Ну вот и расхлебывайте теперь, — замечая отстраненность жены, Блейк начал исправлять ошибки. — Кларк, милая... Я не говорю, что вы плохие родители или что-то в этом роде... Но Мэдди живет с тобой и достается все тебе. А Лекса всю жизнь поиграется с дочерью и все. Воспитывай ты. Слезы вытирай, успокаивай обиду, злость ее. Я беспокоюсь за тебя, любимая. Ты очень сильно переживаешь за все, может, поэтому у нас не получается завести ребеночка... И муж был полностью прав... Он обнял меня, и я больше не отталкивала его. — Мэдди... — блондинка зашла в комнату дочери, присаживаясь на кровать и поглаживая по еще детской спине. — Расскажи мне, что случилось на самом деле, малышка моя? Девчушка развернулась к матери и кинулась к ней в объятия. Та крепко прижала к себе дочь. — Я боюсь выходить замуж, мам... Разве ты не боялась этого? Кларк мягко улыбнулась, вспоминая себя в шестнадцать лет. — Очень боялась, солнышко. Но мама об этом не знает... Ой, как я боялась... Как бы ты не любил, всегда будет страх перед совместным проживанием... Вдруг вы не уживетесь вместе... Что ты знаешь в свои шестнадцать-семнадцать лет? Что ты жила всегда с родителями, что за тобой ухаживали, заботились. Что ты спала всегда одна в своей кровати, одеяло было только твое... Что если ты нечаянно захрапишь, ты никого не разбудишь и тебе не будет потом стыдно... Что с утра ты успеешь почистить зубы перед тем, как с кем-то встретишься и поцелуешься. Что во время цикла ты затопишь только себя в кровати и никого не испачкаешь. Тебе не нужно готовить завтрак, обед и ужин, так как все приготовили родители. Не нужно убираться. И еще куча вещей, которых не нужно делать. И обратная сторона, если тебя не начнет раздражать то же самое в любимом человеке: храп, запах изо рта, пот, перепады настроения при ПМС и так далее. Не знаю, как все, но в моей подростковой голове был такой бред. В первый же день нашей совместной жизни Лекса развеяла несколько из них, а впоследствии и все остальные. Храп – иногда люди храпят после тяжелого дня. Так вот, жена говорила, что мой храп для нее как колыбельная: она его слышит и сразу успокаивается и засыпает. Еще добавляла, что как только меня покрепче прижмешь, я затихала. Ее я никогда не слышала, потому что она засыпала позже, просыпалась раньше. Сплю я не чутко. Только когда Мэдди была совсем малышкой, на ее плачь я быстро просыпалась, но Лекса просыпалась вместе со мной и иногда освобождала меня от обязанностей укладывать дочь, когда не требовалось кормление. Запах изо рта? Я ничего не чувствовала от нее по утрам, да и она не жаловалась на меня. Запах пота после тяжелого трудового дня даже возбуждал, потому что так пахнет твой любимый человек. Это было не противно. Остальные запахи тоже подходили под эти категории. Менструация не так стала важна*, когда мы впервые пробовали секс и с ней. Он даже ярче, ибо возбуждение в этот момент на пределе. Конечно, в эти дни все было без проникновений. Мы понимали, что это было не гигиенично. Всю работу по дому, а также готовку мы делали вместе. Только потом, когда мы начали отстраняться, я делала все одна. Но по большому счету меня это не напрягало. Она работала, я сидела дома и хоть чем-то занималась, отвлекаясь. В завершении хочу сказать, что даже грязные носки любимого человека, разбросанные по всему дому, не будут напрягать. Вы любите и со временем поймете, что ваша жена или ваш муж становятся такими же родными вам, как и родители. Все приходит с возрастом. Я немного рассказала дочери о своих переживаниях по этому поводу в то время, конечно, упуская интимные подробности. И она вроде успокоилась. Моя малышка все же похожа и на меня. У Лексы не было тогда страхов, насколько мне известно. — Ну что, ты поняла, солнышко? — Да, мама. Все боятся перед свадьбой. — А значит, что нужно сделать? — намекнула Кларк с улыбкой, что та повела себя, как Лекса – всем нахамила. — Попросить у Беллами прощение? — Правильно, зайчик. — Он сильно обиделся? — недовольно спрашивала шатенка, конечно, ей не хотелось просить прощения. Только если ради мамы. — Он все поймет, но ты у нас с мамой же культурная девочка, поэтому нужно извиниться перед папой, — настаивала мать. — Хорошо, мам. Вы говорили с мамой о свадьбе? Что она сказала? — ребенок начал укладываться назад в кровать, а блондинка укрыла одеялом и подоткнула его со всех сторон. — Сказала, что будет через месяц. Ибо нужно найти хорошего священника, а у них запись. И узнай у Эйдена, сможет ли он себя обеспечить костюмом, а то мы поможем. — Хорошо, мам, — улыбнулась младшая Вудс, а мать чмокнула ту в щечку. — И я хотела спросить... Вы предохраняетесь? — Кларк было очень неудобно спрашивать такое у дочери и той, похоже, тоже было неудобно отвечать. — Ну, мам... — личико подростка сморщилось, — Мы еще даже с ним ничем не занимались. Я не хочу сейчас детей. И мама сказала, что молода еще для внуков, попросила подождать. — Ну, мама у нас умная! — хихикнула голубоглазая. — Тогда все, давай спать. Спокойной ночи, зайчик. — Мам, я люблю тебя. — И я люблю тебя, — счастливая, но уставшая мать погасила свет и направилась в свою спальню. Когда я вошла, муж уже спал... Да и я сильно устала. Возможно, годы все же беспощадны?.. Раньше в одиннадцать мы только собирались гулять или вовсю занимались сексом, а сейчас... А сейчас я с неохотой посещаю душ и потом замертво падаю в постель, сразу забываясь сном.