Километры после печали.

Из воспоминаний меня вытянул звонок телефона. Звонил Белл и сказал, что отпросился и скоро будет дома. Хорошо, что он позвонил, а то я бы еще долго сидела над фотоальбомами и не успела бы ровным счетом ничего. Через час уже должен был приехать специалист по макияжу. Быстро приняв душ и разбудив Мэдди, я направилась готовить завтрак, решив переключиться с темы о дочери, а то залила бы все слезами раньше времени. Давно ли они вместе? Если Мэдди с ней хорошо общается, то, может быть, она и правда неплохая. Хотя... дочка же может с ней общаться, как с Беллом? — Мам, сегодня твой завтрак самый вкусный! Моя малышка... Чувствует меня и пытается настроить на день. — Спасибо, детка, — улыбнулась Кларк, оставляя поцелуй на ее лобике, и начала собирать грязные тарелки. — Я тут хотела спросить... Давно ты знаешь Костию? Мэдди пожимает плечами. — Кос? Года два-три, я не помню, мам, — девушка принялась за свежевыжатый сок. Кос? Серьезно? Я ожидала что-то типа тетя Костия или мачеха Костия, или мисс... Моя дочка всегда очень вежлива. — Малыш, она же ровесница мне или маме... — начала блондинка свои поучения. — ... Лучше к ней обращаться как-то... — Ма-ам, — прерывает темноволосая. — Она почти моя ровесница. Ей двадцать, я не могу к ней обращаться на «вы» – нас не поймут. Господи... Меня бросило в жар. Получается, Лекса с ней начала встречаться лет в восемнадцать? Я надеюсь, что дочка ошиблась, и это не случилось, когда та была еще несовершеннолетняя... Сейчас мне казалось, что моя бывшая выжила из ума... Ладно, эта малолетка, они все «влюбляются» во внешность, в секс, в деньги и во взрослого «папочку»... К слову, разница в возрасте у них была шестнадцать лет. Да та ей в дочери годится! Попробовать вправить мозги бывшей жене? Боюсь, она поймет меня неправильно... И не понимаю, как они не хотят детей, когда у них самый возраст для этого. В мои года уже труднее забеременеть... — Прости, солнце, я не знала. — А ты никогда не спрашивала о жизни мамы Лексы, — эти слова были брошены мне как укор. И зачем я вообще завела этот разговор? Жили же как-то нормально без вмешивания в жизнь друг друга. — А мама разве спрашивала обо мне?.. Эмм... о нашей семье? — я решила тоже пристыдить бывшую, но получила обратную реакцию. Мне стало еще хуже, меня еще больше пристыдили. — Да. Она спрашивает все время: «Как у тебя дела? Как у меня? Не обижает ли меня отчим?». Я понимала, что это все общие фразы, общие вопросы из обычной вежливости, но для моего ребенка это было важно. Я никогда не скрывала, что Лекса была умнее меня, всегда продумывала все наперед. От еще большего позора меня спасает дверной звонок. И я догадываюсь, что пришел визажист и по совместительству парикмахер для нас обеих. Наконец-то мои темные мешки от недосыпа будут замазаны... Пока женщина занимается дочкой, я ушла наверх. Нужно было одеться, а то потом времени ни на что не хватит. Мое платье было обычное: белого цвета, доходило до середины бедра – для меня это коротко, но мужу понравилось. Он выразился так: что у меня очень красивые ножки и не стоит их прятать. Рукава три четверти, и на солнце ткань будет отбрасывать блеск, как от миллиона бриллиантов. Нам с Мэдди сделали макияж, мне немного уложили волосы и принялись за ее прическу. Я в это время открывала дверь. Сначала пришли подружки невесты, ими были Чарли и Ками. Ками О'Брайен – лучшая подруга детства, практически как сестра Эйдену. Она немного старше него и заботилась о мальчике, пока у него не появилась моя дочь. Правда, материально она не может ему помогать, так как такой же студент в университете, но костюм они купили и букет невесты тоже. Девочки сразу ушли в кухню, где парикмахер колдовал над головой Мэдди, восхищаться моей принцессой. Платья подружек невесты были однотонного розового оттенка, одинаковые и длиной в пол. После пришла Октавия. Она была как всегда неотразима: темно-синее платье прекрасно подобрано к ее таким же глазам. И тоже прошла в кухню. Подруга была нашим оператором и фотографом на сегодняшний день. Ведь все волшебство дня начинается там. Ну и следом пришли Лекса с... Костией. — Привет, Кларк, — поприветствовала Лекса, добавляя. — Костия Грин. Кларк Блейк. Казалось, проговаривая фамилию «Блейк», Лексу сейчас стошнит. И когда эта неприязнь у них закончится? Мои глаза ослепил блеск от ее платья, и я наконец посмотрела на нее. Лекса была великолепна! Шедевр! Ее тело – это искусство! Я не могла оторваться от блестяще-черного длинного платья, божественно обтягивающего ее смуглую фигуру. Верх опять был открыт, его не скрывал пиджак. Господи, я не могу перестать восхищаться ею! Хотя она старше меня. Из мыслей меня вырывает рыжеволосое «чудо», которое протягивает мне руку в знак знакомства. Это хорошо, а то казалось, что мои глаза утонут в ложбинке между аккуратных грудей бывшей супруги. — Поздравляю вас, миссис Блейк, — я пожимаю ей руку. — Спасибо, но миссис Гриффин-Блейк. А вообще называйте меня Кларк, — говорю какую-то ерунду. Зачем я ей вообще разрешаю меня называть по имени? Ладно, хоть не перехожу на «ты», а то можно прямо на месте себя убить. Я не понимаю, почему так завожусь, бешусь, злюсь при ней. Девушка по сути мне ничего не сделала. Да и это не мое дело: насколько кто кого младше или старше. Хотя... думаю, что хорошая, заботливая бывшая жена давно бы намекнула, что она ей не пара. Конечно, если бы у нас было все, как у нормальных людей. И мы продолжали бы общаться друг с другом, заботиться друг о друге на протяжении десяти лет. А так такое ощущение, что мы до сих пор друг друга не простили. Может быть, так и есть? Лекса злится на меня из-за измены, я – из-за ее отрешенности, холодности и закрытости, а также скрытой измены. Тут мой взгляд падает на платье Костии, и оно такое же, как у Чарли и Ками. Представляете?! Такое же! Ничего не понимаю... С какого хуя (я никогда не ругаюсь матом) она подружка моей дочери??? WTF??? — Мама! — выбегает Мэдди и бросается на шею Лексы. Та в ответ обнимает ее. Потом обнимает Костию, замечая недовольство мамы Кларк. — Привет, малышка, — говорят одновременно Вудс и Грин. — Почему вы здесь? — недопонимает невеста. — Я думала вы поедете сразу за город. — Я так и хотела, — Лекса переводит сердитый взгляд на меня. — Но Кларк убедила меня приехать сюда. — Спасибо, мамочка, — Мэдди опять обнимает брюнетку, чем спасает меня. — Я так рада, что вы здесь. И раз уж вы здесь, то... Девушка берет рыжую за руку и тянет на себя. — То Костия вместе с Чарли и Ками поможет мне одеть платье. Я все больше поражалась их дружбе. Не могу поверить, чем она зацепила мою дочь. Да-да, и мою бывшую. Хотя со второй понятно – там тело сбитое, наливное, не то, что сейчас мое... — Чай, кофе? — предложила Кларк, когда они остались одни, – не стоять же в дверях? Октавия тоже поднялась наверх для съемок переоблачения в платье. — Что-нибудь покрепче. Девушки прошли в кухню. — Ты же не пьешь сегодня, — вспомнила блондинка разговор накануне. — Ты что, мой личный отрезвитель? — усмехнулась Вудс. Зачем я это спросила? Опять наткнулась на стену ее сарказма. — Я все равно никуда не повезу Мэдди и Эйдена вечером. Я закатила глаза и принялась наливать мартини. Это единственное, что было в доме, помимо пива мужа, но бывшая его не пьет. Придвинула бокал к жене, и опять повисло молчание. Сегодня свадьба нашей дочери, а нам опять не о чем поговорить... — Прекрасно выглядишь, Кларк! Слышу я и офигеваю... Не знаю, что и сказать... Спасибо..? И ты..? — Привет, любимая, — в кухню заходит Блейк и целует жену в щеку. — Доброе утро, Лекса. — Доброе, — бурчит брюнетка, разворачиваясь, и сразу уходит с бокалом в руках. Я всегда замечала, как она вела себя в присутствии Белла. Ее лицо сразу хмурилось и она язвила. — Что это с ней? — Волнуется. Сегодня же свадьба и ее дочери. Я пыталась в который раз не создавать проблемы между ними. И почему так всегда все сложно? Иногда я уставала от всех этих необоснованных претензий друг к другу. Хотелось хоть на один день забыть об этом.